Как я отдыхал в студенческое время

Уважаемый мой читатель!
    Сегодня я тебе хочу рассказать о моей поездке в пансионат во время моих зимних каникул при учебе в СПИ (Саратовском Политехническом Институте).

    Она произошла, когда я еще учился на втором курсе.
Я увидел совершенно неожиданно для себя объявление в институте, что в студенческом профкоме бесплатно даются путевки в пансионат, который находился близ станции Карамыш Приволжской железной дороги.
И мы решили с моим «закадычным» другом Костей Тишкевичем (вспомнил эпизод, как мы на первом курсе «раздавили» с ним бутылку портвейна), взять путевки и поехать в этот пансионат.
    По дороге,  мы встретили моего однокурсника Валентина Кузнецова, который решил поехать в него независимо от нас.

    Нас (ехавших в это место) встретил наскозь промерзший автобус ПАЗ.
В этом же автобусе ехали студенты консерватории, студенты из машиностроительного факультета нашего института и, наконец, студенты из Саратовского Педагогического института.

    Мороз стоял такой, что сразу все промерзли, так что у некоторых стали стучать зубы. Автобус не отапливался.
    Один из студентов консерватории открыл даже свою дорожную сумку, снял ботинки (теплые зимние сапоги в то время (1969 год) не выпускались), и натянул на ноги толстые шерстяные носки домашней вязки.

    Эта морозная погода еще откликнется на всех отдыхающих не раз, особенно на мне.
И вот мы прибыли в пансионат, и нас разместили в небольших домах бывшей помещичьей усадьбы.
    Он располагался неподалеку от великой русской реки Волги, снега намело по пояс, и мы думали всласть покататься во время нахождения в нем на лыжах.

    Нас (Костю, Валентина и меня) разместили в одной комнате с очень скудной меблировкой.
Платяной шкаф, небольшой стол с тремя потертыми стульями, и тремя же продавленными железными кроватями.

    Я с собой взял транзисторный приемник «Спидолу 10», который и сейчас стоит в шкафу в нашей квартире и, как это ни странно, работает.
    Правда, слушать сейчас на нем нечего ни в диапазоне ДВ (длинных волн), СВ (средних волн), и всех коротких волн и УКВ (ультракоротких волн).

    Потому что сейчас в этих диапазонах почти нет радиостанций, а российских совсем просто нет. Все российских радиостанции перешли сейчас на диапазон ФМ, частота этих кагалов близка к УКВ.

    Наш отдых начался с вечера знакомств в местной столовой. Мы все встали в концентрических два круга, которые под музыку стали вращаться.
Потом остановка. Поворот танцующих друг к другу лицом, и началась процедура знакомства.

    Мне здесь не повезло, попадались женщины среднего возраста или мужики.


    Кормили нас в столовой из рук вон плохо, да мы и не бывали там.
Из-за свирепых морозов нам приносили пищу прямо в корпуса пансионата, из-за них отменились и лыжные прогулки, на которые мы так уповали.

    Батареи отопления в комнатах едва теплились, соответственно и температура в комнатах едва достигала 15 градусов, хотя нам выдали по два шерстяных одеяла дополнительно и электрическую плитку.

    Сходив в ближайшую деревню, мы купили там мощную нихромовую спираль почти в полтора килоВатта, но и она не смогла поднять температуру в нашей комнате.
Там же мы купили несколько бутылок местного портвейна, в котором осадок на дне бутылки доходил до двух сантиметров, и это «пойло» обладало могучим слабительным эффектом.
    Но других спиртных напитков не продавалось, приходилось довольствоваться этим.
В дальнейшем такие походы стали регулярными.

     Отдых наш являлся весьма однообразным и скучным, мы развлекали себя сами, как могли.
     Я ставил на шкаф в своей комнате «Спидолу» и «ловил» в диапазоне КВ «Радио Люксембург», ВВС (Британская вещательная корпорация (англ. British Broadcasting Corporation, BBC, Би-би-си) — британская статутная корпорация[англ.] со штаб-квартирой в Broadcasting House в Лондоне), «Голос Америки из Вашингтона» (Voice of America from Washington), «Свободную Европу» (Радио Свободная Европа/Радио Свобода (англ. Radio Free Europe/Radio Liberty, RFE/RL) — это международная некоммерческая радиовещательная организация, финансируемая правительством США.), потому что наши советские радиостанции в то время танцевальную музыку практически не передавали, и устраивал вечера танцев.

     В нашем корпусе жили практически одни студенты, и мы все перезнакомились.
Косте Тишкевичу приглянулась белокурая миловидная Шурочка Вейсман из педагогического. Но она с подругой приехали не любовь «крутить», а с твердым желанием найти себе будущего мужа, они учились на последнем курсе факультета иностранных языков и, конечно, не хотели уезжать из Саратова на срок обязательной отработки после окончания института в какое-нибудь сельское захолустье на три года.
     Но на роль мужа Костя, учившийся на втором курсе, никак не подходил.
Поэтому любовь у них не сладилась.
Мне она тоже понравилась, но указанным далее причинам, наши отношения так и не развились.

     Вальке Кузнецову, в свою очередь, понравилась одна разбитная девица из «консервов», как тогда называли Саратовскую консерваторию.
     А мне не повезло, при таких низких температурах я сильно простудился, у меня начался затяжной бронхит с высокой температурой.

      Почти неделю я провалялся на кровати под тремя одеялами.
Лечили меня все, особенно Шурочка, у них в институте преподавали факультативно какое-то лечебное дело.

    Из ближайшей деревни мне приносили антибиотики и парацетамол.
В структуре обслуживания пансионата должность врача не предусматривалось, и меня несколько раз осмотрела и назначила лечения местная медсестра.

    Помню, как-то вечером после танцев в нашу комнату заявился Валька с вышеуказанной девицей.
    Он завалил ее на кровать и начал уговорить…
Она, ссылаясь на то, что я рядом, хотя я и притворился спящим.
Также она говорила, что такая связь ей ни к чему, ей еще надо учиться и учиться, как завещал нам дедушка Ленин.

    Так и не удалось ему уговорить ее. Она стояла на своем, как скала, и никакие его аргументы не могли ее поколебать. Ее решимость была непоколебима, а глаза горели упрямым огнем. Он пытался найти подход, шутил, приводил примеры, но все было бесполезно. Ее сердце оставалось холодным.


     А скоро уже и наступило окончание нашего отдыха. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в огненно-оранжевые и багряные тона. Мы собирали последние вещи, стараясь не думать о том, что это наш отдых закончился.

     Воздух насквозь был пропитан грустью и легким ароматом мороза.
Мы сели в тот же пансионатский автобус, который стал для нас символом этих незабываемых дней.
     Внутри стояла тишина, лишь иногда кто-то из пассажиров переговаривался.
Костя сидел рядом с Шурочкой, стараясь не смотреть в ее глаза.
     Автобус медленно тронулся, и мы отправились в путь.
Доехали до станции Карамыш, где нас встретил прохладный ветер и шум поезда. Мы попрощались, и я почувствовал, как что-то важное ускользает из моих рук.
     Отдыхающие студенты благополучно добрались до Саратова и растворились в толпе, а я остался стоять на перроне, держа в руках небольшой чемодан и чувствуя себя потерянным.

     И я отправился долечиваться к своим родителям в Ершов на остающееся время каникул. Дорога являлась долгой и утомительной, но я старался не думать о том, что оставил позади.
     Мысли о неудавшемся отдыхе не давали мне покоя, и я то и дело возвращался к тому моменту, когда началось мое пребывание в пансионате, оказавшееся, повторюсь, таким неудачным.

     Вот, пожалуй, и всё, а что ты ожидал, мой читатель?!
Возможно, это история о несостоявшемся отдыхе и любви, о том, как мы иногда не можем понять друг друга, даже если хотим.
     Но, возможно, это просто история о том, как иногда жизнь преподносит нам неожиданные повороты и неприятные моменты и сюрпризы, и мы должны быть готовы к ним, несмотря на все наши планы и мечты.


    Фото автора из семейного архива.Мы стоим на крыльце нашего корпуса
Слева Костя, потом Валентин, справа автор собственной персоной.