Наш Восток уходит в зенит!

Портвейн «Три Топора» давно закончился, казан-кебаб был съеден до последнего кусочка картофеля, но покой в авиагараже Марины Беленькой продлился недолго. Ровно через неделю на верстак лёг запечатанный сургучом пакет из Министерства гражданской авиации и Академии наук. Внутри была директива: «Ввиду экстренной необходимости испытания новой системы сверхдальней полярной связи, сформировать экипаж для выполнения специального высотного задания на базе модифицированного комплекса „Восток-МГА“».Для Марины это означало одно — авиагараж временно переквалифицируется в космодром.Глава 1. Земля на приборахЧерез три месяца круглосуточного монтажа посреди расширенного ангара, где раньше едва помещался Ан-26, высился матово-серый шар спускаемого аппарата корабля «Восток», состыкованный с приборным отсеком. Вокруг копошилась вся братва.— Мирон, чёрт тебя дери! Перетянешь гайку на люке — пиропатроны при отстреле заклинит! — Смекайло-де-Цопфи, свесившись с монтажных лесов вниз головой, яростно размахивал гаечным ключом. — Это тебе не трактор «Беларусь», это космический корабль!Мирон Токарев, не спеша, вытер лоб замасленной ладонью и снизу вверх посмотрел на бортинженера:— Цопфи, ты мне тут не швейцарские мотивы пой. У меня, если я затянул, значит, герметично. Беленькая в космосе дышать вакуумом не должна. Ваня, подай вон тот ключ на девятнадцать.Ваня Клюев, уже облачённый в ярко-оранжевый скафандр СК-1, но пока без шлема, ловко подбросил инструмент старшему товарищу. На его скуле белел всё тот же шрам, но взгляд был устремлён вверх — туда, где сквозь открытые створки крыши гаража виднелось чистое подмосковное небо.— Ну что, Ванечка, страшно? — Анжела Власенко, помогавшая Татьяне Трофимовой укладывать кабели связи, с улыбкой подмигнула парню.— Волнуюсь, Анжела, — честно признался Ваня. — Одно дело — Ан-26 на ледник сажать, когда под крылом хоть какая-то твердь. А тут... баллистическая траектория. Марина Никифоровна, правда, говорит, что физика везде одинаковая.Марина Беленькая появилась из подсобки, застёгивая ремни своего скафандра. Лицо её было сосредоточенным, но в глазах плясали знакомые искры неукротимого задора.— Так, братва, отставить разговоры! — зычно скомандовала она. — Василий Васильевич, как дела с заправкой перекиси водорода для системы ориентации?Старый авиатехник Анисимов вылез из-под переходной фермы, кряхтя и потирая поясницу:— Никифоровна, всё как в аптеке. Семь раз перепроверил. Вовка Пиняев там внутри шара шаманит, последние тумблеры протирает спиртом. Кстати, спирта ушло ровно по ГОСТу — ни капли внутрь не принял, хотя соблазн был велик.Из круглого люка «Востока» показалась голова Пиняева. Волосы его растрепались, а на носу красовалось пятно от теплоизоляционной мастики.— Марина Никифоровна! — крикнул слесарь КИПиА. — Панель «Взор» настроена. Наземные станции КВ-связи Таймыра и Диксона подтвердили приём сигнала. Телеметрия «Заря-1» работает чище, чем кремлёвские куранты. Можете занимать кресла.Глава 2. Пусковой казанКорабль стоял на импровизированной пусковой платформе, которую Токарев и Анисимов умудрились сварить из танковых лонжеронов. В качестве разгонного блока использовалась экспериментальная связка твёрдотопливных ускорителей, разработанная в закрытом КБ специально по спецзаказу Беленькой.Лидия Беленькая подошла к сестре и крепко её обняла, шурша плотной тканью скафандра:— Маришка, вернись только. Орбита — это тебе не над Новой Землёй в метель кружить.— Лида, мы и не из таких передряг выбирались, — тихо, но уверенно ответила Марина. — Со мной Ваня. А на земле — вы. Чего мне бояться?В этот момент двери подсобки снова, как и три месяца назад, распахнулись. Но вместо казан-кебаба Ангелина Мельник несла в руках коробку с алюминиевыми тубами.— Так, космонавты! Процедуру знаю, по телевизору видела, — строго произнесла Ангелина. — Борщ, пюре с мясным паштетом и смородиновый кисель. Всё упаковано, стерильно. Но... — она заговорщицки подмигнула и вытащила из кармана фартука две особые тубы без маркировки. — Это лично от меня. Казан-кебаб, перетёртый в пюре. Специальный заказ для Вани.— Геля, ты святая женщина! — выкрикнул Клюев, бережно пряча тубы в карман скафандра.— Все на выход! Из зоны старта! — раздался по гаражу голос Анисимова через громкоговоритель.Братва начала спешно покидать ангар. Смекайло-де-Цопфи у пульта управления пуском судорожно проверял параметры. Мирон Токарев встал у массивных ворот, готовый в любой момент продублировать автоматику вручную.Марина и Ваня протиснулись в узкий люк «Востока». Пиняев помог им зафиксироваться в ложементах, затянул привязные ремни и подмигнул:— Ну, ни пуха, полярники.— К чёрту, Володя, — отозвалась Марина.Люк захлопнулся с тяжёлым, глухим лязгом. Внутри кабины воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов и шипением системы жизнеобеспечения.Глава 3. Поехали по-нашему!— Говорит «Заря-Орион», я — Беленькая, — чётко произнесла Марина в ларингофон. — К старту готовы. Ваня, как самочувствие?— Пульс девяносто, Марина Никифоровна. Приборы в норме, — отозвался Клюев, держа руку на ручке ручного управления кораблем.На земле Смекайло-де-Цопфи смахнул скупую слезу и нажал главную кнопку:— Есть зажигание!Гараж содрогнулся от такого рёва, по сравнению с которым Ан-26 казался швейной машинкой. Твёрдотопливные ускорители выдали бешеную тягу. «Восток», ведомый точным расчётом Анисимова и Токарева, сорвался с направляющих и свечой ушёл в разверзнувшуюся крышу ангара, оставляя за собой шлейф золотистого дыма.Перегрузка мгновенно вдавила пилотов в кресла. Лицо Вани исказилось, шрам на скуле побелел, но он упорно следил за индикатором разделения ступеней.— Первая... пошла! — прохрипел он. — Вторая... есть!— Внимание, экипаж, наступает невесомость, — сквозь зубы проговорила Марина.Резкий толчок — и страшная тяжесть исчезла. На смену ей пришло удивительное, ни с чем не сравнимое чувство лёгкости. Карандаш на шнурке плавно поплыл перед глазами Вани.В иллюминаторе «Взор» чернота космоса сменилась невероятной, ослепительной дугой земной атмосферы. Тонкая голубая каёмка отделяла планету от бездонной пустоты вселенной.— Мама родная... — прошептал Ваня, прильнув к стеклу. — Марина Никифоровна, посмотрите на Таймыр! Отсюда весь наш север как на ладони. И Енисей виден...— Вижу, Ванечка, вижу, — Марина улыбнулась, её сердце забилось чаще. — Говорит «Заря-Орион». Приём, Земля! Как слышно?Из динамика сквозь треск статических помех прорвался ликующий крик Смекайло-де-Цопфи:— Слышим вас, родные! Слышим! Орбитальная скорость достигнута! Высота двести сорок километров! Вы в космосе, Мариночка!Следом прозвучал спокойный голос Мирона Токарева:— «Орион», проверил параметры по телеметрии. Давление в кабине держится. Моя сборка не подведёт. Можете приступать к испытаниям полярной связи.Марина Беленькая переглянулась со своим лучшим учеником. Они летели над планетой со скоростью двадцать восемь тысяч километров в час, ведомые верой и мастерством своей лучшей в мире гражданской команды.— Ну что, Ваня, — Марина достала тубу с космическим казан-кебабом. — За команду? За авиацию? И за то, чтобы наш «Восток» всегда возвращался на родной аэродром!— За лучшую братву на Земле и в космосе! — ответил Ваня, и их шлемы тихонько соприкоснулись, имитируя земной звон стаканов.