Сирота

— Куда же я пойду? — растерянно спросила Василиса.
— Не знаю, это твои проблемы, — улыбаясь, ответила мама. — Ты уже взрослая.
Василиса замолчала, переваривая услышанное.
Она все знала заранее, ведь они её предупреждали. И, оказывается, это было правдой.

***
— Боже мой! Какое счастье! Сын женится! — восклицала Ольга Сергеевна, то и дело вытирая набегающие слёзы.

— Мам, ну чего ты, как в кино-то? — недовольно пробубнил Фёдор. — Прямо, событие, мирового масштаба! Ну, женюсь. Пора мне уже. Ты сама говорила.

— Я не говорила, я умоляла! — улыбнулась Ольга Сергеевна. — И Господь услышал мои молитвы.

Фёдор недовольно поморщился и вышел из комнаты. Мать тут же кинулась к своим иконам, которые стояли на подоконнике в её комнате, и принялась тихонько произносить молитвы. При этом женщина улыбалась уголками губ, а руки у неё дрожали от волнения.

— Юлечка, счастье ты моё!

Такими словами Ольга Сергеевна встретила будущую невестку, чем немного её шокировала. Хотя Фёдор предупредил Юлю, что мама у него «немного странная».

Юля была готова на всё. На странную маму, папу, бабушку, чёрта в ступе, лишь бы вырваться из дома, в котором было невыносимо. Отец сильно пил, бил мать. Каждый день побои, крики, ругань. Квартира однокомнатная, деться некуда.

На этом «неблагополучном фоне», Юля окончила школу, вполне хорошо, хоть и с большим трудом, и вопреки всему (очень уж хотелось выбраться из этой жизни), поступила в колледж, отучилась и устроилась на работу. Стала подумывать о съёмном жилье — дома стало совсем невыносимо. И очень удачно встретила Фёдора — молодого человека, который устроился на работу туда же, где работала Юля, только в соседнее помещение.

Молодые люди как-то пересеклись в коридоре, разговорились, понравились друг другу. Фёдор оказался старше Юли на восемь лет. Скромный, умный, симпатичный. Почему до сих пор не женился, (об этом его напрямую спросила Юля), со смехом ответил, что «некогда было».

На самом деле, ему было действительно некогда. В возрасте двадцати с небольшим лет у парня обнаружилась опасная болезнь. Последующие годы слились в одно сплошное: больницы, капельницы, анализы, тревожное ожидание результатов и вердикта врачей.

Фёдор победил болезнь. Выжил. Ольга Сергеевна поседела и разом состарилась.

Она поднимала сына одна. Так вышло. И когда он заболел, именно она сделала все возможное и невозможное, чтобы сын выздоровел. Лучшие врачи, лучшие клиники. Ольга Сергеевна продала квартиру покойной матери и всё оплатила.

А потом была долгая реабилитация сына и его полное выздоровление.

Первое время Ольга Сергеевна боялась каждого ветерка, опасалась рецидива. Каждое утро она, спеша в комнату сына и видя его живым и здоровым, благодарила Бога за этот дар. Болезнь отступила и всё было спокойно.

Фёдор перед болезнью успел получить профессию. Но напрочь её забыл, когда жизнь разделилась на до и после. Пришлось вспоминать. Фёдор устроился на работу и там встретил Юлю.

Ольга Сергеевна была счастлива. Она очень хотела, чтобы сын создал семью, чтобы родились внуки. Она помнила то отчаяние, когда они с сыном ещё только узнали диагноз. Несколько ночей Ольга Сергеевна не спала, плакала и молилась, хотя не умела этого делать, но помнила, как это делала бабушка.

Женщина шептала молитвы, а сама вспоминала детство сына, его первые шаги, его успехи, мечтания. И свои мечты тоже вспоминала, а по щекам катились слёзы. Она буквально жила сыном и не представляла, что будет делать, если его вдруг не станет.

Но всё обошлось, и Фёдор выздоровел. И Ольга Сергеевна стала молиться о другом. Она хотела, чтобы он создал семью. Но больше всего она мечтала о внуках.

Юля оказалась красивой девушкой, намного моложе сына. Выглядела она внушительно, этакая пышущая здоровьем девица «кровь с молоком». Этот момент особенно понравился Ольге Сергеевне. После некоторых событий она относилась к теме здоровья серьёзно.

— Добротная девушка. Детишки родятся крепкими, — сказала Ольга Сергеевна Фёдору, вечером, после визита к ним будущей невестки.

— Мам… — смутился Фёдор. — Да, она крупненькая. Но не толстая же!

— А кто говорит про «толстую»? — всплеснула руками Ольга Сергеевна. — Я, наоборот, радуюсь. Девушка добротная, кость широкая, грудь большая, таз подходит для того, чтобы рожать.

— Жесть, — проговорил тогда Фёдор и вышел из комнаты.

Он всегда уходил, когда мать начинала «нести чепуху». Это был способ защиты. А вообще он любил мать, очень любил. Просто иногда её заносило не туда. Фёдор подозревал, что, наверное, это было следствием стресса, который она перенесла в связи с его болезнью. А Юля была очень красивая и влюбился он в неё без памяти.

Поженились. Жить стали здесь же, в квартире Ольги Сергеевны. Квартира была просторная, трехкомнатная и им было не тесно.

Но «добротная, с широким тазом» Юля наотрез отказалась рожать детей. Для Ольги Сергеевны это явилось шоком.

— Не сошёлся свет клином на детях! — заявляла Юля. — Мы хотим мир посмотреть, карьеру построить, денег заработать. А потом, может быть и подумаем о детях.

Фёдор, нежно обнимая любимую супругу, согласно кивал головой. Откровенно говоря, ему тоже не особо хотелось детей. Для него главное — чтобы Юля была рядом.

А вот Ольга Сергеевна, которой на тот момент исполнилось шестьдесят пять, очень расстроилась. Ведь она родила Фёдора поздно, растила одна. Стиснув зубы, она отважно справлялась с трудностями. И теперь, когда сын вырос, перенёс тяжёлую болезнь, выздоровел, Ольга Сергеевна мечтала, наконец, выдохнуть и на старости лет насладиться покоем, внуками. В её понимании это было самое большое счастье.

Прошло два года и неожиданно мечта Ольги Сергеевны стала реальностью. Юля, которая тщательно предохранялась, пару раз забыла выпить таблетки. Мать Фёдора, которой сын рассказал о тесте «с двумя полосочками» замерла в ожидании. Она не лезла, не вмешивалась, просто ждала, что решат молодые.

Две недели продолжались скандалы. Юля рвала и метала, она не хотела рожать именно сейчас. У неё была карьера, путешествия, развлечения, много планов и мечтаний, совершенно не связанных с материнством. Имелся и ещё один фактор: у Юли был отрицательный резус.

Фёдор, напротив, неожиданно понял, что рад беременности жены и стал её уговаривать родить малыша. Две недели они спорили и ругались. А потом вмешалась Ольга Сергеевна. Она клятвенно пообещала, что полностью возьмёт на себя заботы о малыше, от Юли требовалось только родить.

— Хоть на следующий день после родов выходи на свою работу, отправляйся в путешествие, куда угодно, — заявила пожилая женщина. — Я справлюсь. Только недавно проходила врачебный осмотр, врачи заявили, что я — хоть в космос. Так что, если решишь рожать, я тут же увольняюсь и начинаю готовиться к появлению нового члена нашей семьи. В комнате, которая станет детской, надо будет сделать ремонт. Я прослежу за этим. Деньги у меня есть, недаром же я копила их, вот и пригодятся.

— Твоя мать командует, словно она тут самая главная, — высказала мужу Юля, когда они в тот день вечером ложились спать. — Моё тело — моё дело! Это я решаю, рожать мне сейчас или нет!

— Конечно, Юля, — сказал Фёдор. — Но, надо отдать должное матери, она сделала нам замечательное предложение. Соглашайся! Нам же ничего не нужно будет делать, мать сама возьмёт на себя заботу о малыше. Здоровья у неё на четверых хватит. Поднимет, вырастит. Ещё и денег даст. Представляешь, она недавно озвучила мне сумму, которую накопила, я аж присвистнул. Она такая скрытная, а тут вдруг призналась, что у неё умер какой-то двоюродный дядя, старенький дедушка, и ей по наследству досталась его большая квартира. Помнишь, как она, почти сразу после нашей свадьбы, уезжала к родственникам? Вот тогда. Она всё оформила, сначала квартиру сдавала, но это было трудно и хлопотно, ведь она в другом городе, и мать решила её продать. Сейчас деньги лежат у неё на вкладах уже несколько лет. Не знаю, с чего это она разоткровенничалась, наверное, стареет…

Сказав это, Фёдор поправил свою подушку и отвернувшись к стене, уснул. К Юле сон не шел. Она всё думала и думала. Так и не сомкнув глаз, к утру она объявила о своем решении: ребёнку быть.

Через девять месяцев родился малыш — девочка, которую назвали Василисой, так захотела Ольга Сергеевна. Наблюдалась Юля в частной клинике, рожала в перинатальном центре. Крутом, дорогом, самом лучшем. Всё оплатила мать Фёдора. Для внучки ей было ничего не жаль. То, что будет именно внучка, невероятно обрадовало Ольгу Сергеевну. А уж после рождения малышки пожилая женщина просто взлетела на седьмое небо от счастья.

Юля тоже была счастлива. Тому, что беременность её закончена, золотая клетка, в которую посадила её свекровь, наконец, открыта и можно лететь, куда хочешь. На следующей неделе после выписки из роддома, она отправилась на работу.

Ольга Сергеевна, с упоением ухаживая за младенцем, совсем не уставала. Она словно заново родилась и чувствовала себя прекрасно. Как будто бы молодость вернулась и ей снова было тридцать пять лет, как тогда, когда родился Фёдор. Во внучке она души не чаяла.

Фёдор повёл себя странно. Поумилявшись первое время на крошечные ручки и ножки дочери, он быстро остыл к ней. Приходя с работы, здоровался с матерью, целовал её в щёку, дежурным взглядом заглядывал в кроватку, где безмятежно спала малышка, и уходил на кухню, либо в комнату, где сидел за своим компьютером или смотрел телевизор.

Юля — та вообще никак не интересовалась дочерью и даже не заходила в детскую. Полное равнодушие. Никто не снимал крошку Василису на камеру, не гладил по теплому лобику и не наблюдал, как она умильно морщит носик во сне, кроме бабушки. Всем было всё равно. Складывалось впечатление, что Ольга Сергеевна — это молодая мать, которая снимает комнату у семейной пары…

Шло время, малышка росла, считая бабушку своей мамой. А родителей кем-то вроде дальних родственников, которые живут рядом. В принципе, всё всех устраивало. Но случилось несчастье. Очевидно, уход за младенцем в семьдесят лет, бессонные ночи и переутомление, всё-таки подорвали здоровье Ольги Сергеевны. Отправившись в поликлинику по пустяковому поводу, она узнала, что неизлечимо больна.

С этого момента весь мир рухнул для несчастной женщины. Одна только мысль билась в её голове: как же будет без неё Василиса? Девочке едва исполнилось пять лет. Ольга Сергеевна так мечтала, как поведёт её в школу на первое сентября, как будет встречать её потом и помогать делать домашние задания. Мечтала о том, как придёт к внучке на выпускной, как они будут выбирать вуз, в который поступать… Она твердо намерена была жить долго, ведь ничего не предвещало беды!

Болезнь развивалась стремительно. Однажды Ольга Сергеевна позвала сына и невестку к себе в комнату, где она уже месяц как лежала и не вставала (за ней ухаживала сиделка), и сообщила свою последнюю волю: растить Василису, помогать ей, ни в чём не отказывать.

Будучи ещё в состоянии подписывать документы, (хотя руки её слабели с каждым днем) Ольга Сергеевна вызвала нотариуса на дом. Она заявила сыну и невестке, что если они клятвенно пообещают, что не бросят малышку без помощи, то она перепишет на них часть своих денег. Основную же часть денег она собиралась оставить Василисе.

Когда нотариус пришёл в назначенный час, Юля, которая открыла дверь, заявила, что его услуги уже не нужны.

— Ваш клиент скончался, — развела Юля руками.

Нотариус, всё же, спросив позволения, прошёл в квартиру и удостоверился, что пожилой женщины, которая звонила и так настоятельно просила приехать «прямо завтра», там действительно нет.

— Её увезли утром, на скорой, — сказала Юля.

Фёдора дома не было. Он поехал получать справку, чтобы начать организацию похорон матери. Малышка Василиса находилась в детском саду и вообще ещё ничего не знала.

Для девочки смерть бабушки стала серьёзным ударом. В последние два месяца, никто ей, конечно, не говорил, что бабушка лежит и больше никогда не встанет, и Василиса думала, что её любимая «мамочка» (как она называла бабушку) выздоровеет и всё будет по-прежнему. А пока она очень скучала по их прогулкам и совместным занятиям…

Несмотря на то, что последнюю волю Ольга Сергеевна так и не успела документально оформить, Фёдор и Юля тщательно её соблюдали. У Василисы было всё: компьютер, телевизор с кучей дисков с мультиками и играми, лучшие игрушки, питание. Не было только любви. Вообще. Совсем.

Родители буквально откупались от дочери, лишь бы не уделять ей внимание. Летом на все три месяца она отправлялась в оздоровительный лагерь. Хороший, дорогой. После школы посещала платные занятия. Ходила на них одна. Ни мама, ни папа не могли её сопровождать, они работали, были очень заняты и вообще им всё время было не до неё. Василиса постоянно сидела в своей комнате, окруженная дорогими гаджетами, но одна.

Когда она подросла, мама и папа стали оставлять её дома на несколько дней. Юля не разлюбила путешествовать, но с дочерью она ехать никогда не хотела. Им с Фёдором хорошо было только вдвоём, дочь им мешала. Тем не менее, Юля с Фёдором считали, что они хорошие родители, ведь они делают для дочери всё!

Василиса верила им и тоже так считала. Но отчего-то было грустно. Особенно по вечерам. Дня не проходило, чтобы она не вспоминала бабушку, которая дарила ей столько душевного тепла, что хватило бы на четверых.

Всё чаще родители стали повторять странную фразу о том, что как только Василисе исполнится восемнадцать, то она может быть свободна.

Василиса не понимала и не особенно придавала значения таким словам. Однажды она рассказала об этом своей подружке в школе, и та ей позавидовала.

— Везёт тебе! Мои родители вцепились в меня, как Тузик в грелку, и продыху мне не дают, — фыркнула подружка. — Указывают, куда ходить, с кем дружить, куда поступать. Я сама жду-не дождусь, когда мне исполнится восемнадцать, чтобы свалить от них.

***

Погожим осенним днём, в субботу, сидя за столом на кухне, вся семья (такое бывало крайне редко) отмечала день рождения Василисы. Ей исполнилось восемнадцать. Торт был на заказ, дорогой и очень вкусный. Они пили чай.

Юля выглядела безупречно, как и всегда, она очень хорошо следила за собой. Фёдор был ей под стать. За его внешним видом она тоже следила и заботилась, покупая лучшую одежду, парфюм, аксессуары и прочие мелочи. Они были очень красивой парой, и Василиса невольно залюбовалась родителями.

Василиса вынырнула из размышлений, когда мать протянула ей пухлый конверт. Там лежали деньги. Подъёмные, на первое время.

— Завтра мы уедем в небольшой речной круиз, а ты можешь за это время спокойно собрать свои вещи, — мило улыбаясь, сообщила мать.

— Зачем? — вырвалось у Василисы.

— Ну ты же помнишь, мы говорили тебе, как исполнится восемнадцать — ты свободна.

Василиса беспомощно перевела взгляд на отца, но тот сидел, уткнувшись в свой телефон.

Так и наступила у Василисы взрослая жизнь.

Она на тот момент только перешла на второй курс института. Училась она на дневном, работать пока не могла. Денег в конверте было прилично. А ещё мать перевела на её карту значительную сумму, пояснив, что это «бабушкино наследство»…

Тогда Василиса не знала, (да и не узнала никогда) что это была лишь его малая часть.

Василиса сняла квартиру-студию и стала привыкать к тому, что совсем одна. Как сирота. Когда-то она прочитала, что сиротам дают квартиру, после того как они «выпускаются» из детского дома. Вот и с ней случилось примерно то же самое, только квартиру ей не дали...

Привыкать к одиночеству особо не пришлось. Она и так всегда была одна. Поменялись только декорации. Труднее всего было освоить бытовые навыки: стирка, готовка, планирование расходов. Но потихоньку научилась всему и никогда никому не жаловалась.

Один лишь раз, когда при защите диплома на Василису «напала» одна дама из комиссии и довела до слёз, раскритиковав в пух и прах её дипломную работу и поставив самый низкий бал, снизив тем самым общую оценку (дама была пожилая и вредная и у неё были свои причины — давняя ревность и месть руководителю Василисы), девушка не выдержала.

Она рыдала в коридоре вуза, рыдала на улице, рыдала дома. От несправедливости. И первым порывом было — позвонить родителям. Но номера их оказались недоступны. Василиса поехала по старому адресу. Дверь открыл незнакомый мужчина и объяснил, что квартиру эту купил год назад.

Вот тогда Василиса и поняла, что родители её попросту выпихнули из гнезда, а сами сбежали, сменив телефоны и место жительства. Осознавать это было невыносимо больно.

Доли в квартире у Василисы не было — приватизировали родители жилплощадь ещё до её рождения, поэтому никаких прав она не имела. А выписаться из квартиры её вежливо попросили ещё тогда, после дня рождения…

Спустя некоторое время, чужой голос по телефону сообщил Василисе, что она теперь действительно сирота.

— Василиса Егорова? Ваши родители погибли, соболезную вам, — сухо произнёс незнакомый мужчина.

— К…как? При каких обстоятельствах? — запнувшись, спросила Василиса.

— Спуск на каноэ — опасная затея. Внезапный сильный ветер, недостаток опыта, — пояснил голос. — Простите. Соболезную вам ещё раз.

***

Ранним утром, спустя месяц после похорон родителей, Василиса приехала в их новую просторную квартиру. Разувшись в коридоре, она прошла в комнату, неслышно ступая босыми ступнями по паркетному полу.

Было тихо, словно в склепе. И холодно. Квартира была на втором этаже большого красивого дома, перед окнами шумела старая липа. Но окна были закрыты и ветер, а также звуки с улицы, были совсем не слышны.

Василиса аккуратно села на краешек дивана, который стоял в комнате. Диван был дорогой, красивый. Порядок был идеальный. Мать это любила. На стене висел огромный телевизор, а так же красивые картины. Статуэтки причудливой формы стояли на низком стеклянном журнальном столике.

От этого интерьера веяло холодом, как и от родителей, которые её не любили никогда. Василиса прикрыла глаза, глубоко вздохнула и тихонько заплакала, впервые за несколько дней. Ей было невыносимо жалко себя.

— Зачем они меня родили? Зачем?! — шептала она, смахивая слёзы. И тут же перед внутренним взором возник образ бабушки, которая почему-то просила у неё прощения. Только Василиса так и не поняла, за что?