Медийная месть

(Юмористический рассказ)

Аннотация

Классическая русская литература XIX века в чистом виде описывает современную психотерапию, блогинг и медийные скандалы. Антон Павлович Чехов гениально подметил базовые типы человеческого характера, которые абсолютно не меняются со временем, будь то провинциальный театр или столичный Телеграм.





Был день запуска нового флагманского шоу нашей инфлюенсерши-инженю.
В десятом часу утра у двери её студии на Патриарших стоял популярный стендап-комик. Он слушал тишину за дверью и нетерпеливо колотил по ней своим новеньким айфоном. Ему было жизненно необходимо увидеть инженю. Она должна была вылезть из-под своего шёлкового одеяла во что бы то ни стало, как бы сладко ей ни спалось после вчерашней вечеринки...
— Откройте же, чёрт возьми! Долго ли мне ещё торчать на этом лестничном сквозняке? Если бы вы знали, какая тут плохая карма и как у меня мёрзнут лодыжки в укороченных брюках, вы бы не заставляли меня ждать! Или у вас полностью отсутствует эмпатия?
В четверть одиннадцатого комик услышал глубокий вздох, за которым последовал шорох брендовых тапочек.
— Что вам угодно? Кто там?
— Это я...
Комику не нужно было называть себя. Его гнусавый, слегка прокуренный голос с характерными стендаперскими интонациями знала вся Москва.
— Подождите, я накину худи...
Через три минуты его впустили. Он вошел, небрежно приобнял инженю за плечи и сразу развалился на её велюровом диване для гостей.
— Я к вам по делу, — начал он, доставая электронную сигарету. — Я вообще общаюсь с людьми только ради коллабораций и взаимного пиара, а просто так ходить в гости — это удел душных зумеров. Но ближе к теме... Сегодня я снимаюсь в вашем подкасте в качестве главного гостя. Вы же в курсе?
— Да.
— Отлично. По сценарию я должен выглядеть как икона стиля, транслирующая расслабленный вайб. На видео, как и везде, важна визуальная правда! Впрочем, к чему я это говорю? Ведь, в сущности, контент и создаётся для того, чтобы нести людям эстетическую истину...
— Да, это тренд...
— Итак, после всего сказанного вы понимаете, что мне нужен крутой лук. Но мой стилист облажался, а показываться вашим подписчикам в обычном масс-маркете — это удар по вашим охватам. На вашем бенефисе будет лежать пятно.
— И чем я могу помочь?
— После съёмок с прошлым брендом у вас остался тот эксклюзивный голубой оверсайз-бомбер с бархатным логотипом и красными шнурками. Прекрасная, чудная вещь!
Наша инфлюенсерша вспыхнула... Глаза её замигали, отражая неоновый свет студийной вывески.
— Вы одолжите мне этот бомбер на сегодняшнюю съёмку...
Инженю заходила по комнате. Наращённые волосы беспорядочно падали на лицо и плечи, айфон дрожал в её руках.
— Нет, не могу! — отрезала она.
— Это странно... Гм... Можно узнать причину?
— Почему? Ах, боже мой, да это же очевидно! Могу ли я? Нет!.. Никогда! Он поступил со мной неэкологично, он нарушил мои личные границы... Это правда! Он повёл себя как последний абьюзер и нарцисс! Он бросил меня только потому, что у меня упали охваты в соцсетях и я не умею раскручивать спонсоров на миллионные контракты! Он хотел, чтобы я брала у этих брендов донаты и несла эти грязные деньги ему, — он хотел этого! Токсично, гадко! На такие манипуляции способны только низковибрационные пошляки!
Инженю повалилась в кресло, на котором лежал свежераспакованный костюм от стилиста, и закрыла лицо руками. Сквозь её длинные наращённые ногти комик увидел слезинки, в которых отражалась кольцевая лампа.
— Он обобрал мой личный бренд! — продолжала она всхлипывать. — Пользуйся моими связями, если хочешь, но зачем отписываться в соцсетях? Зачем устраивать этот публичный гоустинг? Что я ему сделала? Что я тебе сделала? Что?
Комик встал и подошел к ней.
— Давай без драмы, — сказал он. — Слезы — это низкие частоты. И к тому же мы всегда можем проработать это на сессии... Утешься!.. Медиа-индустрия — лучший радикальный утешитель!
Но ничего не поделал радикальный утешитель. За всхлипыванием последовала настоящая паническая атака.
— Ладно, это пройдёт, — зевнул комик. — Я подожду.
В ожидании, пока она вернётся в ресурс, он походил по студии, полистал её блокнот с планами съёмок и без церемоний завалился на кровать в зоне для отдыха. Матрас был ортопедический, но не такой роскошный, как в пентхаусах топовых блогеров. Какая-то умная подушка с эффектом памяти неудобно заколола его в шею. Но всё это не мешало нахалу сладко потянуться. Чёрт возьми, в этих студиях всегда так приятно пахнет дорогим парфюмом и диффузорами!
Он лежал и листал рилсы, а плечи инженю прыгали от рыданий. Комик своими словами напомнил ей самую жуткую страницу её личного блога. Паническая атака продолжалась минут десять. Очнувшись, инженю откинула волосы и продолжила говорить.
Когда дама говорит с вами, неловко лежать со смартфоном. Цифровая вежливость прежде всего. Комик крякнул, заблокировал экран и сел.
— Он поступил со мной подло, — продолжала она, — но из этого не следует, что я должна отдавать вам вещь. Несмотря на его токсичный поступок, я всё ещё люблю его, а этот бомбер — единственное, что напоминает мне о нашем совместном контенте! Когда я вижу его, я вспоминаю наши сторис и... плачу...
— Я уважаю твою привязанность, — сказал комик. — Напротив, в наш циничный, чертовски практический век искусственного интеллекта приятно встретить человека с такой душой. Если ты дашь мне бомбер на один вечер, ты принесёшь жертву, согласен... Но подумай, как круто жертвовать ради охватов и общего дела!
И, подумав немного, он вздохнул и прибавил:
— Тем более что я верну его тебе завтра же, курьером...
— Ни за что!
— Да почему? Я же в нём только в кадре посижу! Какая ты душная, право...
— Нет, нет! Ни за что!
Инженю забегала по студии, размахивая руками:
— Ни за что! Вы хотите лишить меня единственного триггера! Я скорее удалю свой аккаунт, но не отдам! Я ещё люблю этого человека!
— Вполне понимаю, но не постигаю одного, дорогая: как можно менять шмотку на искусство подкастинга?.. Ты же профессионал!
— Ни за что! И не проси!
Комик покраснел и почесал затылок. Он помолчал немного и спросил:
— Не дашь?
— Ни за что!
— Гм... Тэкссс... Это по-партнёрски... Вот так у нас работает нетворкинг!
Комик вздохнул и продолжил:
— Жалко, чёрт возьми! Очень жаль, что мы коллеги только на словах, а не на деле. Впрочем, несоответствие личного бренда реальным поступкам очень характерно для нашего времени. Взгляните, например, на Телеграм-каналы! Очень жаль! Нас, креаторов, губит отсутствие солидарности, истинного комьюнити... Ах, как нас это губит! Впрочем, нет! Это просто доказывает, что мы не блогеры, не художники! Мы просто кликбейтные лакеи! Студия дана нам только для того, чтобы показывать публике свои распаковки... делать губы «уточкой»... щекотать низменные инстинкты комментаторов... Не дашь?
— Ни за какие донаты!
— Это твое финальное слово?
— Да...
— Прелестно...
Комик натянул бейсболку, сухо кивнул и вышел из студии. Красный как рак, дрожащий от гнева, шипящий ругательствами, пошел он по улице прямо к продюсерскому центру. Он шел и злобно пинал самокаты на тротуаре. С каким наслаждением он забанил бы всех этих подлых коллег! Еще лучше, если бы он мог удалить из сети вообще все медиаплатформы! Будь он программистом, он бы доказал, что эта соцсеть — худшая в мире!
Продюсерский центр стоял на конце улицы, в трёхстах метрах от промзоны. Это было старое кирпичное здание бывшего завода. Краска на фасаде шелушилась, обнажая щели, показывающие, что лофт весьма условный. Когда-то здесь был склад муки, переделанный в креативное пространство просто потому, что потолки были высокими.
Комик пошел на ресепшен. Там за грязным столом из Икеи сидел его приятель — контент-менеджер Штамм, парень из пригорода, который отчаянно косил под хипстера из Бруклина. Контент-менеджер был близорук, глуповат и вечно сидел в наушниках, но это не мешало ему выслушивать жалобы блогеров.
Комик вошел, нахмурил брови и встал перед ним в позу грозного рэпера. Он помолчал, покачал головой и воскликнул:
— Как прикажете назвать этих инфлюенсеров, мистер Штамм?!
Комик стукнул кулаком по столу и в негодовании опустился на скрипучий пуфик. Океан ядовитых, отчаянных, бешеных слов полился из его рта, украшенного недельной щетиной. Пусть посочувствует ему хотя бы менеджер! Девчонка, сентиментальная кислятина, не уважила просьбу человека, на котором держится половина просмотров этого дурацкого лофта! Не сделать одолжения первому комику, которого год назад звали на федеральный канал! Возмутительно!
Но, однако, в этом бетонном лофте было более чем прохладно. В собачьей конуре не холодней. Старый менеджер умно делал, что сидел в тёплом оверсайз-худи и уггах. На панорамном окне застывал конденсат, а по полу гулял ледяной сквозняк...

Час спустя. Студия подкаста. Горят неоновые вывески, моторы трех камер бесшумно пишут картинку в 4К, а кольцевая лампа безжалостно подсвечивает каждый изъян на лицах.
Инженю уже взяла себя в руки, поправила макияж и сидит в кресле, излучая абсолютный успех. Но на ней — обычный скучный жакет. А вот комик... Комик сидит напротив неё в дурацкой, полинявшей олимпийке из секонд-хенда, нарочито демонстрируя свой «протест».
— Итак, друзья, у меня в гостях главный комик страны! — восторженно воркует в микрофон инженю. — Сегодня мы поговорим о том, как творчество помогает нам проживать травмы и оставаться в ресурсе. Скажи, как ты справляешься с токсичностью в индустрии?
Комик дождался, пока оператор переключит на него крупный план, хищно прищурился в объектив и выдал свой главный заготовленный панчлайн:
— Знаешь, дорогая, о какой токсичности мы говорим, когда главные абьюзеры сидят прямо напротив меня? Вот вся твоя аудитория думает, что ты нежная и эмпатичная. А на самом деле ты — типичный медийный кулак! Жадный мещанин от мира блогинга. Человек просит у тебя шмотку на одну съемку ради общего блага, ради искусства подкастинга... А ты зажимаешь её из-за какого-то бывшего парня, который, между прочим, правильно сделал, что от тебя отписался! У тебя же вместо сердца — алгоритм просмотров!
У инженю перехватило дыхание. В прямом эфире, без монтажа, её личные границы были вероломно нарушены, растоптаны и выложены в Shorts.
— Ты... ты не имеешь права! Это неэкологично! — выдохнула она, чувствуя, как под ресницами снова закипают слезы.
— Вот-вот, поплачь, — хладнокровно добил комик, вставая со своего кресла прямо посреди записи. — Заодно запиши рилс про то, как тебя обидели. А я пошел. Сниматься в таком дешевом контенте без правильного визуала — это ниже моего KPI!
Он эффектно сбросил микрофон-петличку, которая с мерзким скрежетом ударилась о пол, и гордо вышел из студии, громко хлопнув дверью.
Камеры продолжали писать. Инженю сидела неподвижно. И сквозь её длинные наращённые ногти, которыми она закрыла лицо, оператор снова отчетливо увидел две блестящие точки. В её слезах, как и час назад, издевательски отражалась кольцевая лампа.
Правда, на этот раз видео набрало пять миллионов просмотров за первые сутки. Так что месть, в сущности, оказалась коммерчески крайне успешной.