ДИВ

МОЖЖЕВЕЛОВАЯ ВЕТОЧКА.

Отдыхающие на Минеральных Водах знали, что этот край богат разными древними народными и не народными преданиями и овеян таинственными легендами. Поэтому спокойно отнеслись к новости о том, что в окрестных лесах появилось некое лохматое чудовище, которое пугало людей и почему-то обожало домашний скот.

– Вот такое оно странное существо! – Завершил свой рассказ о нем доктор Вернер, когда о нем спросил его приятель молодой офицер, прибывший накануне в отпуск на воды. – Это явление я называю «ДИВ: древний исчезнувший вид». – Дал он этому феномену свой научный анализ. – Местные охотники пытались его выследить и отловить. Но все безуспешно… Зверь хитер, ловко уходит от их погони и силков. Умная, зараза… Да ты сам сейчас убедишься в этом… – Сказал он в завершении, выезжая с приятелем на охоту.

– Зверя совсем нет… – Констатировал провал состоявшейся охоты местный судья (председатель охотничьего общества), когда уставшие охотники устроили себе привал, на живописной горной поляне. – Пяток зайцев да десяток фазанов! Думаю, что зверя загнал в горы наш леший… Доктор Вернер даже дал ему научное название «ДИВ»…

– Да, скорее всего это какой-то дано исчезнувший вид приматов… – Подхватил его слова сам доктор. – В разных странах его называют по-разному: и большая нога («биг фут»), и ети, и снежный человек… а может, это действительно одичавшие и ушедшие в леса и в горы люди-дикари…

– А по мне это вовсе не зверь, а явившийся с того света посланник сатаны… – Начал всех пугать местный батюшка. – Вестимо, последние дни наступают…

– По нашим данным, – высказался жандармский ротмистр, – во всем виноваты цыгане… Да, да, господа, не смейтесь, именно цыгане… Год назад мы недалеко отсюда накрыли целый табор конокрадов. Они по меду впрочем промышляли, да еще и цирком-шапито народ развлекали… Показывали всем диковинного дрессированного медведя… На поверку же медведем оказался переодетый цыган. Да не простой. Поговаривали, что это совсем не цыган, а какой-то немецкий дворянин, сошедший с ума то ли после смерти любимой жены, то ли после разорения… Короче, он обладал недюжинной силой. Мог на себе лошадь таскать и наковальни как яблоки кидать… В общем, всех конокрадов мы повязали, а вот этого «фрукта» упустили. Так, вот, сдается мне, что это он по нашим лесам сейчас и бродит. По срокам все совпадает…

Все начали рассказывать свои душераздирающие истории. Наконец очередь дошла до нашего молодого офицера, сотника пластунов.

– Моя история банальна… – Смущенно пожал плечами тот. – Случилось это год назад. Возвращаюсь с отрядом из рейда и приотстал от своих. Решил у горного ручья воды испить и умыться. Спешился, склонился над ручьем, снял свою папаху и положил ее на ближайший камень… Пока умывался и воду пил, все было спокойно и тихо. Только вот когда я протянул руку за папахой ее на месте не оказалось. Вместо нее лежала веточка можжевельника. Вокруг ни души… Подумалось мне, что ветром ее сдуло в ручей. Осмотрелся. Нет ее нигде. И тут вижу на песке отпечаток босой ноги… Огромный след в раза два больше моего… Не поверите, шашкой махать не страшно, а тут холодная дрожь с головы до самых пят пробила… Как так, кто-то большой ко мне сзади подходил, а я его не учуял?! Вот и чудится мне теперь, что ту мою папаху этот самый «ДИВ» и стащил…

– Но вместо нее он тебе оставил можжевеловую веточку… – Напомнил ему подробности доктор. – Это значит, что Вы совершили равный обмен. И по всему выходит, что Вы теперь с ним друзья…

Охотники задумчиво покрутили усы. В мире действительно много необъяснимого, от чего заходит ум за разум, и мозги начинают дымиться от их перегрева.

– Эй, чудо чудное! Диво дивное! Где ты? – Как бы в шутку призвал лесного демона поручик.

И «дух леса» услышал его и явился на его зов.

Неожиданно для охотников их собаки встрепенулись и подняли лай.

– Зверя почуяли… – Догадались охотники. – Ветер поменялся…

И точно свора отважных псов ринулась в ближайшие кустарники и залилась отчаянным лаем. Но вскоре до охотников стал доноситься их вой, который перешел в ужасный скулеж, перемешивающийся с глухими тяжелыми ударами. Через некоторое время вся стая, побитая и истерзанная вернулась к своим хозяевам, и дрожа от боли и ужаса, сгрудилась возле их ног. Тогда волосы зашевелились на головах у отважных охотников.

– А ведь у нас ни одного патрона не осталось… – Панически заметил председатель их охотничьего клуба.

Тут ветер снова поменялся и склонил ветви деревьев в одну сторону, освободил густые кусты орешника, над которыми они увидели лохматую голову невиданного чудовища. Всех охватила паническая оторопь. Невольная дрожь поселилась в их конечностях и ум заволокло туманом панического припадка

Чудище лесное принюхалось к запаху охотников и отпрянуло в сторону. Запах смеси жженого пороха, вонючего заморского табака и алкоголя ясно подавал ему сигнал – «Внимание! Опасность»! И он бы непременно немедленно скрылся в чащу леса, но один тонкий запах привлек его внимание. Он повел ноздрями и на лице его появилось что-то вроде доброй улыбки.

Обитатель чащи леса снял со своей головы (она оказалась лысой) лохматую шапку, принюхался к ее запаху и чуть ли не человеческим голосом прошептал: «Друг» …

                * * *
ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ.

Спустя пару дней после этой незадачливой охоты в гостиной уже известного нам доктора Вернера сидело несколько его приятелей (в их числе и наш молодой офицер пластун) и вели за «рюмочкой кофе» философическую беседу, на предмет того, кто такой герой их времени и что такое героическое?

– Кто является героем нашего времени: военный, богач, гений? – Сформулировал свой вопрос один из участников философического диспута. – Чтобы ответить на этот вопрос («кто герой»?), необходимо выяснить, что такое героическое? Ведь герой это тот, кто совершил что-то героическое, прославился каким-то подвигом…

– Герой тот, с кого хочется брать пример и подражать ему, хочется быть таким как он… – Откликнулся на его «затравку» один из участников этого вечера. – Это не просто слава и почет, это еще и самовыражение, это еще и ответственность… С него двойной спрос… С него первого снимают буйную головушку…

– В каждой профессии есть что-то свое героическое, – вставил свое мнение другой участник того философического застолья, – только оно не всем заметное… Наиболее заметное военное геройство… Вот наш юный друг, совершил героическое на войне с горцами и представлен к святому Георгию… Вот с кого должна брать пример наша молодежь…

– В наше время героем является тот, – изрек самый мудрый участник этого симпозиума, – кто живет по совести и не лжет. Вот это настоящий подвиг. Такой герой испытывает особый оргазм – оргазм совести. Вот я знал одного такого человека, князь Мышкин… Призанятный, доложу я вам, господа, экземпляр. Жил, строго соблюдая все христианские заповеди и Вы знаете, у меня невольно складывалось впечатление, что передо мной в нем я видел ожившего Христа… Тяжко ему было… Его практически тоже распяли свои же…

– Герой – это вечный правдолюб. Но, прав ли он, идя со своею правдой напролом через дебри лжи и заблуждений? Дорога Правды ведет к одиночеству. Поэтому такой герой всегда одинок. Он всегда «белая ворона» на черном фоне своей стаи…

Беседующие так были увлечены темой своего разговора, что совершенно не заметили присутствие еще одного участника, который тихо подошел с улицы к ставням их окна и наблюдал за всем сквозь имеющуюся в них щель. Этим неизвестным был тот самый лохматый «Див» из леса. Как он пробрался в город, что его не учуяла ни одна местная собака, осталось загадкой.

Тот, кого все называли чудившем лесным, заглянул в эту щель и повел своим носом.

– «Друг»! – Радостно проговорил ДИВ, узнав в одном из беседующих своего знакомца.

Так он и простоял на часах под окном до самого утра…

Уже на рассвете друзья попросили молодого поручика прочитать стихотворение какого-то Александра Сергеевича и тот выйдя на середину комнаты зычно продекламировал «Пророк».

Потрясенный услышанным ДИВ оцепенел на месте.

Особенно его потрясли такие  строчки из того стихотворения:

     «И он к устам моим приник,

     И вырвал грешный мой язык,

     И празднословный и лукавый,

     И жало мудрыя змеи

     В уста замершие мои

     Вложил десницею кровавой …»

Поручик так смачно произнес фразу «И вырвал грешный мой язык» и так наглядно показал всем как это делается, что ДИВ невольно схватился за свой собственный кадык, ощутив реальную боль. Сильнейший спазм сдавил ему горло и от в страхе отпрянул от окна.

– Ну, нафиг эту поэзию! – Невольно подумалось ему. – Членовредительство какое-то…

                * * *
ПРИЕМ У ГУБЕРНАТОРА.

На следующий день в доме губернатора был званный прием и по традиции бал. Собралось все так называемое «водное общество» – столичные знаменитости и местные известности. Было шумно, необычайно светло и весело. Шампанское лилось рекой, уничтожая все приобретенные блага, от регулярно употребляемой минеральной водицы.

Группа отдыхающих офицеров стояла кучкой у одной из стен и с тоской наблюдала, как молодой поручик беззаботно вальсирует с первой красавицей курорта княжной Мэри. В их беспокойных душах уже вскипала черная зависть и негодование.

– Что он себе позволяет! – Высказывал недовольство один из отдыхающих офицеров. – Мы с ним хотя и дальние родственники и соседи по имению, но он меня постоянно называет обидным прозвищем «Мартышка» и щелкает по носу!

Другие тоже стали в подтверждение его слов высказывать свои накопившиеся к этому молодому франту претензии, которых набралась целая куча. Выяснилось, что этот бравый герой кавказских войн совершенно невыносимый в светском общении человек.

– Ну, и что, что он написал там какой-то роман?! – Возмущался кавалерийский капитан. – Это не дает ему права нам хамить и выражать свое презрение… Еще надо выяснить, кого и как он там в этом своем романе вывел и изобразил!

– Если его и представили к офицерскому Георгию, то это не означает, что его ему уже дали… – Высказался в его адрес еще кто-то из таких же собравшихся «доброжелателей». – В столице знают его дурной нрав, и никакая бабушка ему тут не поможет…

Завистники бойко обсуждали и осуждали своего более удачливого собрата по оружию, сами в тайне желая оказаться на его месте.

Тем временем «чудище лесное» привычно прильнуло своим лиловым глазом к щели и с удивлением следило за танцующими парами. ДИВ даже перестал ковырять можжевеловой веточкой в зубах и полностью погрузился в наблюдаемое им действие. Вдруг в одной из пар он увидел своего «друга» и его сердце радостно забилось в его лохматой груди.

– «Друг»! – Тепло, почти по-родственному проговорило «чудовище», всем сердцем порываясь к своему знакомцу.

Идиллию испортила горничная Даша, которая случайно оказалась возле окна с подносом сладостей к чаю. Заметив, что кто-то с улицы подглядывает за господами, она решительно подошла к окну, чтобы шугануть незваного гостя. Но вместо этого, сама дико испугалась, когда, открыв занавесь, увидела перед собой лохматую голову чудища-лесного:

– А! – Неистово завопила девушка, роняя поднос. – Черкесы! Черкесы! На помощь…

Среди праздной публики поднялась легкая паника. Присутствующие на губернаторском приеме мужчины тут же вскочили и взялись за оружие, покинули своих дам, устремившись преследовать мнимого врага. Сами дамы начали судачить о том, как дорого жить на границе Российской империи, поскольку здесь постоянно вспыхивают стычки с плохо еще воспитанными туземцами…

Приятный во всех отношениях вечер безнадежно был кем-то и зачем-то испорчен…

                * * *
ЗАГОВОР НЕДОВОЛЬНЫХ.

Поведение молодого офицера-пластуна задевало многих отдыхающих в отпусках офицеров.

– Надменен, все время выпячивает свой гонор… – Негативно отзывался о нем один кавалерийский капитан. – Ведет себя как английский лорд, хотя всего лишь шотландская дворняжка!

– А что он позволяет в отношении наших дам?! – Поддержал его критику и какой-то майор артиллерист. – Ведет себя так, как будто он генерал, хотя всего лишь какой-то там поручик!

– Сослан сюда из гусар за дебош и пьянство! – Поддержал их разгромный вердикт и третий участник их беседы, еще совсем юный корнет. – Потому он и попал к этим разбойникам пластунам…

– Его следует проучить! – Предложил капитан. – У меня есть чудный план. Он каждую ночь ходит под окна княжны Мэри петь ей там серенады и дурить голову различной чушью. Полагаю, что в скором времени у них там всё сладится и дело дойдет до постели. Так вот, я предлагаю подкараулить его у лестницы и когда он будет спускаться, огреть его как следует, запихать в мешок и отнести на рыночную площадь, чтобы утром его там торгаши как следует высмеяли…

Все восторженно поддержали этот его «чудный» план и когда чуть стемнело, отправились к назначенному особняку.

– Вы не поверите, доктор, – тем временем делился своими амурными переживаниями молодой офицер-пластун. – Княжна Мэри такая дивная тонкая натура. Она сказочная книжная душа!

– Это как? – Не понял его доктор.

– Вторую ночь к ряду я прихожу к ней под балкон, и мы всю ночь до самого утра толкуем с ней о литературе. Признаюсь честно, всю ночь стоять на лестнице и говорить о поэзии и романах весьма затруднительно… Было бы легче, где-нибудь прилечь… Но увы. Только окно и только лестница…

– Завидую я Вам! – С нескрываемой иронией и издевкой отозвался на это признание доктор.

– Вчера, например, мы всю ночь репетировали любовный диалог Ромео и Джульетты у балкона… – Откровенно признался юноша. – Романтично, не спорю, но я б хотел от нее получить не только Вильяма нашего Шекспира, но и кое-что более существенное… Платонические отношения рано или поздно должны перерасти в интимные…

– И Вы сегодня снова пойдете к своему «Шекспиру»?

– К своей «Шекспириаде»! – Смеясь поправил его тот. – А что еще мне остается делать…

                * * *
КОМЕДИЯ ДЫРЯВОГО ПЛАЩА И РЖАВОЙ ШПАГИ.

Заговорщики дождались пока молодой офицер крадучись подойдет к балкону своей избранницы, поставит к стене принесенную лестницу и проворно взберется по ней к самому окну.

Караулившие его злоумышленники прислушались. С верхов стоящей у их ног лестницы послышались на чисто английском языке прекрасные сонеты Вильяма Шекспира, что означало – у влюбленных начался поэтический литературный вечер.

– И долго он будет так заливать ей мозги? – Пожал плечами майор. – Во дни моей бурной молодости мы такие крепости брали на раз… – Цинично добавил он.

У заговорщиков пока всё вроде бы шло по их утвержденному генеральному плану. Нужно было только ждать. Но коварная неожиданность жестоким образом вмешалась в этот план и все им порушила. Какая-то темная тень стремительно приблизилась к ним. Они даже не успели понять, что это или кто это, но неведомая сила схватила их и сильно ударила лбами так, что затрещали их кости. Пока из их глаз летели в разные стороны искры, железные руки подняли их за шкирку над землей и запихали в их же собственный мешок.

– Неожиданно! – Только и успел воскликнуть один их плененных.

ДИВ настолько плотно утрамбовал нехороших людей в их же собственный мешок, что они там не могли даже и пошевелиться. Нормально дышать они тоже не могли. Кости ныли, конечности затекли... Для них наступила самая настоящая жуть. Прямо иллюстрация к русской поговорке «Не рой яму другому…»

Их победитель хотел первоначально утопить мешок в реке, как безродных щенков. Но потом, что-то в сердце его ёкнуло, и он отнес мешок на окраину города и бросил у дорожного указателя при въезде в этот населенный пункт.

По утру по дороге ехали на арбе два хохла.

– А шо, кум, везде брошенные на дороге мешки, считаются ничейными? – Осторожно спросил один другого.

– У нас в Диканьке именно так дело и обстоит…

– Тут какая-то живность хрюкает… – Боязливо потрогав кнутом мешок, сообщил куму первый. – Похоже там поросня сидит… Давай свезем его в шинок и там посмотрим… Во всяком случае воняет и хрюкает как тому подобает…

Бесхозный мешок был затащен ими на арбу и доставлен в указанное место. Сельчане довольно облизывались, предвкушая скорое пиршество. Настал трепетный момент открывания найденного ими богатства. И тут случилось совершенно непредвиденное.

– Ой, кум, и жирный тут у нас поросенок! – Расхваливал мешок один из его похитителей, пробуя его на ощупь. – Вот его пятак, вот хвостик! Ба! Да он тут у нас не один! Их тут у нас пара, а то и более будет… Ты прикинь, кум, сколько мы закоптим сегодня сала!!!

– Тю! – Прозвучало горькое хохляцкое разочарование, когда узел веревки ими был успешно развязан. – Что за чушь! Извиняйте, панове, промашечка вышла! – Неожиданно для себя перешел на чистый русский один из хохлов, экстремально столкнувшись нос к носу с взъерошенной офицерской мордой.

– В следующий раз, нужно будет мешок побольше взять! – Вылезая из мешка заявил изрядно помятый жизненными обстоятельствами корнет.

– Какой такой в следующий раз!? – Раздраженно рявкнул на него майор. – Ноги моей больше в этом городе не будет… Что б я еще раз с вами куда-нибудь пошел!

Третий сиделец в мешке молча поднялся на ноги и позвякивая своими шпорами, пошатываясь подошел к застывшему от изумления хохлу. Вырвав из его трясущихся рук четверть самогона, он изрядно к ней приложился и, смачно крякнув, занюхал его чубом выпитое.

– Бей жидов! – Сделал он неожиданное для всех и себя самого заявление.

– Во, це любо! Це дюже гарно! – Охотно поддержал его хохол.

– Спасай Россию! – Патриотически завершил свой политический демарш кавалерист и пошел своей дорогой.

– Не бачу логики… – Растерянно заморгал хохол…

Оставшиеся с носом сельчане, печально проводили свое несостоявшееся «сало», тоскливо переглянулись, а затем устремили свои взоры в небесную даль, где давно в недосягаемой вышине парила в облаках их заветная мечта-хотелка – жирный ломоть копченого сала…

Они с грустью вздохнули и невольно затянули свою народную:

     «Ты ж меня пидманула,

     Ты ж меня подвила…»

                * * *
СЕЛИТРЯНЫЕ СКАЛЫ

Как-то ДИВ мирно дремал в своей пещерке в Селитряных скалах на склонах Железной горы, когда сквозь сон услышал цокот копыт, подкованных коней. Он тут же оперативно пробудился и направился в ту сторону откуда до него доносились эти тревожные звуки.

Всадников оказалось несколько и все они направлялись именно туда откуда он сам только что к ним вышел. И среди них ДИВ узнал своего закадычного «Друга». «Закадычный друг» – этот тот друг, который позволяет себя взять за кадык, оставляя за собой возможность сделать то же самое и с тобой самим.

Радости у ДИВа не было границ. Он решил, как малое дитя поиграть с ними, решил немного позабавиться. Самое лучшее, что он мог придумать, это схватить с ветки зазевавшуюся белку и сбив ее в комок (как снежок), швырнуть в первого попавшегося всадника. В полете белка распрямилась и со всей силой плашмя плюхнулась в спину всадника. 

Игра в «снежки» забавляла нашего таинственного лесного обитателя.

Все дружно засмеялись, подивившись забавной мордочке зверька, который после стремительного полета некоторое время пребывал в некоем полуконтуженном состоянии. Но за первым пушистым «снежком» последовал второй, затем трений, десятый и так далее…

Всадники поняли, что оказались под самым настоящим обстрелом летающих белок. Откуда они взялись и зачем они их атакуют, они понятия не имели. Потому сбились в кучу и начали от них как могли отбиваться. Раздалось два невнятных выстрела. Но они не помогли спасти ситуацию.

Белкам так понравилась эта игра, что они даже стали сами выстраиваться к ДИВу в очередь…

– Откуда они взялись? Что им надо? – Вопили незадачливые всадники. – Такого здесь никогда не было…

– Бешенные белки! – Недовольно ворчал капитан кавалерист. – Могут покусать!

– Нужно будет показаться доктору, а то можем ещё подцепить от них какую-нибудь заразу…

– Тогда, предлагаю вернуться назад и перенести нашу прогулку на другой день… – Предложил корнет, ловко уворачиваясь от очередной пролетавшей над его головой белки.

– Отступить!? Никогда! – Тешил свое больное самолюбие кто-то из гвардейцев. – Только вперед! – О повернувшись назад, первым бросился по указанному направлению…

Обстрел прекратился так же неожиданно, как и начался. Просто кончились белки. Всадники поспешно ретировались, даже не пытаясь понять случившийся с ними лесной феномен.

ДИВ остался весьма доволен этой игрой. Он и не подозревал, что в тот день предотвратил трагедию, которая могла случиться, поскольку люди явились в его Селитряные скалы для дуэли…

                * * *
МЯТЕЖНЫЙ ДЕМОН

В один из дней водное общество Пятигорска отправилось на конную прогулку. Ехали через Железную гору, Ессентуки к Кислым Водам.

Молодой поручик и княжна Мэри вначале держались поодаль друг от друга. Но в процессе прогулки их кони все сближались и сближались, и уже перед самими Кислыми Водами они ехали уже рядом, касаясь рук друг друга конями и ногами.

Наконец, когда они совсем отстали от своих попутчиков, руки из соединились, а взгляды встретились. Они выехали на поляну, которая располагалась на краю глубокого живописного ущелья, по дну которого текла горная речушка. Все было изумрудным от бурно растущей там зелени. Открывшийся их взору пейзаж, настойчиво требовал кисти Рафаэля или Леонардо да Винчи, или Лермонтова, или Левитана...

Любуясь местными красотами, девушка попросила своего кавалера почитать ей стихи собственного сочинения. И тот, взойдя на край скалистого выступа, начал декламировать их, подставляя свое лицо под струи свежего горного ветра, который трепал ему волосы, унося его слова куда-то в сизую даль. Так далеко, что сидящий в удалении ДИВ, слышал каждое его слово. Понимал ли он их? Видимо понимал, потому что вновь в его душе начались какие-то странные переживания.

Поэт вдохновенно читал своей возлюбленной:

     «Печальный Демон, дух изгнанья,

     Летал над грешною землей,

     И лучших дней воспоминанья

     Пред ним теснилися толпой…

     Давно отверженный блуждал

     В пустыне мира без приюта:

     Вослед за веком век бежал,

     Как за минутою минута,

     Однообразной чередой.

     Ничтожной властвуя землей,

     Он сеял зло без наслажденья,

     Нигде искусству своему

     Он не встречал сопротивленья

     – И зло наскучило ему».

Поэт устремил свой взгляд вверх, где над его главой парил одинокий орел. ДИВ взглянул в обратную сторону и увидел под своими ногами идущего на дне ущелья со своей отарой пастуха.

Тем временем поэт продолжал:

     «И над вершинами Кавказа

     Изгнанник рая пролетал:

     Под ним Казбек, как грань алмаза,

     Снегами вечными сиял,

     И, глубоко внизу чернея,

     Как трещина, жилище змея,

     Вился излучистый Дарьял,

     И Терек, прыгая, как львица

     С косматой гривой на хребте,

     Ревел, – и горный зверь и птица,

     Кружась в лазурной высоте,

     Глаголу вод его внимали;
    
     И золотые облака

     Из южных стран, издалека

     Его на север провожали;

     И скалы тесною толпой,

     Таинственной дремоты полны,

     Над ним склонялись головой,

     Следя мелькающие волны;

     И башни замков на скалах

     Смотрели грозно сквозь туманы

     – У врат Кавказа на часах

     Сторожевые великаны!»

Стихи поэта сами лились из его души. Слова завораживали и опьяняли. Они сплетались в чудесный смысловой ковер, который казался каким-то невероятным сказочным миром. Девушка плакала и не успевала менять свои мокрые от слез платки. У самого ДИВа щемило сердце так, словно оно было на грани апоплексического взрыва.

– Нет, все-таки поэзия – профессия палачей… – Вынес этому свой неутешительный диагноз Див. – Нельзя же так мучать живую душу…

– А что Вы думаете о ДИВе? – Спросила вдруг княжна своего кавалера уже на обратном пути в Пятигорск. – Быть может, он тоже мятежный демон?

– Он мой «черный человек»… – Задумчив отвечал он ей. – Точнее, он мой «лохматый человек». Вначале я думал, что он меня преследует, а теперь понимаю, что он мой ангел-хранитель…

И он рассказал ей истории своих встреч с ним.

– Если бы не его внешность, – заключила свое мнение после его рассказа девушка, – мне бы показалось, что Вы с ним просто добрые друзья…

– Быть может, быть может… – Задумавшись отвечал ей он, направляя поводья своего коня в сторону Пятигорья...

                * * *

БАЛ МАСКАРАД.

Каждый год губернатор давал в середине лета бал-маскарад, на который были званы все, кто принадлежал к высшему обществу. Среди отдыхающих таковых было немало. Добавить к этому офицеров отпускников - и собиралось весьма приличное общество, состоящее их столичной знати и местных военных героев.

Пышно разодетая публика явилась на бал-маскарад в экзотических масках, под которыми можно было скрыть кого угодно, даже самого Папу римского. Вечер и вся ночь обещали быть беззаботно веселыми и романтически опасными. И так бы оно все у них стандартно и случилось, если бы не местная молодежь, вознамерившаяся в тот раз на славу победокурить.

Шайка местных хулиганов решили явиться на бал-маскарад в костюмах дикарей и устроить на нем самый настоящий шабаш. Молодые бездельники нарядились в меховые тулупы, одели валенки, приделали фальшивые бороды и нахлобучили лохматые папахи.

Они ворвались на бал-маскарад шумной толпой, посредине чинного менуэта и всех переполошили. Образовав посредине зала круг, они начали свой дикий хоровод, издавая различные дикие возгласы и ритмично подымая под звук барабана руками. Вначале публика от них отпрянула, а затем с интересом стала наблюдать за этой их дикарской пляской. Озорники прыгали, вопили, кувыркались, били себя в грудь, улюлюкали – в общем бесились от души.

– «О! Друзья»! – Решил ДИВ, наблюдая за всем этим событием с вершины соседнего дерева.

Движимый первым порывом радостной души, он не задумываясь спрыгнул вниз и в два прыжка никем не замеченный очутился на балконе губернаторского особняка. Публика, занятая пляской дикарей, не обратила никакого внимание на появление еще одного такого же лохматого, как и они, но в отличие от остальных босоного существа.

ДИВ беззаботно присоединился к «своим» и начал выделывать вместе с ними различного рода кренделя. Радость его была безграничной. Это были самые счастливые мгновения его давно уже безрадостной жизни. Он даже позволил себе прыгнуть перед женой губернатора и показать ей язык.

– Фу! Противный! Шалун! – Кокетливо отмахнулась веером на его выходку дама. – Ты мне еще зад свой покажи!

Он так и сделал. Дамы дружно засмеялись, а их кавалеры разразились дружным хохотом.

Всем было ясно, что шутливая выходка молодежи с переодеванием в дикари удалась на славу. Все были довольны. Общество эмоционально разрядилось и теперь пребывало в состоянии некоего умиления и расслабления. Оно еще не догадывалось о том, что его ожидает впереди.

Но больше всех был доволен сам ДИВ. Он снова был среди людей и все ему были снова необычайно рады. Он веселился от души, наслаждаясь этими счастливыми минутами своей жизни. И эти минуты оказались последними счастливыми мгновениями в его жизни.

ДИВ так разошелся, что перестал себя контролировать. В какой-то момент радость перехлестнула через край его души и он восторженно закричал. Закричал так, что все вокруг него в момент притихло. Его восторженный рев поглотил общий шум бала-маскарада, вынес всех стекла в окнах и выскочив на свободу стал эхом биться о стены домов и скалы Машука.

Все собравшиеся с изумлением на него посмотрели и затихли в ожидании наступления какой-то нестандартной развязки этой ситуации. До собравшихся не сразу дошло, что среди них находится то самое чудовище, о котором они последние недели столько говорили и думали. Но как только до них стало доходить эта обнажившаяся истина, ужас стал подымать их волосы на головах.

– Он настоящий! – Полу-обморочно воскликнул один прыщавый гимназист, указывая на него трясущимся пальцем.

Жена губернатора тут же без всяких охов и предупреждений свалилась в глубокий обморок. Несколько дам из ее свиты незамедлительно последовали за ней следом. Одна истеричка так отчаянно вопила, что проснулись вороны на ветвях деревьев на Бештау. Затем среди публики взорвалась самая настоящая бомба паники: кто-то от страха вопреки всем законам всемирного тяготения выскочил прямо в окно, кто-то умудрился выйти в двери, а кто-то и сквозь стены прошел. ДИВ сам в страхе присел и (пардон за подробности, в приличном обществе об этом никогда не говорят!) от неожиданности расслабился под себя... Реакция публики на него, его настолько удивила, что он не смог сдержать протестные позывы своего возмутившегося естества.

ДИВ в панике шарахнулся вон из опустевшей залы и благополучно пробрался в стоявший по соседству какой-то флигель, где забился в дальний угол его кладовки. Там он просидел, дрожа от страха, последующие четверо суток…

                * * *
ОГНЕННАЯ ФЕЕРИЯ.

Пока охотники во главе с самим губернатором устраивали загон на лесное чудовище, нагло осмелившееся нарушить их славный бал-маскарад, в их городе произошли не менее примечательные события.

– Какая Вы смелая барышня! – Нахваливала княжну Мэри, горничная генеральши, когда они отважно открыли двери кладовки. – Мы с моей барышней Ларисой Ивановной совершенные трусихи! Боимся даже подумать об этом…

– Нет тут никакого домового… – Приглядевшись в кладовке, заключила отважная княжна, освещая ее принесённой с собою свечой. – Тебе все примерещилось…

– Нет, тут постоянно кто-то причмокивает и пукает… – Настаивала на своем встревоженная непознанным горничная Даша, поднося поближе масленую лампу. – Я это уже второй день слышу… А до этого я два дня с другими девушками из местной прислуги оттирала бальный зал от дерьма… – Незатейливо и без какого-либо стеснения призналась она княжне. – И откуда его столько у господ берется…

«Чудовище» прекратило причмокивать и принюхалось. «Две молоденькие самочки! Не страшно!», заключило оно после своего нехитрого химического анализа воздуха и вновь принялось поглощать хранившиеся в кладовой сыры и колбасы.

– Ну, нет тут никаких чудищ лесных! – Раздвигая занавески, продолжала высказывать свой скепсис княжна. – Упс… – Невольно вырвалось у нее, когда за занавеской открылась сытая и довольная морда лесного чудища.

ДИВ смачно откусил кусок копчёной колбасы, невинно пукнул, улыбнулся и молча закрыл занавеску обратно.

Девушки в изумлении переглянулись и через секунду, увидев ужас в глазах друг друга, неистово завопили. От неподдельного ужаса частой дрожью затряслись их руки. Сердечки сначала замерли, потом неистово забились. Ноги сначала подкосились, затем сами куда-то их понесли. Соображаловка отключилась напрочь. Свеча и светильник предательски выпали у них из трясущихся рук, и они вместо того, чтобы выбежать во двор, побежали по лестнице наверх. Огонь упал на половики, которые тут же занялись огнем так, что вскоре вся кладовая была охвачена пламенем.

ДИВ в страхе выбежал из своего райского местечка и очутился на дворе, окруженного со всем сторон высоким забором. Пока он метался по двору, тщетно пытаясь из него выбраться, все здание занялось огнем и его языки заплясали на фоне низких грозовых туч.

И тут до ушей чудовища донеслись отчаянные крики двух несчастных «молоденьких самочек», которые оказались в огненной ловушке на верхнем этаже пылающего флигеля. Не раздумывая, исполин бросился обратно в здание и взлетев одним махом по лестнице на самый верх, сгреб в охапку обеих девиц и таким же манером выскочил сквозь бушующее пламя на двор. Его героический поступок могли увидеть команда пожарных, как раз к тому времени подоспевшая на место пожарища. Но вместо того, чтобы тушить пожар, пожарные, увидев чудище, сами бросились врассыпную…

                * * *
МНЕНИЯ И СОМНЕНИЯ.

В тот день в этом славном городе дотла сгорел флигель, и рядом стоящий загон для скота. Погорело также и два курятника, что дало основание местной газете съязвить по поводу того, что пожар уничтожил половину городских музейных достопримечательностей и объявить сбор средств в пользу погорельцев…

– Пока мы за ним охотились в лесу, – ревел на первом же совещании на своих подчиненных губернатор, потрясая свежим номером губернской газеты, – эта тварь пробралась в город и пожгла половину Пятигорска! Как долго оно будет нашим женам свой зад показывать! Того гляди, нам всем рога он наставит!

Последний аргумент особенно сильно затронул всех глав семейств, которые высказали свою солидарность со своим губернатором. Мужчины воинственно держались за кинжалы и сабли, грозя изрубить злодея на мелкие кусочки. Дамы обещали вновь упасть в обморок, если они пленят и приведут в город это чудовище. Чуть было успокоившееся общество теперь опять бурлило и клокотало, обсуждая выходку этого чудо-юда.

После случившегося чудесного спасения княжна Мэри серьезно призадумалась:

– Как я должна относиться к тому, что побывала в объятьях этого чудовища? – Задавала она сама себе ужасный вопрос. – Не скомпрометирует ли это мою девичью честь? То, что со мной вчера произошло, напоминает сказку Шарля Перро «Красавица и чудовище». – Ее литературная душа привыкла искать советы в классической и в модной литературе. – Нужно будет ее еще раз перечитать, чтобы понять, что мне дальше делать… СТОП! О чем это я?! – Сама себя остановила и пожурила она. – Я так могу договориться до того, что он это чудовище – мой герой! Честно, он мало похож на желанного принца на белом коне…

Девушка была совершенно подавлена, смущена и растеряна. Ее ограниченный жизненный опыт отчаянно бился в тупике сомнений, не находя их него выхода…
               
                * * *
НОЧЬ НЕОЖИДАННЫХ ОТКРОВЕНИЙ.

Влюбленные сидели в саду в беседке и, взявшись за руки, нежно смотрели в глаза друг друга. Они были очарованы друг другом настолько, что не замечали ничего вокруг себя. В тот момент их платоническая любовь достигла наивысшей фазы своего развития. Ночь была тиха и тепла. Из распахнутых настежь окон княжеского особняка тихо лилась нежная музыка. Музыка словно обволакивала и убаюкивала их своей гармонией.

– Шуберт… «Ночная серенада» … – Проговорил он, лаская своим взглядом уста и щеки своей возлюбленной.

– Да… – Согласилась с ним она.

– Ваша маман прекрасно музицирует…

– Но моя маман не умеет так музицировать…

– Тогда кто это там играет?

– Понятие не имею…

Они в недоумении переглянулись и решили проверить, кто это тревожит нежными звуками фортепьяно тишину летней ночи.

Влюбленные поднялись в пустой дом и прошли в залу, где стоял инструмент. Вошли и застыли на месте. Их удивлению не было границ.

За фортепьянном сидел и вдохновенно музицировал тот самый, кого все считали лесным чудовищем. Глаза его были прикрыты, руки привычно бегали по черным и белым клавишам, извлекая из инструмента пленительные звуки. По всему чувствовалось, что он сам получал от музыки истинное наслаждение, на время вернувшее его к той прежней давно забытой им жизни. Слезы молча текли по его волосатым щекам.

От увиденного вошедшие потеряли дар речи.

– «Друг!» – Нежно проговорило «Чудовище», увидев влюбленных.

Оно с трудом поднялось из-за фортепьяно и нежно погладило его поверхность.

У самого юноши тоже пробила слеза. Он расчувствовался и готов был сам заключить это странное существо в объятия. Но что-то его остановило. Пока он в смущении мялся, «чудище лесное» прицепило в его петлицу зеленую веточку можжевельника и с чувством выполненного долга, бесшумно пошло куда-то прочь. И где бы он не проходил, все встречные шарахались от него и падали в обморок.

Откуда им было понять, что «чудище лесное» томилось одиночеством и ему хотелось просто с кем-нибудь по-человечески пообщаться. Но люди категорически отвергали его общение, шарахались от него. И тогда он сам себе придумал «друга». И это на какой-то миг придало смысл его темной лесной жизни.

Кто такой был этот самый ДИВ?

Кем он был на самом деле? Действительно ли это был давно исчезнувший вид животного или человека? Аномальная загадка Природы? Пришелец из параллельного мира? Или действительно одичавший человек? Гадать и судить можно много и долго. Но мы остановимся на его общих характеристиках, чтобы лучше понять, кто он на самом деле.

Ему нравилось взбираться на Бештау и лакомиться медом диких пчел. Нравилось кататься на потоках горного водопада и плюхаться в лужу под названием горное озеро. Нравилось просто шататься по лесу и чесать спину о деревья. Нравилось наслаждаться теплыми летними денечками, не думая о том, что когда-нибудь придут холода и снова будет голодно и студёно. Но больше всего ему нравилось общаться с людьми. И он тянулся к ним как ребенок. Но почему-то люди его не принимали и отталкивали его от себя. Он этого понять никак не мог и потому страдал и мучился от одиночества...

                * * *
ПОСЛЕСЛОВИЕ

Через несколько дней на дуэли пуля завистника сразила наповал сердце молодого поручика, и он как подкошенный пал под березой на склоне Машука с широко раскрытыми голубыми глазами. Отчаянные крики секундантов привлекли внимание «лесного чудовища», который в это время поблизости мирно обирал кусты дикой малины.

Почувствовав сердцем, что с его «Другом» случилась беда, он ринулся напролом и примчался на место трагедии, как раз в тот самый момент, когда коляска с секундантами направилась в сторону города, оставив лежать убитого под березой. Разразившаяся следом за этим ужасная гроза, скрыла от слуха и взора горе, которое просто убило этого странного обитателя леса. Горе его было безмерно.

Казалось, что сама Природа оплакивает неожиданную смерть поэта. Не понимая, что он делает, ДИВ перетащил тело «Друга» на соседний склон и уложил его на мягкие еловые ветви…

Когда прибывшие из города полицейские приставы нашли тело убитого поручика, в петлице его мундира они увидели торчащую можжевеловую веточку…

Ослепленный горем ДИВ несколько недель бесцельно шатался по окрестным горам, валя деревья и ревя как сто тысяч переполненных водопадов. Через месяц он затих и куда-то пропал. Одни говорили, что он в отчаянии бросился в один из бездонных водопадов Чегема, другие уверяли, что он ушел в горы куда-то в Сванетию, третьи определенно утверждали, что был все-таки застрелен царскими охотниками в Дигории…

Во всяком случае после этой истории следы ДИВа теряются…