Глава 55. Автор, который утверждал, что написал

Автор, который утверждал, что написал всех остальных

Незнакомец протянул Сергею первую страницу.

На ней было написано:

**Глава 55. Автор, который утверждал, что написал всех остальных.**

Ниже — одна строка:

> Сергей Бухдрукер поднял глаза и понял, что впервые встретил человека, который считает его своим персонажем.

Сергей дочитал.

Посмотрел на незнакомца.

— Удобно.

— Что именно?

— Вы заранее написали мою реакцию.

— Нет.

— Тогда откуда она здесь?

— Потому что Вы её уже дали.

Сергей нахмурился.

— Я сначала прочитал, потом поднял глаза.

— Для Вас.

***

Петрович тихо сказал:

— Началось.

Критик подошёл ближе.

— Имя?

Незнакомец улыбнулся.

— Зачем?

— Чтобы понимать, кого потом обвинять.

— Называйте меня Первый.

Старый Учитель резко сказал:

— Не надо.

Все повернулись к нему.

— Почему?

Учитель смотрел на незнакомца так, будто увидел кого-то, кого никогда не встречал, но давно боялся встретить.

— Потому что имя иногда становится ролью быстрее, чем человек успевает доказать, что оно его.

Незнакомец кивнул.

— Наконец-то кто-то учился.

***

Сергей вернул ему страницу.

— Хорошо. Допустим. Что значит: «все живёте внутри одной книги»?

— Буквально.

— Я?

— Да.

— Казачий Раввин?

— Да.

— Фира?

— Да.

— Критик?

— Особенно он.

Критик поднял бровь.

— Почему «особенно»?

— Потому что я долго думал, нужен ли Вы вообще.

Петрович захохотал.

Критик:

— Уже не нравится.

***

Первый поднял руку.

Над степью появился огромный круг.

Не портал.

Не экран.

Не дверь.

Скорее разрез мира.

Внутри круга возникла страница.

Потом вторая.

Третья.

Сотни.

Тысячи.

На каждой — знакомые сцены.

Поезд на океане.

Город неприсланных рецензий.

Архив будущего.

Робот с наггетсами.

Старый Учитель.

Планета Черновик.

Даже две сороковых главы.

***

Сергей смотрел.

— И что?

— Это моя книга.

— А моя где?

— Внутри неё.

— Удобная конструкция.

— Правда редко обязана быть удобной.

Критик вмешался:

— И вы можете доказать, что написали именно вы?

Первый посмотрел на него.

— А Сергей смог?

Тишина.

***

Робот тихо сказал:

— Мы опять в этой теме.

— Да, — ответил Сергей. — Только теперь с другой стороны.

***

Первый сделал шаг.

Степь изменилась.

Они оказались на берегу огромного чёрного моря.

На воде плавали книги.

Не лодки.

Книги.

Толстые.

Тонкие.

Закрытые.

Открытые.

Некоторые были размером с дом.

Другие — с ладонь.

У каждой из корешка росла цепь.

Все цепи уходили в море.

— Что это? — спросил Фира.

— Произведения.

— А цепи?

— Связи.

— С чем?

— С тем, что было до них.

***

Первый указал на одну книгу.

Цепь тянулась к другой.

От неё — к третьей.

Потом к десяткам.

Потом к сотням.

— Ни одна книга не возникла одна.

— Это мы уже знаем, — сказал Сергей.

— Нет.

— Что «нет»?

— Вы знаете связь авторов.

— А Вы о чём?

— О связи миров.

***

Он махнул рукой.

Море ушло вниз.

Как будто кто-то снял слой воды.

Под ним оказались города.

Под городами — ещё книги.

Под книгами — дороги.

Под дорогами — сцены.

Под сценами — фразы.

Под фразами — образы.

Под образами — ещё что-то.

И всё было связано.

***

Первый сказал:

— Вы думаете, что автор получает идеи из жизни.

— Иногда.

— Из книг.

— Да.

— Из памяти.

— Да.

— Из других людей.

— Конечно.

— А если всё это тоже части более крупного текста?

Сергей улыбнулся.

— Тогда у нас получится очень удобная бесконечность.

— Почему удобная?

— Потому что можно никогда не отвечать, где начало.

Первый посмотрел прямо.

— А Вам обязательно нужно начало?

***

Сергей не ответил.

***

Петрович ткнул пальцем в одну из плавающих книг.

— А можно вопрос попроще?

— Можно.

— Где еда?

Фира закрыла глаза.

Первый неожиданно улыбнулся.

— В шестом слое.

— Ведите.

***

Но вместо шестого слоя они провалились вниз.

Буквально.

Земля исчезла.

Все полетели.

Сергей успел подумать, что в последние главы падение стало слишком популярным способом передвижения.

И тут приземлился.

На сцену.

***

Огромный театр.

Тысячи пустых кресел.

Сверху — прожекторы.

На сцене стояли декорации разных глав.

Слева — поезд.

Справа — кусок архива.

В центре — костёр.

За ним — шкафы с книгами.

Дальше — кусок города.

Всё рядом.

Невозможное пространство.

***

Первый стоял в партере.

— Добро пожаловать за кулисы.

Сергей посмотрел на декорации.

— Вы хотите сказать, что всё наше путешествие поставлено?

— Не совсем.

— А как?

— Вы путаете написанное с управляемым.

— Объясните.

— Я мог написать сцену. Но не обязан был предсказать каждое Ваше решение внутри неё.

Критик:

— Это противоречие.

— Почему?

— Если Вы автор, то всё уже Ваше.

— Это примитивная модель авторства.

Сергей усмехнулся.

— Сильное заявление.

Первый:

— Вы сами только что целую главу спорили с такой моделью.

***

Он вышел на сцену.

Подошёл к костру.

— Например, я создаю ситуацию.

Огонь вспыхнул.

— Человек приходит к костру.

Появился незнакомец.

— У него есть цель.

Незнакомец держал конверт.

— Есть препятствие.

Между ним и огнём выросла стена.

— Есть выбор.

В стене появились три двери.

— Что он выберет?

Сергей:

— Вы знаете?

Первый:

— Нет.

— Тогда Вы не автор.

— Почему?

— Потому что не контролируете персонажа.

Первый улыбнулся.

— А Вы контролировали Нину?

Сергей замолчал.

***

Незнакомец на сцене выбрал не одну из дверей.

Он перелез через стену.

Петрович:

— Нормальный человек.

Первый кивнул.

— Вот.

***

— Значит, Вы допускаете свободу персонажа? — спросил Сергей.

— В пределах созданного мира.

— Тогда это не свобода.

— А Ваша свобода без пределов?

Тишина.

***

Критик сказал:

— Наконец-то интересный спор.

Петрович:

— А до этого что было?

— Репетиция.

***

Первый подошёл ближе.

— Сергей, скажите: можете Вы сейчас решить взлететь без помощи техники?

— Нет.

— Значит, несвободны?

— В этом отношении — да.

— Но можете решить уйти отсюда?

— Да.

— Даже если я написал, что останетесь?

— Попробуйте.

***

Первый поднял страницу.

На ней:

> Сергей остался.

Сергей развернулся и пошёл к выходу.

Дошёл до двери.

Открыл.

За ней была кирпичная стена.

Петрович засмеялся.

— Всё-таки написал.

***

Сергей вернулся.

— Это нечестно.

— Почему?

— Вы изменили мир.

— Именно.

— Тогда Вы не заставили меня остаться. Вы убрали выход.

Первый внимательно посмотрел на него.

— Разница?

— Огромная.

***

Первый улыбнулся.

— Вот ради этого я Вас и написал.

Сергей остановился.

— Что?

— Вы слишком долго спорили о свободе так, будто свобода — это отсутствие условий.

— А?

— Иногда свобода — это выбор внутри условий, которые человек не создавал.

***

Старый Учитель тихо сказал:

— Хорошая формулировка.

Сергей:

— Не помогайте ему.

***

Первый сел на край сцены.

— Вы считаете себя автором.

— Да.

— Но родились не по собственному решению.

— Очевидно.

— Получили язык, который придумали не Вы.

— Да.

— Живёте в мире законов, которые не создавали.

— Да.

— Используете мысли, слова, технологии, книги других.

— Да.

— И всё-таки называете свои решения своими.

— Потому что выбор делаю я.

Первый кивнул.

— Именно.

***

Сергей посмотрел на него.

— Вы хотите сказать, что Ваше авторство не отменяет моё?

— Наконец-то.

***

Робот поднял руку.

— Тогда сколько авторов у одного действия?

Первый:

— Иногда больше одного.

— Это сложно.

— Да.

— Грустно.

— Почему?

— Хотелось бы таблицу.

***

На сцене появилась таблица.

Робот оживился.

— Спасибо.

Критик:

— Не поощряйте.

***

Первый провёл рукой.

Таблица исчезла.

— Самая большая ошибка — искать одного хозяина всей цепи.

Сергей:

— А Вы пять минут назад сказали, что всех написали.

— Я сказал, что вы живёте внутри моей книги.

— Это почти то же самое.

— Нет.

— Почему?

— Потому что Ваша книга существует внутри моей, но Вы внутри неё тоже автор.

— Матрешка?

— Слишком просто.

— Сеть?

— Ближе.

***

Он щёлкнул пальцами.

Театр исчез.

***

Теперь они стояли в городе.

Но город был собран из рукописей.

Стены домов — из страниц.

Мосты — из обложек.

Деревья — из закладок.

Люди на улицах писали.

Но стоило одному закончить строку, она появлялась у другого.

Тот менял.

Третий продолжал.

Четвёртый превращал в песню.

Пятый в рассказ.

Шестой вообще ничего не писал, но рассказывал ребёнку.

***

— Вот моя книга, — сказал Первый.

— Этот город?

— Нет.

— Тогда что?

— Процесс.

***

Сергей смотрел.

Один человек написал:

> Дождь шёл всю ночь.

Другой перечитал и добавил:

> но утром никто не смог вспомнить, когда он начался.

Третий:

> потому что дождь шёл не с неба.

Четвёртый:

> а из памяти.

Пятый вычеркнул всё.

И написал:

> Утром было сухо.

***

Критик выглядел счастливым.

— Вот это литература.

Фира:

— Это хаос.

Первый:

— Иногда разница только в масштабе.

***

Сергей спросил:

— Где здесь автор?

Первый показал на всех.

— Везде.

— А Вы?

— Я создал город.

— То есть всё-таки главный?

— Нет.

— Почему?

— Потому что если никто не пишет, город пуст.

***

Сергей медленно кивнул.

Это было уже знакомо.

Автор создаёт.

Читатель меняет.

Другой продолжает.

Потом исходное произведение становится только одним узлом в цепи.

***

Но что-то не давало покоя.

— Хорошо. Тогда зачем Вы пришли?

Первый перестал улыбаться.

— Потому что вы начали удалять мой текст.

— Мы ничего не удаляли.

— Черновик.

— Мы его не удалили.

— Вы отправили большую часть в холодный архив.

— И?

— Для Вас это архив.

— А для Вас?

— Тело.

***

Тишина.

***

Сергей посмотрел вверх.

Планета Черновик висела над городом.

Белое пятно на ней стало больше.

— Вы хотите вернуть всё обратно?

— Да.

— Тогда она снова начнёт падать.

— Возможно.

— И уничтожит Проза.ру.

— Возможно.

— Вас это устраивает?

— Нет.

— Тогда в чём спор?

Первый ответил:

— В том, что вы приняли решение за меня.

***

Вот оно.

***

Не «что хранить».

Не «что читать».

А кто имеет право менять систему, созданную другим.

***

Сергей сказал:

— Она угрожала всем.

— Я знаю.

— Тогда ждать Вашего разрешения?

— Нет.

— Что тогда?

— Признать цену вмешательства.

***

Критик:

— Поясните.

Первый:

— Когда вы отправили миллиарды текстов в холодный архив, вы спасли один мир.

— Да.

— Но миллиарды историй перестали быть доступными сразу.

— Они сохранились.

— Для тех, кто умеет искать.

— Так.

— А остальные?

Сергей молчал.

***

Первый продолжил:

— Любая система отбора создаёт невидимость.

— Конечно.

— Любой рейтинг.

— Да.

— Любой алгоритм.

— Да.

— Любая редакция.

— Да.

— Даже читательское внимание.

— Да.

— Тогда почему вы ведёте себя так, будто нашли нейтральное решение?

Сергей нахмурился.

— Мы так не говорили.

— Но сделали.

***

Первый поднял руку.

Город исчез.

Перед ними появились две равнины.

На одной — планета до изменений.

Переполненная.

Тяжёлая.

Падающая.

На второй — после.

Чистая.

Удобная.

Красивые библиотеки.

Но далеко внизу — холодный архив.

***

— Выберите, — сказал Первый.

Сергей сразу ответил:

— Вторую.

— Почему?

— Потому что первая уничтожает всё.

— Тогда Вы готовы принять, что часть текстов станет почти невидимой?

— Да.

— За кого?

— За всех.

— Вот.

***

Сергей замолчал.

***

Фира сказала:

— Но иногда решение всё равно должен принять кто-то.

Первый:

— Конечно.

— Тогда в чём претензия?

— Не в решении.

— А?

— В иллюзии, что оно без цены.

***

Старый Учитель кивнул.

— Вот это полезно.

***

Сергей посмотрел на планету.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Цена есть.

— Какая?

— Мы спасли доступность настоящего ценой уменьшения видимости огромного прошлого.

Первый:

— Точнее.

— Мы решили, что невозможно держать всё одинаково близко.

— Ещё точнее.

— И этим создали риск, что что-то важное окажется далеко.

Первый улыбнулся.

— Теперь можно разговаривать.

***

Петрович вздохнул.

— Нельзя было сразу?

Критик:

— Тогда не было бы главы.

— Тоже верно.

***

Первый сказал:

— Я не пришёл уничтожать ваше решение.

— А зачем?

— Исправить его.

— Как?

— Дать холодному архиву голос.

***

Сергей насторожился.

— Что это значит?

Первый:

— Если текст уходит в глубину, он не должен исчезать навсегда.

— Согласен.

— Иногда старое произведение должно само напоминать о себе.

Критик:

— Каким образом?

— Через связи.

***

На небе вспыхнули линии.

Одна старая книга в холодном архиве связалась с новой.

Не по рейтингу.

По теме.

Другая — по образу.

Третья — по необычному вопросу.

Четвёртая — потому что новый автор случайно повторил старую мысль.

Пятая — потому что читатель искал именно то, чего ещё не умел сформулировать.

***

Сергей:

— Вы хотите систему возвращения.

— Да.

— Не хранить всё на поверхности.

— Да.

— Но не давать архиву становиться кладбищем.

— Именно.

***

Робот сказал:

— Как вещи в кладовке.

Петрович:

— Опять бытовая философия.

Робот:

— Если не знаешь, что там лежит, это почти как будто потерял.

Сергей:

— Отлично.

Робот:

— Я тоже могу писать?

Первый:

— Уже.

***

Белое пятно на Черновике начало затягиваться.

Но не исчезло совсем.

В нём появились маленькие огни.

Как звёзды.

***

— Что это?

Первый:

— Возвращающиеся тексты.

— Все?

— Нет.

— Почему?

— Не все нужны сейчас.

— А потом?

— Возможно.

***

Сергей улыбнулся.

— Мы опять пришли к «не знаю».

— Лучшее слово, если оно честное.

Старый Учитель:

— Поддерживаю.

***

Первый посмотрел на Сергея.

— Теперь второй вопрос.

— Я чувствовал, что одним не закончится.

— Кто написал Вас?

— Вы утверждаете, что Вы.

— Я написал эту версию.

— Хорошо.

— Но кто написал меня?

Сергей замер.

***

Петрович:

— А вот этого я не люблю.

Критик:

— Почему?

— Потому что сейчас появится ещё один.

***

Первый улыбнулся.

— Не появится.

— Откуда знаете?

— Потому что я никогда его не видел.

***

Сергей:

— Тогда откуда знаете, что он есть?

— Потому что однажды нашёл страницу.

— Какую?

Первый достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Очень старый.

Почти прозрачный.

— Она появилась до того, как я написал первую строку своей книги.

Сергей взял.

На странице:

> **Ты создашь мир, в котором авторы начнут искать того, кто написал их. Не останавливай. Это единственный способ, которым они смогут понять, что вопрос важнее ответа.**

Ни подписи.

Ни даты.

***

Критик спросил:

— Подделка?

Первый:

— Возможно.

— Ваш собственный текст, забытый?

— Возможно.

— Чужой?

— Возможно.

— Тогда почему верите?

— Не верю.

— Что тогда?

— Исследую.

***

Сергей почувствовал, что ему нравится этот человек всё больше.

И именно поэтому доверять ему хотелось всё меньше.

***

— Где нашли?

— В пустой книге.

— Где книга?

— Исчезла.

— Удобно.

— Очень.

***

Первый посмотрел в небо.

— Но есть ещё кое-что.

— Что?

— Страница была не одна.

Он достал вторую.

На ней:

**Глава 60. Читатель, которого никто не написал.**

Сергей прочитал дважды.

— Это из моей книги?

— Да.

— Но мы только на пятьдесят пятой.

— Поэтому я и пришёл сейчас.

***

Петрович:

— Я предлагаю прекратить читать будущее.

Фира:

— Поддерживаю.

Критик:

— Возражаю.

Раввин:

— А я предлагаю сначала узнать, зачем он это показывает.

***

Первый протянул третью страницу.

На ней было всего две строки:

> Когда Сергей наконец встретил последнего читателя, тот сказал:
>
> **— Вы всё время спрашивали, кто написал Вас. А почему ни разу не спросили, кто написал меня?**

***

Все молчали.

***

Робот первым спросил:

— А кто написал читателя?

Первый посмотрел на него.

— Вот.

***

Сергей не отрывал глаз от страницы.

До сих пор цепь выглядела так:

автор пишет текст.

Текст встречает читателя.

Читатель меняется.

Потом читатель воздействует на автора.

Но читатель тоже приходит не пустым.

У него уже есть жизнь.

Память.

Страх.

Опыт.

Книги.

Люди.

Состояние.

Кто всё это написал?

***

— Не отвечайте, — сказал Сергей.

Первый:

— Я и не собирался.

— Почему?

— Потому что ответ испортит Вам следующие пять глав.

***

Петрович:

— Наконец-то разумный человек.

***

Первый забрал страницы.

— Мне пора.

— Куда?

— Возвращать тексты.

— Мы ещё не закончили.

— Закончили.

— Нет.

— Тогда задайте правильный вопрос.

Сергей подумал.

— Вы правда написали меня?

Первый покачал головой.

— Неправильный.

— Почему?

— Потому что Вам всё ещё хочется узнать, кто главный.

***

Сергей замолчал.

Потом спросил:

— Что изменилось в Вас после того, как Вы написали меня?

Первый остановился.

Впервые за всё время его лицо стало совершенно серьёзным.

— Вот.

***

Он вернулся на шаг.

— Я начал книгу, потому что хотел изучить авторов.

— И?

— Потом они начали влиять на меня.

— Как?

— Я стал сомневаться в собственных правилах.

— Ещё?

— Начал перечитывать то, что раньше считал законченным.

— Ещё?

Первый долго молчал.

— Перестал быть Первым.

***

Сергей посмотрел.

— А кто Вы теперь?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

***

Незнакомец улыбнулся.

— Увидимся.

— Где?

— Если всё пойдёт правильно — нигде.

— А если неправильно?

— В шестидесятой.

***

Он шагнул назад.

Исчез не человек.

Исчезло место, где он стоял.

На секунду там осталось белое пятно.

Потом степь восстановилась.

***

Черновик висел в небе.

Больше не падал.

Белые области на нём светились.

Архив начал дышать.

Не буквально.

Но теперь некоторые старые тексты поднимались из глубины, когда возникала связь.

***

Сергей долго молчал.

Критик подошёл.

— Верите ему?

— В чём?

— Что он написал нас.

— Не знаю.

— Думаете, врёт?

— Не знаю.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что если бы Вы сейчас объявили его Верховным Автором, я бы ушёл.

— Куда?

— В нормальную книгу.

Петрович:

— Таких нет.

***

Капитанша прибежала с прибором.

— У нас опять изменение.

— Какое?

— Черновик перестроил орбиту.

— Опасно?

— Нет.

— Тогда что?

Она показала.

Планета теперь вращалась вокруг Проза.ру.

А Проза.ру — вокруг чего-то ещё.

— Что это?

— Не знаю.

— Звезда?

— Нет.

— Планета?

— Нет.

— Тогда?

— Объект появился только что.

***

В небе была точка.

Маленькая.

Почти невидимая.

Но к ней тянулись линии.

От Черновика.

От города неприсланных рецензий.

От архива будущего.

От миров авторов.

От книг Сергея.

От самого Сергея.

***

Робот спросил:

— Что там?

Капитанша увеличила изображение.

Точка оказалась дверью.

Обычной.

Деревянной.

Стоящей в пустоте.

***

На ней висела табличка:

**ВХОД ДЛЯ ТЕХ, КТО НИКОГДА НИЧЕГО НЕ НАПИСАЛ.**

Сергей прочитал.

— Читатели.

Критик:

— Не обязательно.

— А кто ещё?

Старый Учитель тихо ответил:

— Те, кто думает, что не является автором вообще.

***

Дверь открылась.

Из неё вышла женщина.

Потом мужчина.

Потом подросток.

Старик.

Ребёнок.

Сотни людей.

У них не было книг.

Не было рукописей.

Не было страниц.

***

Первый человек подошёл к Сергею.

— Вы автор?

— Да.

— Тогда у нас к Вам претензия.

Петрович:

— Опять.

***

— Какая?

Человек сказал:

— Вы всё время пишете о тех, кто пишет.

— И?

— А нас кто-нибудь заметит?

— Вы читатели?

— Иногда.

— А ещё?

Человек улыбнулся.

— Люди.

***

Позади него открылись тысячи дверей.

Не в книги.

В жизни.

Кухни.

Рабочие смены.

Больницы.

Дворы.

Мастерские.

Автобусы.

Школы.

Спальни.

Гаражи.

Поля.

***

— Что это?

— Места, где рождаются истории, которые никогда не становятся текстами.

***

Сергей почувствовал, как весь том снова меняет направление.

Первый Автор был не вершиной.

Он оказался только ещё одной дверью.

А за ней стояли те, кто никогда не называл себя авторами.

Но чьи жизни питали книги всех остальных.

Человек протянул Сергею руку.

— Пойдёте?

— Куда?

— Туда, где истории существуют без писателей.

Сергей посмотрел на остальных.

Раввин уже вставал.

Фира поправила одежду.

Петрович спросил:

— Там кормят?

Робот поднял ведро наггетсов.

Критик открыл блокнот.

***

Сергей пожал руку незнакомцу.

— Идём.

И впервые за всё путешествие они шагнули не в книгу.

Они шагнули туда, откуда книги когда-то приходят.

Так начиналась

# Глава 56. Люди, которые никогда ничего не писали.