Анархистка из Туркестана. Фрагмент романа

Серое небо нависало над Быково. Ветер гнал по улицам мусор и цветастые националистические листовки. Точно такие же ненормально яркие листовки с солнцеворотом были расклеены по стенам домов.
 «Азиаты, валите домой!..» – «Мигрант – значит шпион» – «Русь для русов!..». 
«Правые славяне» подготавливали свою зимнюю компанию. Мерзко и страшно было думать о том, в каком болоте звериной ненависти увязло общество.
Облезлые коты и тощие собаки попадались чаще прохожих. Впрочем, чем ближе к центру городка мы подходили, тем больше встречали людей. Джентльмены в аккуратных пальто, бабушки в треугольных платочках и напомаженные девицы спешили кто куда.
Взгляд вылавливал и смуглых мигрантов. И почти с каждого восточного лица считывалась предельная настороженность, переходящая в испуг. Ни один мигрант не улыбался.
Что ж. Нацики прибегли – в прямом смысле – к террору. По-русски говоря: к устрашению. Пока что больше к психологическому. Но когда «Белый лев» разинет свою пасть, бритоголовые активнее начнут применять и «физические» методы.
Митинг у вокзала, телепередачи с истероидом Жирдяевым, тонны ярко-ядовитой листовочной макулатуры призваны сломать волю «понаехавших». Чтобы потом ультраправый подонок в паре с грубым полицаем взял мигранта за шиворот, вытряс бы из бедолаги последние деньги и отнял паспорт.
Униженный и ограбленный пролетарий в красном вагоне для депортируемых уедет из Конфедерации, а вонючие боссы «Правых славян» запьют на банкете дорогущим шампанским стейк из китовой акулы.
У меня сжимались кулаки. Я отказывался верить, что угнетенные труженики так беззащитны. Что они способны только терпеть удары, а не бить в ответ. Может быть, мы с храброй Айбалой расшевелим пролетариат?.. Заразим его деятельным гневом против буржуазии?..
- Смотри, – тронула меня за локоть Айбала.
Мы были на маленькой площади с неработающим фонтаном посередке. По одну сторону площади – кафешка и церковь. По другую – небольшое двухэтажное здание с колоннами, похожее на старинный особняк.
Над входом в особняк красовалась видавшая виды табличка с горбатым силуэтом мамонта и выпуклыми крупными буквами: «Палеонтологический музей». О, вот об этой диковинке и сообщил нам интернет, пока мы тряслись в электричке!..
Не сговариваясь, мы направили шаги к музею.
Расписание работы культурного учреждения нигде не висело. Но дверь оказалась открыта.
В кресле у гардеробной дремала колоритная такая бабушка. Вязаный свитер, огромные очки, овечьи кудряшки… И во всем облике – неуловимое сходство с трехсотлетней умудренной и утомленной жизнью черепахой.
Рядом на столике – электрочайник, недопитая чашка. Половинка овсяного печенья на блюдце. Посетителей мирно посапывающая музейная старушка явно не ждала.
- Кхм, – покашляла Айбала.
Бабушка фыркнула и открыла глаза. Удивленно на нас поглядела.
-Здравствуйте, молодые люди. Вы экспозицию хотите посмотреть?..
Похоже, ответ на этот вопрос не был для дамы очевиден.
- Эм. Хотим, – подтвердил я.
- Сейчас, хорошие мои, – засуетилась добрая женщина. – Давайте ваши курточки повешу в гардероб и продам вам билетики…
Бабушка – получается – была и гардеробщицей, и кассиршей. Справляться с двойными обязанностями было тем легче, что музей – как мы без труда догадались – не страдал от наплыва посетителей.
- Венера Христофоровна меня зовут, – представилась бабушка, выдав нам билеты. – Провести вам экскурсию?..
Ого!.. Так Венера Христофоровна еще и  экскурсовод.
Мы с Айбалой с энтузиазмом ухватились за предложение. Надо было видеть, что за теплые огоньки засияли в глазах у бабушки. Пропуская нас в первый зал, Венера Христофоровна с вдохновением и любовью заговорила об основателе музея – не очень известном ученом девятнадцатого столетия  Гаврииле Черном.
- Гавриил Борисович был из наших, из быковских. К естественной истории прикипел еще мальчишкой. Откопал кое-какие окаменелости в окрестностях городка, который тогда был деревенькой. Вы увидите эти находки… Впоследствии Черный много путешествовал по земному шару. И из каждой поездки привозил что-нибудь интересное: череп неандертальца, бивень мамонта, позвонок игуанодона…
Мы посмотрели на личные вещи палеонтолога. На потрепанные – столетней давности – издания его сочинений. Остановились у портрета исследователя.
Венера Христофоровна рассказывала о своем герое с обожанием и страстью.
Черный был просветителем и филантропом. Приобщал народ к миру знаний. Сам учил грамоте смышленых крестьянских детишек.
С таинственным видом Венера Христофоровна сообщила:
- А по убеждениям Гавриил Борисович был революционный народник.
Айбала и я переглянулись.
- В Париже, – почти шепотом продолжила бабуля, – Черный виделся с Элизе Потье.
Кто такой Элизе Потье – мы отлично знали. Это был французский анархо-коммунист. Выдающийся ученый-географ и философ. Закадычный друг Петро Кропотливого.
Хвастаться перед Венерой Христофоровной своей осведомленностью мы не стали. Но до чего приятно было услышать имя французского анархиста!.. Да еще из уст такой милой – влюбленной в науку – бабули.
В следующем зале мы полюбовались трилобитами. Раковинами древних моллюсков. Картинами – кисти все того же Черного – изображающими доисторических рыб и амфибий.
Третий зал производил самое сильное впечатление. Некоторым выставленным здесь экспонатам не было, наверное, аналогов и в крупнейших палеонтологических музеях Европы.
Зубом мастодонта прожженных знатоков, допустим, не удивить. Но вот здоровенным – с мой кулак – жуком в прозрачно-золотом янтаре?.. Идеальной сохранности черепом неандертальца?.. Какой-нибудь коллекционер-олигарх выложил бы за такое дикие миллионы долларов.
Экскурсия по не такому уж большому – но  фантастически богатому – музею закончилась. Вместе с Венерой Христофоровной мы вернулись в холл. Сердце мое бешено стучало. Я был точь-в-точь капельку навеселе.
Мы ведь сейчас совершили путешествие. Черт возьми, мы ненадолго перенеслись в доисторический мир!..
Мамонты. Саблезубые тигры. Неандертальцы… Это же все… так захватывающе!.. Живи я при вольном коммунизме – в гармоничном обществе, которое не нуждалось бы в политических революционерах – стал бы палеонтологом вроде Черного. Рыл бы землю в поиске древних костей. Обмеривал бы кроманьонские черепушки.
Я глянул на Айбалу. Ее щеки пылали румянцем, а глаза блестели. Она тоже явно была в восторге от палеонтологических сокровищ. Что такое презренные деньги или карьерный успех в сравнении с творчеством матери-Природы?..
- Венера Христофоровна. Спасибо вам громадное за экскурсию!.. – от души поблагодарил я. – Это потрясающе. Особенно неандертальская голова.
- Да, Венера Христофоровна!.. – присоединилась ко мне Айбала. – Я будто в сказке побывала. Но в сказке правдивой или, лучше сказать, научно достоверной.
Музейная бабушка не пыталась скрывать, насколько рада нашим похвалам. Ее открытая улыбка была как у девочки, которой подарили красный воздушный шарик и медовый леденец на палочке.
- Ребятки!.. – Венера Христофоровна чуть не прослезилась. – Вы такие славные... Давненько ко мне в музей никто не заглядывал. А настолько любознательные парень и девушка – так и вообще никогда.
Айбала спросила тихо и серьезно:
- Венера Христофорна. Совсем никто не ходит в музей?..
- Ох, дочка. Кому же наши окаменелости-то нужны?.. – понурилась бабуля. – Взрослым давно ничего не надо, кроме денег. А молодежь?.. Кто в смартфоне увяз. Кто водку хлещет. А кто и вовсе подался в эти – в правые…
- В неонацисты, – обозначил я.
- Закроют музей, – вздохнула смотрительница. – Коллекцию всю растащат. Администрация городка давно точит на меня зуб. Мол, электричество в музей подавай, отопление подавай, а приходу в бюджет никакого… В прошлом году британец приезжал. Совал доллары да евро. Половину экспозиции готов был скупить. А я отказала. Все же, народу должны принадлежать эти редкости. Пусть сейчас это и неинтересно никому…
У меня заныло сердце. Столько боли было в признаниях бабули!..
- Выгонят меня на пенсию, а лавочку прикроют, – закончила бедная старушка.
- Варвара Христофоровна!.. – даже с какой-то нежностью сказала Айбала. – Вы очень добрая и хорошая. И так любите науку. Мы к вам обязательно еще наведаемся.
- Спасибо, котятки!.. – старая женщина совсем растрогалась. – Приходите, приходите. И совет вам да любовь!..
Совет да любовь?.. Я смущенно улыбнулся, припоминая мои эротические сны. Бабушка решила: мы с Айбалой пара!..
Айбала – та и бровью не повела.

________

Данный текст - одна из глав моего остросоциального условно-реалистического романа "Анархистка из Туркестана". Целиком роман выложен на сайте "ЛитСовет"