Ротация кадров

Дверь открылась без стука. Егор поднял голову.
На пороге стоял посетитель. Темный френч, застегнутый на все пуговицы. Вычищенная обувь. Военная выправка.
«На инспектора похож» - поправился в определении Егор, глянув в ледяные глаза.
Между тем вошедший медленно обвел взглядом помещение, задержавшись на секунду дольше положенного на фигуре новичка.
- Отдел по борьбе с человеческой угрозой, капитан Громов. – озвучил свои данные капитан и предъявил удостоверение. – Проверка сотрудника.
Серый медленно поднялся.
- Какого сотрудника? – спокойно спросил он.
Капитан вытащил из планшета документ.
- Сотрудник. Категория Б. – прочел он данные. – Отсутствует формуляр 14-В, сопроводительная документация – отсутствует. Удостоверение о выгрузке – отсутствует.
Он поднял глаза и вопросительно уставился на Серого.
- Сотрудник Категории Б был принят по упрощенной схеме регистрации, - ответил Серый. – Поскольку на сотруднике отсутствовала транспортировочная униформа.
Громов хмыкнул.
- Я должен провести беседу и удостоверить благонадежность сотрудника.
Серый шумно сглотнул набежавшую слюну, посмотрел на Артура, потом перевел красные глаза на Егора.
- Приступайте.
Громов обвел взглядом сотрудников отдела, безошибочно определил новичка и уселся перед столом Егора на стул для посетителей.
- Попрошу отвечать на мои вопросы четко и однозначно, - предупредил он Егора, открывая тонкую папку с личным делом. – Имя-фамилия?
Егор побледнел. Кулаки невольно сжались так, что хрустнула ручка.
- Сотрудник, - прохрипел он, откашлялся и продолжил уже нормальным голосом: - Категория Б.
- Назовите место предыдущей работы и квалификационную категорию.
Глаза Егора в поиске поддержки дёрнулись к Артуру. Но тот промолчал, шумно выдыхая воздух.
Серый замер, затаив дыхание.
- Я… не помню, - пробормотал наконец Егор. – Предположительно квалификационная категория соответствует нормативам.
- Предположительно? То есть вы не проходили вступительные тесты при заступлении на должность?
В кабинете стало очень тихо. Громов молча ожидал ответа, уголки губ подрагивали, норовя превратиться в торжествующую улыбку.
И в этот момент завыла сирена.
Тут же помещение заполнил невыносимо тошнотворный запах теплого сырого мяса.
- Тревога! Тревога! Самосбор! Все сотрудникам оставаться на местах. Изолировать помещение до окончания Самосбора. Тревога! Тревога!
- Артур, коммуникации! – рявкнул Серый, бросаясь к выходу.
Артур кинулся в санузел и оттуда послышался металлический скрип. Серый же захлопнул дверь и навалился на бронированную откатную дверь у входа.
- Заело! – Серый обернул бледное лицо. – Помогите!
Капитан бросился на помощь. Егор, ничего не понимая, тоже. Втроем они кое-как сдвинули гермодверь и та медленно начала закрываться с влажным шипением, уходя в пазы.
Наконец створка защелкнулась с протяжным металлическим перебором. Звук сирены сразу стал тихим, словно они оказались под водой.
Серый отступил на шаг, отлепив мокрые ладони от стального листа. Выдохнул.
Громов отер выступившие на лбу капельки пота и оправил форму.
Егор прислонился к стене. Ноги дрожали. Руки тоже ходили ходуном.
- Что это - Самосбор? – тихо спросил он у Серого. – Террористический акт? Ядерная атака?
Громов сжал кулаки и посмотрел на Серого.
- Почему не провели политинформацию сотрудника? – поинтересовался он.
Серый, еще бледный и с трясущимися руками, огрызнулся:
- Политинформация была запланирована на третье число.
- Я проверю график.
- Проверяй. Только сначала предоставь мандат на аудит, капитан.
Громов сжал челюсть.
- Артур! – Серый развернулся к проходу в ванную.
Артур вышел из санузла, вытирая руки грязной тряпкой.
- Сток перекрыл?
Артур молча кивнул.
- Надо проверить.
Серый двинулся в санузел. Громов с Артуром и Егор молча пошли следом. Помещение было тесным, с голыми бетонными стенами. Ржавая ванна, до краев наполненная водой, была прикрыта листом фанеры, и Егор только сейчас понял – зачем.
Серый склонился над толчком, который был прикрыт бронированной гермокрышкой, и подергал навесной замок.
- В прошлый раз ты не защелкнул стопор. Хорошо я вовремя заметил. – проговорил Серый, внимательно разглядывая крышку. – Метал дряхловато выглядит. Надо бы проверить двери и крышку на точильщиков. Как только самосбор кончится – вызову бригаду.
- Вентили, - громко вдруг произнес Громов и ткнул пальцем в стену.
Егор посмотрел на трубы. Два вентиля. Красный и синий. Оба были открыты.
- Вентили не перекрыты. – ровным голосом констатировал Громов.
Артур бросился вперед и одним движением подкрутил оба крана.
- В прошлый раз замок, сейчас вентили, – сказал спокойно Громов. – Нехорошая тенденция наблюдается товарищ Артур.
Артур замер. Пальцы, еще лежавшие на красной и синей ручке, побелели. Егор увидел, как напряглась и закаменела его спина.
- Я был пьян, - тихо сказал Артур, наконец повернувшись. – В дугу. Бывает.
- Пункт Е-21б. Нарушение устава. Несерьезное, но нарушение. Допустим. А сейчас? Вы тоже пьяны? – спросил Громов.
Стало тихо.
Секунда.
Другая.
- Я не успел перекрыть. Сергей Михайлович меня позвал, - произнес наконец Артур.
Егор ничего не понял. Что происходит? Почему это так важно?
- Допустим, - неожиданно сделав шаг назад, согласился Громов. – Предлагаю вернуться к работе.
Он вышел первым. Следом шел Серый, шаркая ногами по липкому бетонному полу.
Они вернулись в кабинет. Молча.
Громов сел за стол. Положил папку. Открыл.
Егор подошел к гермодвери и приложил ладонь, словно пытаясь наощупь понять, что там сейчас происходит снаружи.
- А что с другими отделами? – спросил он не оборачиваясь. – А столовая? Отдел регистраций? Там же люди. Что с ними?
- Все действуют согласно инструкции, - ровно ответил Серый.
- А если кто-то не успел? Если кто-то не добежал?
Артур подал плечами:
- Ну, значит не успел. Бывает.
Егор обернулся.
- Что случается с теми, кто не успел? – переспросил он.
В ответ тишина.
Громов кашлянул. Перелистнул листы дела.
- Продолжим беседу, - ровно сказал он. - Вы не помните место предыдущей работы? Квалификационную категорию?
Егор остановился у стола и так и остался стоять.
- Не помню, - подтвердил он.
Серый шумно выдохнул, плюхнувшись на свое место. Громов глазом не повел.
- Кто проводил ваши документы? - продолжил он спокойно. - Сотрудник сопровождения? Кто курировал транспортировку?
Егор помолчал. Секунду. Две. Он посмотрел на Серого, потом на Артура.
- Я шёл в поликлинику, - сказал он наконец тихо. - У меня был талон. Номер в очереди. А потом... Я оказался здесь. Голый. Только талончик в руке.
Громов поднял глаза.
- То есть, - сказал он медленно. - Вы не проходили квалификационное ранжирование перед транспортировкой?
Серый вмешался прежде, чем Егор успел ответить.
- Вы в своём уме? - спросил он резко. - Как он мог не пройти ранжирование, если был транспортирован?
Громов не ответил, разглядывая Егора.
И Егор попытался оправдаться, сам не зная, зачем:
- Наверно, у меня аллергия на транспортировку. Из-за этого я и потерял память.
Пауза.
- Как интересно, - сказал Громов не громко и повернулся к Серому. - Сотрудник принят без документов. Без подтверждённой квалификации. С потерей памяти. Сотрудник хотя бы в курсе о политической роли партии в деле построения общества равных возможностей? С опорой на пролетарскую солидарность? Научно-технический прогресс? Централизованную организацию экономики?
Серый открыл рот, хотел что-то сказать. Он поднялся со стула и шагнул вперед, но ничего не успел.
За дверью послышался шорох, словно кто-то стал скрести стальными когтями по железу. Они все обернулись.
- Помогите… - прошептал тонкий голос. – Дверь. Откройте. Помогите!
И снова кто-то заскребся.
- Там человек! Надо открыть.
Егор попытался подняться, но Громов до боли сжал его за локоть, вынуждая остаться на месте. Бледный как лист бумаги он отрицательно покачал головой:
- Нельзя. Дверь нельзя открывать ни в коем случае, после тревоги. – громким шепотом предупредил Громов.
Артур сглотнул.
- Мы продолжаем, - громко объявил Громов, пытаясь заглушить то, что происходило за дверью. – Вы не ответили, было ли проведено с сотрудником собеседование с целью определения его политических убеждений?
В дверь что-то заколотилось с дикой яростью, словно некто намеревался вынести бронированную створку. Потом Егор услышал какое-то верещание и в один миг наступила тишина.
- Ну, - через две секунды тишины спросил Громов у Серого.
- Не успели. У нас аврал был. Две директивы в течение суток.
Егор перевел взгляд с Громова на начальника отдела.
- Вы в своем уме? – прохрипел он. - Там за дверью сейчас черти что происходит! А вы про собеседования выясняете? Там… что там происходит? Почему нельзя выходить? Почему нельзя открывать?
- Самосбор, - ответил Громов и ткнул пальцем в гермодверь. – Там самосбор. Что это не знает никто, потому что никто не выживает, чтобы рассказать, что это такое.
Снова стало тихо.
Завыла сирена – рабочий день окончен.
Все замерли.
Потом из громкоговорителя раздался голос. Ровный. Без эмоций:
- В связи со сложившейся затяжной ситуацией со сроками Самосбора, сотрудникам предоставляются пайки согласно штатному расписанию.
На столе материализовались три упаковки сухпайка.
- На четверых поделим, - решил Серый, глянув искоса на Громова.
И с лиц их тут же исчезла настороженность. Артур взял со стола электрочайник и пошел в ванную. Было слышно, как стукнула крышка и зажурчала вода.
Серый распаковал упаковку и достал несколько банок консервов, пакетики с чаем и сахаром и три ложки.
Громов достал индивидуальную горелку, собрал ее, зажег и водрузил сверху вскрытую Серым банку.
Егор развернул упаковки сахара. В каждой – по два кусочка.
- Если на четверых делить, выйдет по полтора куска, - сообщил он и Серый кивнул – действуй.
Егор принялся ломать сахарные параллелепипеды, стараясь чтобы выходили две равные части.
В дверь снова стали скрестись, но теперь никто даже не обернулся. Все смотрели на консервы. Закипел чайник и Артур бросил туда все три пакетика сразу.
Через минуту они ели из банок ложками, стараясь соблюдать очередность. Каша была еще более мерзкая чем в столовке, но она была горячей, и Егор то и дело облизывал ложку в ожидании своей очереди.
Потом Артур разлил чай по стаканам, от которых еще воняло самогоном. Егор взял свой, обжигая пальцы и глотнул. Кипяток прокатился по пищеводу, но он даже не поморщился и, откинувшись на спинку стула, спросил:
- А сколько этот самосбор продолжается?
Все замерли, уставившись на него как на полного идиота.
- Продолжительность самосбора не определена нормативными документами, - сообщил наконец Серый. – Когда закончится, тогда и закончится. Ясно?
Егор молча кивнул.
- Пора спать, - объявил Серый, убедившись, что Егор усвоил информацию.
Они направились в соседнюю комнату, где вдоль стен стояло три кровати с панцирными сетками. Молча и без команды сотрудники стали сдвигать их вместе.
Егор лег между Артуром и Серым. Громов – с краю.
Лежать было неприятно. Ни разу не стиранное серое белье воняло затхлостью. От сырой подушки и одеяла исходил холод, не дававший согреться. Егор молча смотрел в потолок на старые разводы и пятна, пытаясь убедить себя, что это карта мира.
- Как вы тут живете? – наконец тихо спросил он. – Неужели никто и никогда не пытался выбраться?
Серый медленно повернул голову.
- Как? – спросил он.
- Ну… - Егор запнулся на секунду, потом нашелся: - Хоть в окно вылезти.
Артур беззлобно ухмыльнулся.
- Ну вылези, - произнес он. – Если такой храбрый.
Егор хотел ответить, но тут заговорил Громов. Монотонно, словно читая инструкцию:
- Мы живем счастливо и в гармонии с линией Партии.
Стало тихо.
Егор вздохнул.
Через десять секунд Серый объявил:
- Давайте спать, товарищи.
Никто не возразил. И в тишине Егор услышал, как за гермодверью кто-то скребется. Тихо, настойчиво, в полной уверенности в том, что его впустят.
На четвертый день самосбора они уже привычно разделили паек на четверых. Егор расчертил в холодной каше полосу – 0,25%. Отъел свою часть, протянул Громову и стал ждать долю от Серого и Громова.
«Было бы трое, не пришлось кусочничать», - подумал устало он.
После каждого приема пищи жрать хотелось только еще больше.
- Когда это кончится? – спросил он и посмотрел на Серого.
Тот молча выковыривал холодные куски из банки – греть еду они бросили на третий день.
- Я спросил.
- Считай, что ты в отпуске, - ровно ответил наконец Серый, пережевывая кусок вязкой каши. – Вынужденный простой. Постановления не надо придумывать. Пайки выдают. Чего тебе ещё?
Егор резко вскинулся и произнес нервно повышенным тоном:
- Почему власти не реагируют? Ведь простой снижает эффективность труда! Почему не решают данную ситуацию? И какого черта там вообще происходит? - Он ткнул пальцем в дверь, из-за которой слышались стоны и царапанье.
Громов отложил ложку. Вытер губы ладонью и посмотрел на Серого.
- Вам не кажется, что пора провести политинформацию для нового сотрудника? – спросил он с явной угрозой в голосе.
Серый побледнел, замер на пару секунд, а потом сдулся и устало кивнул.
- Хорошо. Артур просветит новенького.
Артур выпрямился, и Егор увидел, как напряглись его плечи.
- Отлично. – Громов взял планшет и достал чистый лист бумаги, уставившись на Артура. – Я буду вести протокол.
За дверью послышался шорох и чьи-то удаляющиеся шаги.
Артур откашлялся и заговорил ровным голосом, словно школьник, читающий стихотворение, выученное наизусть:
- Партия – руководящая и направляющая сила общества. Задачей партии является построение общества равных возможностей с опорой на пролетарскую солидарность, - Артур чуть запнулся, брови его сошлись на переносице.
- На научно-технический прогресс, - не поднимая головы подсказал Громов.
Артур кивнул:
- Да. На научно-технический прогресс и централизованную организацию экономики. Это понятно?
Егор согласился:
- Это понятно. Непонятно как сюда самосбор вписывается и что это вообще такое?
Артур замер на полсекунды, скосил взгляд на Громова, сглотнул.
- Самосбор - теоретически возможное явление. – сказал Артур, не сводя глаз с Громова. - Партия предпринимает необходимые меры для минимизации ущерба.
- Меры? Просто запираться и ждать?
- Это протокол, - ответил Артур и с вызовом посмотрел на новичка.
- То есть Партия не может справиться с Самосбором?
В комнате стало очень тихо. Громов резко выпрямился, склонил голову на бок. Артур побелел. Даже Серый, который смолил папиросу, привалившись к стене, замер.
- Соблюдение протоколов обеспечивает безопасность, - наконец произнес Серый.
- А за окном что? Вообще наружу можно выйти? – никак не мог угомониться Егор, измученный долгим пребыванием в закрытом помещении.
- Всё, политинформация закончена, - отрезал Серый. Он бросил недокуренный бычок на пол и растер сапогом. – Задачей политинформации является разъяснение линии Партии. Мы не обсуждаем эти вопросы.
- А если я вот сейчас окно открою и наружу вылезу? Там что?
- Это будет нарушение Протоколов и Постановления 322.
- Я не спрашиваю, что я нарушаю. Я хочу знать, что снаружи!
- Если вы будете знать все Постановления – вопросов не возникнет.
- Плевал я на Постановления. – Егор шагнул к окну с намерением его открыть.
Но окно оказалось без ручек. Более того, сам вид из окна оказался очень качественной полупрозрачной репродукцией. Он положил ладонь на стекло – оно было теплым, словно за стеклом не было улицы.
- Как его открыть? – спросил он и попытался ногтем сковырнуть пленку.
- Оно не открывается. – Отозвался Серый.
Егор шагнул назад. Глянул на вид из окна.
- Красивая картинка, но непонятно, что за ней. - Егор схватил стул и объявил: – Не страшно, сейчас мы узнаем, что там.
- Там бетон! – рявкнул Артур, прыгнув на него.
Стул грохнулся на пол. Егор пошатнулся, но удержался. Артур вцепился ему в рубаху, пытаясь оттащить от окна. Лицо - белое, как бумага. Зрачки сжались в точки.
- Идиот! Окно нельзя открывать! Там бетон!
- Какой бетон? – не понял Егор и дернулся, пытаясь освободиться. - Окно фальшивка?
Серый вздрогнул при слове «бетон». Громов тоже.
Громов резко поднялся.
- Бетон, говоришь, там? – тихо переспросил он. - Откуда знаешь?
Артур молчал. И тогда Громов задал еще один вопрос:
- Может чувствуешь?
Егор вдруг увидел, как бледное лицо Артура стало покрываться красными пятнами.
И сотрудник сломался.
Он рванул рубаху так, что пуговицы брызнули во все стороны. На груди у Артура Егор разглядел страшный шрам от ожога в виде спирали.
- Вы не понимаете! Вы пустые! – Закричал он истошным голосом. – Бетоноворот – истина во веки веков! Катарсис близок и ГХ падёт! И воздвигнется «Сектор обетованный»!
Серый уставился на коллегу широко раскрывшимися от ужаса глазами.
- Так ты… - заговорил он, но голос сорвался. Он сглотнул и попробовал снова: - Ты не случайно крышку открытой оставил? И вентили…
Артур взглянул на начальство и улыбнулся. Широкой, безумной улыбкой.
Егор почувствовал, как волоски на руке встали дыбом.
- Это было спасение, которое я хотел даровать. Но вы все – пустые. Вы недостойны милости. Вы сгниете заживо в Самосборе. Вы…
Серый не слушал. Он смотрел на Артура и в голове крутилась только одна мысль: «Пять лет. Пять лет они сидели в одном кабинете. Вместе ели. Он знал как у Артура трясутся руки после перепоя. Знал, что тот всегда забывал выключать свет в санузле. И все это время…"
- Бетоноворот, - прошептал Серый. – Ты всё это время…
- Да, я всё это время!
Артур зарычал и бросился вперед, растопыренными пальцами норовя достать до горла Серого. Тот отпрыгнул. Но Артур оказался быстрее. Серый захрипел, когда скрюченные пальцы стальным захватом сомкнулись на его шее.
Выстрел.
Артур замер на секунду. Потом обмяк и мешком завалился набок. Громов опустил пистолет.
Егор посмотрел на них обоих и кивнул, потом опустил глаза на Артура, который умирал. Мелкая дрожь била скорчившееся тело.
- Что теперь будет? – спросил Егор.
Серый только хмыкнул, растирая шею, на которой остались красные отпечатки.
- Ну как что. У нас опять некомплект. Мы уже превысили лимит на количество заявок по новым сотрудникам. – переведя взгляд на Громова, добавил с нескрываемой насмешкой: - Спасибо товарищ. Помогли отделу.
- Согласно постановлению 322, - объявил Громов ровным голосом, потом повернул голову к Серому, который пытался откашляться и спокойно сказал: - Я оформлю протокол. Вы подпишете, как свидетели.
Серый кивнул.
- Подпишем, - обреченно сказал он.
Громов убрал револьвер. Нагнулся над телом и проверил пульс. Потом подошел к столу и достал из планшета чистый лист. Сел.
Серый и Егор молча стояли перед ним, наблюдая за тем, как ОБЧУшник водит ручкой по бумаге. Егор то и дело оглядывался на тело и пытался перехватить взгляд Громова.
- Пиши капитан, - сказал вдруг Серый, доставая сигареты. Чиркнув спичкой, он закурил, сделав сразу длинную затяжку. – И не забудь добавить, как кантовался тут четыре дня с врагом Партии и ел с ним из одной банки.
Громов поднял голову, и Егор увидел, как дернулся вверх кадык.
- Разумеется, - спокойно согласился Громов. – Все будет зафиксировано.
Он снова опустил голову и продолжил писанину.
Серый докурил и взялся за вторую сигарету, когда Громов закончил составление протокола.
- Подпишите, - сказал он, придвинул лист Серому.
Тот взял ручку и не глядя поставил роспись. Потом передал перо Егору.
Егор собрался было тоже автоматически удостоверить документ, на взгляд зацепился за слово – наблюдатель. Глаза скользнули по ровным буквам и брови удивленно приподнялись.
- Примечание. – начал читать он вслух. – В связи с обнаружением ячейки последователей Бетоноворота в третьем отделе, требуется провести проверку сотрудников и внедрить наблюдателя.
Егор замолчал, повернул голову к Серому. Тот докурил, вмял окурок в стену и спокойно проговорил:
- Ты решил нас прикрыть?
- Я следую процедуре, - спокойно ответил Громов, закладывая бумагу в синий конверт.
- Ты был с нами весь Самосбор. Ты знаешь, что мы не… Зачем подаешь заявку на наблюдателя?
Громов моргнул, пытаясь вытравить из памяти Егора, разламывающего куски сахара и Серого, который разделил три пайка на четверых. Он не должен об этом думать.
- Я действую по инструкции и согласно Протоколу, - спокойно сказал он.
Серый смотрел на него несколько секунд, а потом молча кивнул, принимая помощь.
Громов запечатал конверт и бросил в центр стола.
Покончив с формальностями, Громов занялся телом.
- Отнесем его в спальню, - сказал он.
Они втроём подняли тело. Тяжёлое, неподатливое. Громов держал за плечи, Серый за ноги, Егор поддерживал посередине, стараясь не смотреть в лицо. В спальне три сдвинутые кровати, на которых они спали вчетвером. Громов кивнул на пол у стены.
- Положим тут.
Они опустили тело на бетон. Громов снял с ближайшей кровати серую простыню и накрыл тело. Простыня легла неровно, обозначив бугор плеча, впадину живота, угол согнутого колена.
Громов скатал одно одеяло в валик и когда вышел, подоткнул щель под дверью.
Они вернулись в кабинет. Никто ничего не говорил. Только гудела лампа под потолком.
Через час на столе материализовались три упаковки сухпайка.
- Теперь можно не делить, - сказал Серый и раздал каждому по пакету.
Они принялись за еду. Егор открыл банку и стал ковырять плотную желтую массу, не сводя взгляда со стола, на котором стояло четыре стакана.
Серый проследил за его взглядом. Лицо дёрнулось. Он резко отставил банку, встал, взял четвертый стакан — и швырнул об пол. Стекло брызнуло во все стороны. Серый смотрел на осколки, тяжело дыша. Потом сгрёб их ногой в угол — торопливо, зло, как будто хотел закопать.
- Теперь ешь, - приказал он Егору, не глядя.
Егор послушно сунул ложку в рот. Каша была холодная, но он съел всё и не почувствовал вкуса.
Самосбор длился еще два дня.
Все это время они сидели в кабинете. В спальне, на полу лежало тело Артура, прикрытое простыней. Дверь была плотно закрыта. Но все равно пахло. Они ели паек на троих, спали на полу и молчали.
На третий день сирена известила о конце Самосбора.
Вскоре в отдел постучали.
Гермодверь открылась с мягким шипением и в нос ударили ароматы плесени и озона. На пороге стояли ликвидаторы в черных прорезиненных комбинезонах, противогазах, с распылителями.
Один из них шагнул внутрь.
- Где тело?
Громов молча кивнул головой в сторону спальни.
Ликвидатор открыл дверь. Заглянул и обернулся:
- Этот?
- Этот, - подтвердил Громов.
Ликвидатор сделал знак рукой и появилось двое с носилками. Они вошли, уложили бывшего сотрудника на носилки и вынесли тело.
Егор молча смотрел на происходящее. В какой-то момент ему показалось, что это сон. Большой, страшный, не прекращающийся сон. Он ущипнул себя за руку, ничего не почувствовал и только теперь осознал – это не сон.
После этого ликвидаторы прошлись по отделу, густо полив все дезинфицирующей жидкостью.
Потом дверь закрылась.
Они остались втроём. В пустой комнате. А вечером пришел приказ.
Синий конверт мягко упал на стол.
Громов вскрыл. Прочитал. Молча. Потом посмотрел на Серого и передал ему бумагу.
Серый пробежал глазами, а потом стал читать вслух:
- Приказ… назначить в третий отдел… Громова Андрея Валерьевича на должность сотрудника, категория Б.
Серый сложил аккуратно лист бумаги по заломам, положил на стол и посмотрел на Громова.
- Андрей значит? – спросил он.
- Андрей, - кивнул тот.
- Добро пожаловать в отдел, товарищ Андрей, - сказал Серый. – Надеюсь, ты будешь полезен отделу и делу Партии.
Андрей кивнул, уселся за стол Артура и открыл папку, лежавшую на столе.
Серый открыл шкафчик, вытащил бутылку и разлил жидкость в рюмки. Поставил одну перед Егором, вторую перед Андреем. Третью взял себе.
- За отдел, - просто сказал он.
Все выпили.
- Хорошо, - кивнул Серый. – За работу, товарищи.