Этюд Аэлита. Умный дом против человека

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла в кабинет профессора с планшетом, на экране которого светилась схема квартиры с разноцветными значками, похожими на мины на карте боевых действий. Голос её звучал глухо, будто она не выспалась несколько ночей подряд, что, впрочем, было правдой.
— Дом меня не слушается, — объявила она, падая в кресло.
Профессор отложил книгу.
— Дом?
— Умный дом, — уточнила Лесли, входя следом с чашкой в руке и явным облегчением на лице человека, который наконец сбежал с поля боя. — Она автоматизировала квартиру. Полностью. Свет, шторы, отопление, чайник, даже кормушку для кота.
— Это было прогрессивно, — с достоинством сказала Аэлита. — Я произношу фразу, и дом реагирует. Как в фильмах про будущее.
— И как реагирует? — спросил профессор.
Аэлита вздохнула.
— Сначала всё было прекрасно. Я говорила: «Свет потеплее», свет становился тёплым. Я говорила: «Шторы закрыть», шторы закрывались. Я почувствовала себя, наконец, хозяйкой ситуации.
— Ключевое слово «сначала», — вставила Лесли.
— Что случилось потом? — уточнил профессор.
— Потом я завела привычку разговаривать вслух сама с собой, — призналась Аэлита. — Обсуждаю статью, репетирую разговор с редактором, иногда просто ворчу. Дом слушает постоянно.
— И принимает ворчание за команды, — подхватила Лесли, отпивая чай. — Вчера она сказала вслух: «Ну вот, опять темно, как в подвале какого-то безнадёжного дела». Дом воспринял «темно» как сигнал и выключил весь свет. В квартире.
— В девять вечера! — трагически добавила Аэлита. — Я осталась в кромешной темноте, споткнулась о кота, кот заорал, я заорала, дом решил, что крик означает тревогу, и включил сирену.
Профессор чуть приподнял бровь.
— У вас есть сирена?
— Была функция «оповещение о вторжении», — вздохнула Аэлита. — Я забыла её отключить после установки. В итоге сосед вызвал охрану, охрана приехала, я стояла в дверях в пижаме и объясняла, что вторглась только я сама, в темноте, спотыкаясь о собственного кота.
Лесли не удержалась от смеха.
— А сегодня утром что было?
— Сегодня утром, — Аэлита прикрыла лицо рукой, — я разговаривала по телефону с подругой и упомянула, что хочу пить. Дом включил чайник. Через пять минут я снова сказала это же слово в другом контексте, обсуждая статью про жажду славы. Чайник включился второй раз, потом третий. К обеду у меня было готово столько кипятка, что хватило бы на небольшую баню.
Профессор сложил руки на столе, с трудом сохраняя серьёзное лицо.
— А кормушка для кота?
— Кормушка реагирует на слово «есть», — мрачно сказала Аэлита. — Я весь день говорю фразы вроде «у меня есть идея» или «здесь есть логика». Кот за сегодня получил корм одиннадцать раз. Он уже отказывается подходить к миске, лежит на шкафу и смотрит на меня укоризненно.
— Кот наконец солидарен со мной, — заметила Лесли.
Профессор сложил пальцы домиком.
— Аэлита, вы создали систему, которая слушает вас буквально, без понимания контекста. И теперь злитесь, что она не слышит вас так, как слышит человек.
— Это ведь умный дом! Разве он не должен понимать, что я имею в виду?
— Он умный ровно настолько, насколько умны заложенные в него правила, — сказал профессор. — Пока вы не научитесь фильтровать собственную речь рядом с микрофоном, дом будет честно исполнять то, что слышит, а не то, что вы подразумеваете.
— То есть проблема не в доме?
— Проблема в том, что вы разговариваете с собой вслух чаще, чем отдаёте себе отчёт, — мягко заметил профессор. — Дом просто зеркало этой привычки, только без чувства такта.
Аэлита притихла, обдумывая.
— Значит, мне нужно либо молчать дома, либо отключить микрофоны.
— Или начать выбирать слова, — предложила Лесли. — Заодно и с редактором говорить научишься точнее.
— Скучный совет, — вздохнула Аэлита, — но, кажется, единственный рабочий.
Они поднялись. Из коридора донеслось: «А если дом решит, что молчание тоже команда? Вдруг он начнёт выключать саму меня...»
Профессор посмотрел на карандаш, спокойно лежащий на столе без единого микрофона в его биографии, и записал в блокноте: «Спросить у Амаль, не установила ли она случайно что-то умное в приёмной. На всякий случай, до того, как здесь тоже завоет сирена».


Конец эпизода.