Глава 4. Уходим через десять минут

Макс уже двигался. Медленно, без резких движений, но двигался — вперёд, к Лёхе, к Сигелу, к охране, ко всему этому.
— Десять минут, — сказал он себе под нос. Потом громче, Алисе и Соне: — Десять минут. Отсчёт пошёл. Готовьте прыжок.
— Макс, — Алиса не отрывала глаз от Сигела, — мы же ещё ничего не…
— Десять. Минут.
У машины тем временем Сигел разглядывал Лёху. Спокойно. Почти благодушно.
— «Видно же», — повторил он. И вдруг улыбнулся. Улыбка была нехорошая. Такая, при которой хочется спрятаться за кого-нибудь крупного. — Ты мне нравишься. Есть в тебе что-то… — он сделал неопределённый жест. — Не отсюда.
Лёха, вместо того чтобы напрячься, расплылся.
— Так и есть!
— Лёха, — тихо сказал Макс, подойдя.
— А это что? — Сигел повернул голову. Посмотрел на Макса. Потом на Алису и Соню, которые подтянулись следом. Потом на Егора. Потом снова на кота — кот не сдвинулся ни на сантиметр.
— А это мои, — сказал Лёха. И, спохватившись, — то есть, наша компания. Мы… путешествуем.
— Путешествуете. — Сигел оглядел пустыню. Пустыня не изменилась. — По пустыне.
— Да.
— В кроссовках.
Лёха посмотрел на свои кроссовки. Соня посмотрела на свои. Все посмотрели на свои кроссовки и молча признали, что тут крыться не получится.
— Хорошие, — сказал Сигел. — И что, удобные?
— Очень.
— И где такие продают?
Пауза.
Егор открыл рот. Соня наступила ему на ногу. Егор закрыл рот.
Кот встал. Спокойно, как будто его это не касалось. Подошёл к машине. Обнюхал колесо. Потом — дверцу. Потом — с независимым видом полез на капот и уселся там, свесив хвост. Как будто машина была его.
Охрана напряглась. Сигел, наоборот, повернулся к коту. Полностью.
Это дало Максу пять секунд. Он использовал их полностью.
— Нам пора, — сказал он, глядя Сигелу в глаза. — Извините за беспокойство. Мы не хотели.
— Куда пора?
— Туда. — Макс махнул куда-то в сторону противоположного направления. — Обратно.
— В пустыню?
— Да.
— Пешком?
Макс задумался на полсекунды.
— Да.
Сигел смотрел на него долго. Потом на Лёху. Потом на кота на капоте. Потом снова на Макса.
— Знаешь что, — сказал он. — Мне интересно. Я хочу знать, откуда вы. И хочу знать, кто вы такие. — Он кивнул одному из охраны. — Арти, будь добр.
Арти сделал шаг. Второй. За ним — второй охранник. Они двигались без спешки, но двигались уверенно — так, как двигаются люди, которым раньше не приходилось догонять.
Соня вцепилась Алисе в руку.
— Алиса. Кнопка.
— Я держу.
— Держи крепче.
Кот с капота смотрел на Арти. Спокойно. С полным пониманием того, что сейчас произойдёт.
И — когда Арти уже подходил — спрыгнул. Прямо на дорожку перед ним. Мягко, бесшумно, как тень. Арти остановился — рефлекторно, как останавливается любой человек, перед которым что-то неожиданно упало с неба. И на этой секунде Кот сделал то, чего от него никто не ожидал.
Он поднял трубку. Выдохнул из неё дым — откуда дым, никто не понял, но дым был. И сказал — не Арти, не Сигелу, вообще никому конкретно:
— Хороший вечер. Тёплый. Пахнет… — он потянул носом, — большими деньгами.
Сигел замер.
Кот медленно повернул к нему голову.
— Только вот совет, — сказал он. — Дом стройте крепче. На «Ф» название возьмите. Будет бегать долго.
Тишина.
Арти не двигался. Второй охранник не двигался. Сигел смотрел на кота, и на его лице происходило что-то, что в отчётах потом назовут «сложной гаммой эмоций».
— Что он сказал? — спросил Арти.
— Не знаю, — сказал второй.
Кот поднял трубку чуть выше. Как следователь — палец.
— И ещё. Тут скоро будет вода. Много воды. Но не море. — Он вздохнул. — Я проверял.
И тогда Макс сорвал голос:
— ЛЁХА! АЛИСА! СОНЯ! ЕГОР! СЕЙЧАС!
Алиса нажала.
Вспышка — но не сразу. Сначала Лёха сделал шаг — неправильный, к Сигелу, будто хотел что-то ещё сказать. Макс схватил его за шиворот. Егор споткнулся о камень. Соня поймала Егора. Кот — Кот спокойно сидел и не двигался с места, как будто время его не касалось. Последнее, что они видели в мареве сороковых: пустыня, машина, человек в светлом костюме — и на песке, чуть поодаль, чёрный след, которого до них здесь не было.
И — где-то за миг до прыжка — на лице Сигела мелькнуло выражение, которое потом двенадцать лет не давало ему спокойно спать. Он не испугался. Он — прикидывал.
Хлопок.
Пустой пол.