Предисловие к четвёртому тому

Автор, которого никто не писал

Когда я начинал путешествие по Вселенной Проза.ру, всё казалось довольно понятным.

Есть автор.

Есть произведение.

Есть читатель.

Автор пишет, читатель читает, а между ними иногда возникает рецензия — короткий мостик, по которому два совершенно незнакомых человека могут пройти навстречу друг другу.

Но чем дольше продолжалось путешествие, тем меньше оставалось простых ответов.

Выяснилось, что произведение не заканчивается последней точкой. Прочитанный рассказ способен пробудить воспоминание, изменить решение, восстановить дружбу или заставить человека впервые произнести слова, которые он носил в себе много лет.

Потом стало понятно, что читатель тоже меняет произведение. Он находит в нём то, чего автор не замечал. Приносит собственную историю. Задаёт вопрос — и написанный мир вынужден искать новый ответ.

Дальше произошло ещё более странное.

Герои начали спорить с авторами.

Ненаписанные главы потребовали права на существование.

Забытые произведения отказались исчезать.

Персонажи обнаружили, что их судьбы зависят от человека, который однажды сел перед чистым экраном и решил, кому из них жить, кого любить, кого потерять и на какой странице умереть.

Казалось бы, после этого меня уже трудно чем-нибудь удивить.

Я ошибался.

Третий том закончился там, где должна была находиться граница между литературой и действительностью. Но никакой границы мы не обнаружили. На её месте оказалась ещё одна дверь.

За дверью стоял человек с рукописью.

Он не просил прочитать его произведение.

Не ждал рецензии.

Не хотел попасть в книгу.

Он утверждал, что книга уже принадлежит ему.

Более того, по его словам, он написал всех нас: меня, моих спутников, встреченных авторов, читателей и даже тех, кто был уверен, что никогда не становился литературным героем.

Так началось новое путешествие.

В первых томах я входил в кабинеты писателей. Теперь мне предстояло войти в кабинет того, кто объявил себя Первым Автором.

Раньше я спрашивал человека:

— Зачем Вы пишете?

Теперь вопрос изменился:

— Кто дал Вам право писать судьбы других?

Но очень скоро появился и другой вопрос:

— А кто дал это право мне?

Писатель легко привыкает распоряжаться созданным миром. Он открывает двери, разрушает города, соединяет людей и разводит их навсегда. Он уверен, что рукопись принадлежит ему, потому что именно его пальцы касались клавиатуры.

Однако откуда пришла первая мысль?

Кому принадлежал голос, прозвучавший внутри?

Кто привёл к автору героя?

Почему одна история потребовала продолжения, а другая, тщательно придуманная и правильно построенная, осталась безжизненной?

Мы называем это вдохновением, памятью, наблюдением, фантазией или случайностью. Названия удобны. Но ни одно из них ничего окончательно не объясняет.

Четвёртый том начинается с опасного предположения:

возможно, автор создаёт не всё.

Возможно, часть историй существовала до него.

Возможно, некоторые герои только используют писателя, чтобы попасть в наш мир.

И, возможно, где-то находится тот, кто считает автора своим персонажем.

Но эта книга не только о литературной загадке.

Она о праве человека вмешиваться в чужую историю.

О цене спасения.

О незаметных жизнях, которые никогда не превращаются в рассказы.

О людях, не называющих себя авторами, хотя каждый день они создают поступки, решения, семьи, предприятия, дружбу, надежду и будущее.

Не всякий человек пишет книги.

Но каждый пишет последствия.

Одни строки остаются на бумаге. Другие — в памяти людей. Третьи становятся поступками, после которых уже невозможно вернуться к прежней жизни.

Поэтому в четвёртом томе двери будут открываться не только в произведения.

Одна приведёт на кухню, где никогда не писавшая женщина расскажет историю сильнее многих романов.

Другая — в мастерскую человека, который всю жизнь создавал вещи, но однажды поймёт, что каждая из них хранит чью-то судьбу.

Третья — туда, где существуют истории, ещё не выбравшие себе автора.

А за последней дверью, возможно, находится читатель, который держит сейчас эту книгу.

Я не обещаю, что мы получим окончательный ответ на вопрос, кто кого пишет.

Зато обещаю другое: этот вопрос уже не позволит нам смотреть на книги, авторов и собственную жизнь по-прежнему.

В дорогу мы отправляемся не одни.

Со мной остаются Казачий Раввин, умеющий задавать вопросы, на которые не хочется отвечать; Фира, способная одним замечанием разрушить самую величественную теорию; Петрович, проверяющий вечные истины здравым смыслом; Критик, который продолжает записывать недостатки даже во время конца света; Старый Учитель, знающий больше, чем готов рассказать; и другие спутники, однажды вышедшие из своих произведений.

Но теперь среди нас появился ещё один человек.

Он назвал себя Первым.

Он принёс страницу, на которой мои слова были записаны раньше, чем я успел их произнести.

Я поднял глаза.

Он улыбнулся.

И в этот момент четвёртый том уже начался.

**Сергей Бухдрукер**