Неликвидная любовь

Глава 31.

Январская метель за окном автомобиля Тимофея ревела, швыряя в лобовое стекло пригоршни колючего, жесткого снега. Мужчина сидел за рулем, крепко сжав пальцы на кожаной оплетке, а в его карих глазах застыла глухая, опасная холодность. Шок от утреннего разговора с Ольгой прошел, уступив место хладнокровному, расчетливому уму профессионального юриста. Тимофей понимал: юридически Ольга сейчас уязвима. Если эта девчонка, Лера Глебова, действительно решит пойти напролом ради своего эгоизма, она устроит Ольге и Дашке настоящий ад. И он, как мужчина и как отец, обязан был этот ад предотвратить.

Тимофей разыскал Леру через базу данных за сорок минут. Он назначил ей встречу на глухой, заснеженной обочине у парка на Пресне, подальше от чужих глаз.

Лера впорхнула в салон его дорогой машины, шлейфом принеся с собой морозный воздух и дорогой парфюм. На её губах играла торжествующая, наглая улыбка. Она была абсолютно уверена, что её ночной визит к Ольге сработал как надо: Тимофей прибежал к ней.

— Ну привет, Тима, — кокетливо протянула она, откидывая назад капюшон зимнего пальто и глядя на него своими серыми, точь-в-точь как у Даши, глазами. — Быстро же ты меня нашел. Соскучился? Понял наконец, кто мать твоей дочери?

Тимофей даже не повернул головы в её сторону. Он медленно нажал кнопку, блокируя двери автомобиля, и посмотрел на неё в упор леденящим, профессиональным взглядом юриста, от которого у его оппонентов в судах обычно подкашивались ноги.

— Слушай меня внимательно, Глебова, — его глубокий баритон прозвучал тихо, но в нем звенящим металлом проступила такая сила, что улыбка мгновенно сползла с лица Леры. — Шесть лет назад в клубе ты соврала мне про свой возраст, подставила парня и трусливо сбежала, оставив мою дочь задыхаться в кувезе роддома. Твоё «право крови» умерло в ту самую секунду. Юридически я сейчас пройду ДНК, официально признаю отцовство, а потом как законный отец подпишу Ольге все согласия на опеку. Но если ты хотя бы на один миллиметр приблизишься к Ольге или к Даше, я, как адвокат, затаскаю тебя по судам и уничтожу твою жизнь. Ты меня поняла?

Лера на секунду оцепенела, её лицо пошло пунцовыми пятнами от уязвленной гордости и злости. Она никак не ожидала, что её любовь встретит её таким уничтожающим отпором. Её эгоизм взбунтовался. Она хотела вернуть и дочь, и этого красивого, успешного мужчину, а её вышвыривали как ненужный мусор.

— Ах вот ты как заговорил, экономистку свою защищаешь?! — Лера яростно подалась вперед, её глаза бешено округлились, а голос сорвался на свистящий, наглый шепот: — Думаешь, испугал своими статьями?! Ты забыл, сколько мне тогда было, адвокат хренов?! Мне четырнадцать с половиной лет было! Школьница! Несовершеннолетняя девочка! Это я тебя по судам затаскаю! Это я испорчу тебе всю твою блестящую карьеру и превращу твою жизнь в руины! Я подам заявление, найму адвокатов и докажу, что ты меня изнасиловал! Изнасиловал малолетнюю девчонку в клубе, а потом бросил беременную! Ну что, теперь тоже ДНК делать побежишь, папочка?! Ставки повышаются!

Тимофей от этого страшного, грязного шантажа потерялся. Внутри него на одну короткую, леденящую минуту всё онемело. Профессиональный адвокат прекрасно понимал, какой сокрушительный урон карьере и честному имени наносит подобное ложное обвинение.

Но эта минутная слабость прошла стремительно. На его губах появилась жесткая, презрительная мужская усмешка. Он спокойно достал из кармана куртки мобильный телефон и повернулся к Лере:

— Подожди минуту, — ровно произнес он.

Тимофей быстро отыскал нужный контакт в списке и нажал кнопку вызова, сразу включив громкую связь. Салон автомобиля наполнился длинными, отчетливыми гудками. На том конце, наконец, сняли трубку, и раздался веселый мужской голос:
— О, Тимка, здорово! Какими судьбами?

— Валера, привет. Коротко и по делу: — спокойно проговорил Тимофей, не сводя леденящего взгляда с испуганной Леры. — Ты удалил тот ролик шестилетней давности, когда я в клубе на твоем мальчишнике якобы собрался насиловать четырнадцатилетнюю девочку? Помнишь ту съемку?

-Четырнадцатилетнюю? Она же говорила , что ей двадцать!

-Говорила, а теперь грозит мне судом, за изнасилование несовершеннолетней.

На том конце трубки Валера удивленно хмыкнул, а затем громко, раскатисто рассмеялся:
— Да ты что, Тим, правда? За изнасилование? Я падаю, мы не могли ее от тебя оторвать, скорее она тебя насиловала.

-Валер, так удалили или оставил?

-С ума сошел? Зачем мне его удалять? Я всю ту тусовку в Облако перенес, архив на века. Я же тебе тогда еще сказал: сохраню эту запись и обязательно покажу твоей будущей жене, чтобы она видела, как к тебе в клубах девки наглые сами липли!

— Сбрось мне этот ролик сейчас на телефон, нетрудно? Очень надо, — попросил Тимофей.

— Да без проблем, Тим, сейчас вытащу из облака и перешлю в мессенджер. Через пару минут лови. Давай, удачи!

Тимофей нажал отбой. В салоне машины снова повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь свистом январской метели за окнами. Лера Глебова сидела бледная как полотно, её наглая уверенность стремительно испарялась. Прошло всего две минуты, когда мобильный телефон Тимофея коротко известил о том, что видеозапись пришла.

Тимофей развернул экран к Лере, запустил воспроизведение и жестко отрезал:
— Ну на, посмотри, как я тебя «насиловал», Лера. Смотри внимательно.

С экрана телефона на Леру пахнуло душной, неоновой атмосферой того самого вечера шестилетней давности. Из динамика лился тяжелый клубный бас. Лера увидела саму себя — четырнадцатилетнюю, легкомысленную девчонку в чужом, слишком вызывающем платье. На видео она с абсолютно пьяными, мутными глазами и размазанной по губам красной помадой сама, смеясь, уверенно усаживалась на колени к удивленному Тимофею. В кадре она весело кричала что-то пьяным голосом и высоко поднимала бокал с вином, на глазах у всего мальчишника заигрывая со взрослым двадцатипятилетним парнем. Кино с ней в главной роли выглядело по-настоящему ужасным, грязным и позорным. Ни один следователь, ни один судья в мире, взглянув на эти кадры, никогда бы не поверил в сказку об изнасиловании.

Тимофей убрал телефон обратно в карман, и его лицо сделалось абсолютно каменным:

— Твоя дешевая пугалка сгорела, Лера. Хочешь принести свое фальшивое заявление в полицию? Давай. Но как только ты это сделаешь, этот ролик уйдет в следственный комитет вместе с моим встречным иском о клевете и заведомо ложном доносе и вызова свидетелй. И вот тогда ты точно сядешь, года на три. Я готов рискнуть своей карьерой ради Даши. А вот готова ли ты примерить тюремную робу ради своего эгоизма? Пошла вон из машины.

Лера смотрела на него с диким, ошеломленным испугом. Вся её наглая спесь рассыпалась в прах перед этой железной, неопровержимой уликой. Она поняла, что этот мужчина действительно сотрет её в порошок. Судорожно схватив сумочку, она выскочила из салона в заснеженную январскую метель.

Тимофей выехал на трассу и направился в сторону Пресни. Он точно знал: этот бой он выиграет, чего бы это ни стоило его собственной жизни.

Продолжение