Котам можно всё. Глава тридцать пятая

ГЛАВА 35. ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ

Чудеса чудесами, но в реальности видеозаписи я, конечно же, не сомневалась, правда не потому, что мышата еще не научились работать с нейросетью, а потому что собственноручно извлекала карту памяти, и это само по себе гарантировало: ничего лишнего на моей микро-CD появиться не могло. С другой стороны, карта побывала в руках у «Драной куртки», который в отличие от Румпеля был с компьютером на ты. Вот от него можно было ожидать чего угодно.

Влезть на страницу Горского в социальных сетях и приставить физиономию с его выложенных в общий доступ фоток – для Никиты не проблема, а для ИИ – так вообще пустяк. Вопрос в том, зачем соседу это могло понадобиться? Если он знать не знает этого парня. Если только по моим рассказам. Все равно как-то сомнительно, чтобы Громов стал особо заморачиваться. Хотя, с другой стороны заморочился же он жаркой рыбы для моего кота? И зачем он это сделал? Хотел подкупить его вкусняшкой? Завоевать благосклонность? Или добиться простой лояльности? Для чего ему это нужно? Почему вместо того, чтобы выполнять свою работу, раз он трудится в своей фирме удаленно, мой сосед на эту самую работу, фигурально выражаясь, забил? Развлекает моих котов, угощает деликатесами, ловит мышь, носится за мною по торговому центру. Ему что? В самом деле нечем заняться? Может правда гораздо прозаичнее: его выперли с работы, но он не торопится этого признавать? Вот и ищет способ доказать себе, что он кому-то нужен.

То, что мой сосед – та еще темная лошадка, я поняла сразу, едва этот мутный тип появился на моем пороге. Как-то слишком удачно он нарисовался, стоило моему коту замутить расследование. Сам повод для знакомства был совершенно надуманный: напугать меня многотысячным счетом, а потом резко пойти на попятный, позволив мне расслабиться и утратить бдительность… И вот уже Громов таскается за мной по магазинам, будто лучшая подружка, ладит с моим котом, небольшие услуги с его стороны я воспринимаю как должное, тем более что он непонятно почему в разговорах с посторонними называет меня своей девушкой. Все как в кино. Уже одно это должно было насторожить. С чего бы такому симпатичному парню, как Никита, явно не обделенному вниманием противоположного пола, заинтересоваться девчонкой с обычной – совершенно тривиальной внешностью?

На модель я не тянула. Мой рост едва дотягивал до метра семидесяти. Что же касается физиономии – тут было еще хуже. Миллион раз разглядывала собственное лицо в зеркале, замечая целую кучу изъянов. И нос не такой – какой-то вздернутый кверху, и кожа бледная, словно у восставшего ночною порой вампира, и улыбочка эта блуждающая, точно я задумала какую-нибудь подставу, а улыбаюсь, просто чтобы ввести окружающих в заблуждение и избежать ненужных подозрений. Взгляд так вообще дерзкий, вызывающий. И еще эти зеленые радужки. Вот в кого у меня такие глаза? Ресницы, да – длинные, но не настолько густые, как бы хотелось. Это терпимо. Но зачем мне густые брови? Чтобы почаще брать в руки пинцет? А еще ведь были веснушки, регулярно вылезающие на щеках, стоило лишь забыть надеть летом бейсболку. В общем, в зеркале отражалось одно расстройство. Радовала только моя нынешняя прическа – каштановые волосы до плеч, немного завивающиеся на кончиках. Это гораздо лучше того, что было в школе – неукротимая грива, вьющаяся бараньими колечками, которую ни расчесать, ни пригладить.

Тем подозрительней выглядел интерес ко мне Никиты. Чего он во мне нашел? Зачем потащился за мною в торговый центр? У дураков мысли сходятся? Как говорит мой кот. Но что-то мне подсказывало: здесь явно дело нечисто. Как пить дать.

Мысли свои я в окружающее пространство не транслировала. Соседа не привораживала, с ним не кокетничала, авансы не раздавала. Я ему даже ни разу не улыбнулась. Все больше хмурилась и дерзила. Он уже должен был понять, что со мной ему ловить нечего. Лучше отвалить, чем морочить и мне, и себе голову.  Я никогда не относила себя к тем расфуфыренным красоткам, открытым для общения, легким на подъем, пребывающим в вечном поиске спутника жизни. А значит – со мной хлопот не оберешься. К тому же, у меня несколько иные приоритеты. Учеба, учеба и еще раз учеба. На этом настаивали родители.

– Смотри мне, – вроде бы в шутку говорил отец. – Пока не отучишься, никаких мальчиков. Сначала учеба и профессия, а все остальное потом.

– А то получится, как у нас с папой, – вторила мать, – второй курс института, экзамены и орущий младенец на руках.

Конечно, я знала, что именно из-за меня моя мама едва не распрощалась с идеей получить высшее образование. В то время, когда пришлось возиться с пеленками и распашонками. Немного позже ей удалось перейти на заочку, и уже, будучи пятилетней, играя с куклами на полу гостиной, я слышала, как мама готовится к экзаменам, произнося раз за разом вслух одну и ту же, запомнившуюся мне фразу: «И сейчас в наше время, когда космические корабли бороздят просторы вселенной…»  Мое детское воображение живо рисовало рассекающие звездный океан ракеты с пламенем, рвущимся из сопла, поднимающие волну и заставляющие дрожать сами звезды.

 «На первом месте учеба». – Уже тогда уяснила я, понимая, с каким трудом моей матери дается институт после пяти лет перерыва. И занималась с завидным рвением, не обращая внимания на осторожные заходы парней с моего потока, предлагавших сходить в кино или кафешку. Ссылаясь на отсутствие времени или на внезапно образовавшиеся дела, я старательно увиливала от  ухажеров. В конце концов, получила репутацию жуткой зануды и заучки, но зато от меня отстали и не пытались закадрить.

Вот так получилось, что вниманием противоположного пола я не была особо избалована. Напросившихся же в гости друзей ловко отваживал кот. Не каждому же понравится, что каждую секунду на колени лезет меховой клубок – шесть кило шерсти с непомерно раздутым хвостом. Совершенно бесцеремонно, игнорируя возражения, карабкается на руки, разбрасывая эту самую шерсть, особенно заметную на черном, и не брезгует показывать когти. Иногда даже нарочно демонстрирует их, начиная нализывать, точно эти острозаточенные кинжальные штуки именно сейчас, когда он сидит на коленях моего однокурсника, нуждаются в особом уходе.

К слову сказать, на Никиту это зрелище не оказывало ровно никакого устрашающего эффекта. Да и клочья шерсти на одежде его тоже не пугали. Все это мой сосед воспринимал как должное. Кот шел неизбежным приложением ко мне, и с присутствием кота Громов смирился. Всвязи с этим снова возникал вопрос: какого черта нужно от меня Никите?

Ни ярких нарядов, ни кричащего макияжа на мне отродясь не бывало, да и до внеземной красоты моей вполне обычной физиономии было, как до Луны, а то и до Марса. Ничем не примечательная, даже скорее, невзрачная серая мышь, стремящаяся прятаться в тени, лишь бы не привлекать ничьего внимания. Чем я привлекла этого весьма подозрительного типа, было мне совершенно не понятно. Разве мог ему понравиться мой склочный характер, проявившийся во всей красе, когда сосед пришел «выбивать» с меня деньги? Или пижама с единорогами, а может ложка для обуви, воинственно сжатая в руке? Как бы то ни было, но Никита, внезапно появившийся в моей жизни, появился в этой самой жизни явно неспроста. И с этим следовало что-то делать. Уж слишком он походил на засланного казачка. Все вынюхивает, выспрашивает, а о себе ничего не рассказывает. Даже из какого города приехал. От вопросов моих увиливает. Ловко переводит разговор на меня. А свое прошлое прячет в тени. Может у него полно скелетов в шкафу? Вот он и предпочитает держать дверцы своего шкафа плотно закрытыми, чтобы ни одна косточка оттуда не вывалилась? Нет, кто бы что ни говорил, но моего таинственного соседа тоже не мешало бы вывести на чистую воду. Не меньше, чем господина Володуха.

– Сеймур. – Окликнула я своего кота, небрежно развалившегося на диване поверх одеяла. Его глаза, полуприкрытые в блаженной дреме, нехотя открылись, взгляд обрел осмысленность. – Поди-ка сюда мой милый котик, у меня есть к тебе ряд вопросов.

– Вопросов? – Удивился пушистый-распушистый, лениво переваливаясь с одного бока на другой.

 – Вы с Диком и Снежкой просматривали записи одни или в присутствии соседа?

– К чему это ты интересуешься? – Задал встречный вопрос Сеймур, навострив свои серые бархатные ушки, изнутри поросшие длинной белой шерстью. – Хочешь знать, не стер ли записи Никита?

– Какой ты догадливый. – Похвалила я кота. – Да, я хочу знать, не вносил ли Громов в записи каких-либо корректив. Не стирал ли чего-нибудь? Не добавлял ли туда лишнего? Того, чего там изначально не было?

– Твои подозрения совершенно беспочвенны. Фр-р. – Презрительно фыркнул Сеймур. – Видео мы смотрели без Никиты. И там было именно то, что записано и сейчас. А именно – прыжки, дерганье, рябь, помехи. Проблемы с фокусировкой нас безмерно огорчили. Вместо ожидаемых лабораторий и помещений с подопытными кошками, мы увидели только подопытных людей. Ой… – Спохватился мой пушистый-распушистый, конкретно сконфузившись. – Совсем забыл, что говорить тебе, а чего не говорить. Никитка велел не озвучивать версию про подопытных человеков. Сказал: «Это непременно расстроит Владу». Вот чудак. Как будто вид котиков в клетках, Владу не расстроит. Он поднялся к нам в квартиру, когда мы уже вдоволь всего насмотрелись. Записал на свой ноутбук все полчаса записи. Сказал, пропустит через фильтры, чтобы почистить и затенить яркие участки, может тогда еще что-нибудь удастся рассмотреть. Но ты не думай, Громов не сам пришел, мы его позвали, постучали по батарее. Специально, чтобы выслушать еще одно компетентное мнение. Сначала, правда, пришлось выслушать кучу надуманных претензий, де мы отвлекли его величество от какого-то программного кода…

– Подопытные люди?

Я как будто не слышала, что еще говорит мне мой кот, кинувшийся в новые рассуждения о выдающихся способностях компьютерного гения. «Подопытные люди? А почему бы и нет? Ведь ясно же было, что все к тому движется. Опыты над животными всегда ведут к проверке препаратов на людях. Значит теперь подопытные люди». – Мысли метались, словно пленники вивария, ища выход из запутанного лабиринта, который следовало пройти от начала до конца. Эта дикая по своей сути версия поразила меня до глубины души, вывернув ее наизнанку, точно линялую майку с истершимся рисунком, сюжет которого уже не определить. Клетка для подопытных – вот  на что действительно было похоже замкнутое пространство с расставленными койками. Ловушка для людей. Коты с первого взгляда верно интерпретировали увиденное. Это на меня нашло затмение. В моей голове крутились только мысли о похищении студентов моего ВУЗа, о похищении ради мести. Преподавателем извергом, жаждущим сатисфакции. Но я совершенно упустила из виду, что нет смысла столько времени держать взаперти человека просто для того, чтобы потешить себя свершившимся возмездием. Моих однокурсников, устроивших увольнение Володуха, вполне достаточно было просто напугать, но держать под замком несколько месяцев… Это явный перебор. Если только над ними не ставились некие опыты.

У меня внутри все буквально холодело, стоило только представить, на какие безмерные муки были обречены люди, попавшие в плен к вивисекторам. Мои ладони моментально стали влажными, пальцы намертво вцепились в мышку и клавиатуру. Прошло какое-то время, прежде чем я пришла в себя. И только тогда я принялась судорожно листать телефон в поисках визитки следователя, ведущего дело о пропаже Максима.

Найти этого человека в социальных сетях не представляло особой сложности. «Я знаю, где находится Макс Горский». Отправила я следаку анонимное послание, сопроводив его фотографией с подписью, когда и где сделан снимок. Вполне могло статься, что дело это давно перешло в разряд висяков, но я надеялась, что сыщик отреагирует на новые обстоятельства и задействует все ресурсы полиции, чтобы вызволить пленников, томящихся в подвале ТЦ.

Всю ночь я вертелась в постели, пытаясь успокоиться и уснуть, но даже мерное мурлыканье Сеймура мне не помогало. Я вскакивала, хватала смартфон, листала региональную ленту новостей, ожидая прочитать про спецоперацию по вызволению пленников, но ничего подобного не находила.

 «Еще слишком рано. – Успокаивала я сама себя. – Региональные новости – это не столичные. Слишком велика инерция местных средств массовой информации. Пока там раскрутится маховик, приводящий в движение жернова, именуемые прессой. Когда они начнут выполнять свое предназначение – давить и прессовать тех, кто пытается скрывать правду или вообще лгать без зазрения совести, уповая на всеобщую тупость… Быть может, все еще спят, не знают, что случилось? А может операция только готовится? Полиция хочет накрыть с поличным всю шайку. Но почему так неспокойно у меня на душе? Может у преступников слишком высокие покровители, прикрывающие их подлые делишки? Тогда до тех пор, пока они сидят в своих креслах, я бессильна. Это то же самое, что сражаться с ветряными мельницами. Толку – ноль, еще и объявят больным на голову. Нет донкихотствовать – это не по мне.  От этого точно не станет лучше. И с этим ничего нельзя поделать. Не кидаться же в бой с шашкой наголо кромсая в отчаянии всех подряд, не вникая, кто прав, кто виноват? Вот как найти  ответ на самый трудный русский вопрос: что делать? – Я не знала ответа».

Я выскакивала на балкон как есть в пижаме и вглядывалась в ночные огни родного города, но никакой суеты в районе ТЦ совершенно не наблюдалось. Не неслись полицейские машины, завывая сиренами, отбрасывая по сторонам красно-синие сполохи от мигалок, не спешили «скорые», не мчались пожарные, только где-то на проспекте гоняли отмороженные напрочь стрит-рейсеры, взревывая мотором и взвизгивая тормозами. И никто не спешил призвать их к порядку.

Под утро я снова вошла на страничку следака. Мое сообщение так и не было прочитано. И вообще последний раз хозяин аккаунта заходил туда с полгода назад. Как я сразу этого не заметила? Теперь понятно, почему от полицейских нет никакой реакции. Какая же я дура! Надо было просто позвонить Серегину по номерам, указанным в визитке, а не устраивать игры в анонимность. Не хотела светиться, называется. Черт бы побрал этот вечный мой страх выйти из  комфортной тени на всеобщее обозрение под свет прожекторов и высказать то, что у меня на душе. Давно пора перестать быть тихой серой мышкой, пугающейся собственного хвоста. Бывают моменты, когда недопустимо прятаться по углам. Особенно, если от этого зависят жизни живых существ. Людей или котов. Не суть важно. Я схватила телефон и смело набрала номер следователя.

Номер-то я набрала, но мне не ответили. Другой номер тоже был недействительный. А на третий трубку подняла какая-то злая спросонья женщина и заявила, что никакого Серегина здесь нет. Это уже пару месяцев, как ее номер, и что ее изрядно достали телефонные звонки от коллекторов, мошенников и прочих преступных элементов. Выругалась и бросила трубку, не вдаваясь в дальнейшие разъяснения. Хуже быть просто не могло. Я в изнеможении опустилась на диван и опустила руки.

– Надо покопать с другого конца. – Успокоил меня кот, вернувшийся с лотка. Ему я тоже не дала как следует выспаться.

«Странная, в высшей степени странная складывается ситуация. – Размышляла я, наглаживая кота, взобравшегося ко мне на колени. – С одной стороны беспредел творится под носом у полиции. Значит ли это, что стражи порядка – в доле? В криминальных сериалах такое происходит сплошь и рядом. Грязные копы не гнушаются ничем. Подставляют честных парней, крышуют преступный бизнес и даже подрабатывают наемными убийцами. Но насколько кино отражает реальность? Как отделить правду от режиссерского вымысла? И насколько все плохо в моем городе? – Я не знала ответа на эти вопросы. – Насколько опасно доверять полицейским? Мой кот неоднократно звонил по экстренным номерам, и ничего ему за это не было. Но это кот. Котам можно все. Особенно несовершеннолетним. Но он же просто развлекался, а не разоблачал преступную схему. Поэтому ему все сходило с лап.  А стоит нечто подобное провернуть мне, все повернется совершенно иначе. Разоблаченные бандиты нападут на мой след, и мне с моим распушистым мало не покажется. Как там дальше происходит в сериалах? Бандиты похищают главного героя или его родных и шантажируют, грозят смертью, если герой не угомонится и не отдаст компрометирующие преступников материалы. А у меня и материалов-то нет. Если не считать маленький кусочек записи. Может мне следует пошантажировать владельцев ТЦ? Вряд ли они не в курсе, что творится у них на нижних уровнях, где должна была разместиться парковка. Но с другой стороны, – вполне резонно возразила я самой себе. – Если я пригрожу обнародовать некие материалы, те недочеловеки, что ставят бесчеловечные опыты, поменяют дислокацию. Хорошо, если только дислокацию. Они могут уничтожить всех подопытных, сотрут все следы, устроив, например, пожар. Может торговый центр построен в качестве прикрытия другой, более криминальной деятельности? И это здание, возведенное из самых дешевых материалов самой дешевой рабочей силой, совсем не жалко спалить, похоронив под руинами тех, кто может дать против них показания…»

Ночь, полная сомнений и метаний не спешила отступать, за окном по-прежнему была темень. Я лежала, вцепившись в подушку, точно это была моя единственная связь с реальностью, размышляла о том, что можно предпринять, и сама не заметила, как провалилась в сон, не успев даже вволю поболтаться между миром сновидений и тревожащей меня явью. Где-то между...