Котам можно всё. Глава тридцать шестая

ГЛАВА 36. МЕЖДУ

Между желаемым и действительным порой бывает огромная пропасть. С одной стороны, ты искренне хочешь помогать тем, кто нуждается в твоей помощи, стремишься быть хорошей для всех, строишь в уме планы, надеешься на лучшее. А с другой, – вдруг внезапно приходит горькое осознание: ничего-то у тебя не получается. Не потому, что плохо стараешься. А потому, что просто не можешь быть тем, чью роль на себя примеряешь. Не дотягиваешь ты до героя, в силу особенностей своего характера. На самом деле ты просто безвольная «тюха-матюха», привыкшая плыть по течению и считать себя мелким винтиком, от которого, по большому счету, ничего не зависит. И наткнувшись на непробиваемую стену из придуманных собственноручно проблем, тебе остается только мучиться сомнениями и паранойить, выискивая подвохи даже там, где их нет.

Хорошо героям в кино. Как бы ни била их киношная жизнь, как бы ни терзали их недруги, герой всегда остается героем, просто потому, что он герой, а значит всегда на плаву. У него получается восстать из пепла, собрав в кулак всю свою волю к победе, все свои силы, таящиеся под ранимым нутром, и последним рывком он добивается того, чего жаждал: справедливости, правды или мира во всем мире. Это уж, кому как больше нравится.

В моем же случае все мои усилия пропадали даром. Непруха буквально преследовала меня по пятам. Аккаунты в социальных сетях Темникова и Горского оказались напрочь заблокированы. Может полиция потрудилась? Абухова ни в «Одноклассниках», ни «В Контакте» вообще не оказалось, как будто он нарочно  избегал светить собственное имя. Разобраться с ТЦ не получалось. Видео, снятое мышью, никуда не годилось.  Володух то и дело возникал на пути, являясь в ночных кошмарах и заставляя изрядно нервничать, точно мне снова предстояло сдавать ему экзамен. Никита путался под ногами, только делая вид, что помогает, разбивал в пух и прах мои теории, не признавал очевидного. Может он, более умудренный жизнью, действовал как перестраховщик? Не знаю. Насколько этот взявшийся из ниоткуда сосед искренен, и почему возится со мной и моими котами? Не могла же я, сама того не ведая, до такой степени очаровать его своими скандалами и претензиями, что он воспылал ко мне внезапными чувствами? Нет, это уже было бы нечто из разряда фантастики. Скорее, та самая организация, хвост которой прищемил Сеймур своими кошачьими расследованиями, прислала по нашу душу шпиона, чтобы держать всех нас на коротком поводке и успеть вовремя дернуть, если мы узнаем слишком многое.

Зря я, конечно, посвятила Никиту – этого человека из ниоткуда, в наши дела. Если он водит меня за нос, а сам играет за другую команду, нам не поздоровится. Они в курсе, что мы догадываемся об истинном назначении подвалов торгового центра с птичьим названием, и наверняка попытаются нас нейтрализовать. Если, конечно, не получится сделать финт ушами и сбить их с толку.

Непонятно только, насколько верны мои выкладки? Может во мне проснулась и пустила корни элементарная паранойя? Бессонница и здравый смысл – понятия явно несовместимые.

Я не стала пока озвучивать свои предположения, родившиеся во мраке ночи, котам. Не было совершенно никакой гарантии, что вся моя квартира не кишит какими-нибудь подслушивающими устройствами. Как-то я вчера упустила этот момент, высказав вслух свои подозрения по поводу соседа. Может быть, конечно, я стала жертвой паранойи, но лучше перестраховаться, чем потом кусать локти, сокрушаясь о том, что излишне доверилась не тому человеку. Теперь надо было каким-то способом усыпить его бдительность. И лучший способ это сделать – явиться к нему спозаранку и, улыбнувшись улыбкой на сто миллионов, поинтересоваться, как продвигается его работа над записью. Удалось ли что-нибудь еще разглядеть за пеленой нестерпимо яркого света?

На мой взгляд, шесть утра – отличное время для дружественного визита. Я призвала на помощь все свое обаяние, весь актерский талант, чтобы в моем дружелюбии не возникло никаких сомнений, стояла на соседском пороге, растянув губы в абсолютно искренней улыбке и, злорадствуя в душе, остервенело вдавливала кнопку звонка.

– Ты еще спишь? – С величайшим сожалением в голосе промурлыкала я, узрев полусонного взъерошенного Никиту, отворившего дверь. – А я к тебе. Просто решила заскочить до универа. Как записи? Ничего не получается? Ну, тогда досыпай. Вечером увидимся.

Я тут же заспешила домой, заверив вытаращившего глаза соседа, что постараюсь вернуться пораньше. Дома сунула вяло сопротивляющегося Сеймура в холщовый рюкзак, а Дика в спортивную сумку, и пулей вылетела из квартиры, точно за мной гнались сто тысяч чертей.

В этот час, когда нормальные люди только-только продирают глаза, во дворе было тихо и темно. В моем доме светилось лишь несколько окон. Свет фонарей нехотя разгонял ночной полумрак, истончившийся, словно застиранное в стиралке темное покрывало, сквозь которое проступало декабрьское раннее утро, явившееся на смену ночи, не желающей отправляться восвояси – в сторону, противоположную тонкой светлой полоске, едва обозначившейся где-то за пустырем на востоке. Где высились недавно отстроенные «свечки», и в промежутках между домами угадывалось легкое свечение, в скором времени грозящее превратиться в пылающее красками зарево рассвета.

Но я не вглядывалась в темнеющее над головою небо с бледноликой Луной, застрявшей в сплетении ветвей, точно оборвавшийся воздушный шарик. Предрассветные сумерки с едва заметными звездами и робкими первыми лучами встающего из-за горизонта светила – как-то тоже не вдохновляли.  Гораздо больше меня интересовали припаркованные на придомовой территории автомобили.

Чужих было не особенно много: чья-то битая шестерка с оторванным передним бампером и микроавтобус фольксваген с тонированными стеклами, которые не давали разглядеть, что там внутри. Пустой салон, или там присутствует некий невидимый мне наблюдатель, пялящийся на меня из темноты? Или даже наводящий прицел?

Волна безотчетного страха накатила из ниоткуда, разбивая вдребезги мою решимость, точно стеклянную вазу, на которую лучше даже не дышать. Руки похолодели, по спине побежали мурашки, волосы мои на затылке сами собой зашевелились под шапкой, будто там завелся клубок рассерженных змей. Острый приступ паранойи? Или это всего лишь обычная трусость перед лицом того, что мне сегодня предстояло сотворить? Трусость, усиленная тьмой, непонятными тенями, скрывающимися за непроглядными стеклами подозрительного автомобиля, и еще чем-нибудь таким, о чем я пока не имела представления, но тем не менее предчувствовала.   
         
Этот образец немецкого автопрома темно-зеленого цвета уже довольно давно торчал под окнами старика Максимыча, успел даже покрыться слоем пыли и никому из жильцов не принадлежал. Иначе бы мой пожилой сосед не возмущался направо и налево, кляня наглых чужаков, облюбовавших наш тихий дворик, чтобы «понаставить свои консервные банки на колесах». Теперь я совершенно другими глазами взглянула на брошенную неизвестно кем «тачку» и, проходя мимо, написала пальцем на пыльной дверце: «Помой меня». Не знаю, что на меня нашло. Еще вчера я бы от себя такого не ожидала. Наверное, это было сделано в большей степени из чувства противоречия. Чтобы доказать самой себе, что ничего и никого не боюсь. И страх действительно отступил, спрятавшись за показной бравадой.

Бодро шагая по тротуару, я не забывала поглядывать по сторонам. Проверялась, как говорят шпионы. Не следит ли кто за мной, не следует ли параллельным курсом какой-нибудь подозрительный субъект, прячущий лицо в тени низко надвинутого капюшона, под козырьком бейсболки или за зеркальными очками, скрывшими разом половину физиономии. Но нет. Людей на улице было совсем мало. А уж одетых подобным образом не было совсем. Попадались по пути в основном жильцы близлежащих домов, уныло бредущие к автобусной остановке. Я облегченно выдохнула. Может моя теория в корне не верна, и я возвожу на соседа напраслину? И он просто обычный айтишник, который не любит откровенничать перед первым встречным, изливая душу направо и налево. Человек имеет право держать свои мысли при себе, а не выкладывать на блюдечке собственное досье с детскими фотографиями и характеристиками с последнего места работы…

Проснувшийся Сеймур усердно толкался в спину, выискивая более удобное положение в моем тесном рюкзачке.

– Сейчас же прекрати пинаться. – Приказала я коту, бросив через плечо крайне недовольным тоном.

– Это ты прекрати меня трясти. Мр-р. – Муркнул возмущенно мой пушистый-распушистый, впуская когти в недостаточно плотную холщовую ткань. – Хватает, тащит куда-то на ночь глядя. Без объяснений, даже толком не разбудив… А мне снились такие кошечки…

– Какая ночь, Сеймур? Какие кошечки? Уже утро. И у нас дела. – Поставила я в известность кота, но он все равно остался недоволен.

– Ур-ру. – Провыло из рюкзака. – Уже утро. А ты тащишь меня куда-то на голодный желудок. Черт с кошечками, но без завтрака и утреннего туалета я отказываюсь работать. – Сообщил категорично кот, приоткрывая рюкзак изнутри на небольшую щелочку, чтобы удобнее было переговариваться.

– Я специально, Сеймур, не стала ничего тебе объяснять дома, потому что подозреваю: там вести разговоры небезопасно, и у стен бывают уши.

– Уши? У стен? – Послышалось из рюкзака недоверчивое. – Что-то ты, мать, загнула. Пересмотрела мистических сериалов, или тебя просто потянуло на «сюр»? Когда это у стен бывали уши? И какие конкретно, позволь спросить. Аккуратные бархатные или круглые, похожие на ракушки? Сегодня же поищу их под обоями…

– Только попробуй! ¬– Сразу перепугалась я. Переклеивать после кота обои – такое могло присниться лишь в страшном сне. – «Уши у стен» – это устойчивое выражение. И не надо это понимать буквально. Просто у меня есть подозрение, что кто-то может нас подслушать. И это не паранойя. Ты бросал квартиру открытой, и, может статься, вся она теперь кишит подслушивающими «жучками».

– Напугала тоже. Фр-р. – Пренебрежительно фыркнул мой Распуш. – Жучками. – Передразнил он меня, копируя интонации. – Главное – не блохами. Вывести блох гораздо сложнее. Чем каких бы то ни было жучков. Пусть даже и подслушивающих. К тому же, не думаю, что твои жучки могли подслушать особо много. Номера банковских карт ты же вслух не произносила? Нет? Так чего же беспокоиться на ровном-то месте?

– Тем не менее, – напомнила я, – те, кто нас слушал, вполне могли понять, что мы для них представляем опасность. Хотя бы этим чрезмерным интересом к подвалам ТЦ. Про Горского и остальных пропавших я уже молчу. Наше желание узнать правду наверняка уже насторожило…

– Расслабься. Все путем. – Перебил Сеймур каким-то совершенно бесшабашным тоном. – Если бы в нашей квартире шныряли посторонние, мы с Диком непременно бы их учуяли. А шпионскую аппаратуру – тем более. Можешь насчет этого не переживать.

– Я переживаю, что прослушку мог поставить Никита, если он связан с теми, кто ставит опыты над домашними питомцами и похищенными людьми. – Пояснила я.

– С чего это ты вдруг стала подозревать «Драную куртку» в таких неблаговидных делах? Он что? Давал повод? – В глазах кота, высунувшегося уже наполовину из рюкзака и наполовину перебравшегося мне на плечо, подсунув собственную мордашку прямо к моей физиономии, сквозило такое бесконечное удивление, что я всерьез засомневалась в причастности соседа. Может зря я о нем так плохо думаю, и он на самом деле честный парень, искренне желающий нам помочь?

Как бы то ни было, но исключать возможность подлого предательства, я не спешила, поэтому, найдя укромный уголок – уличную скамейку в самом темном углу соседнего двора, раскрыла рюкзак и спортивную сумку, выпуская Сеймура и Дика, чтобы провести тайное совещание.

– Вчера ты посоветовал мне покопать с другого конца. – Напомнила я своему пушистому-распушистому. – Я подумала, а почему бы и нет. Мы вполне можем узнать, куда девался Абухов.

Его розыском, насколько мне известно, никто не занимается.

– Конечно так легче всего. Идти по линии наименьшего сопротивления. – Попенял мне кот, хмуря свои мохнатые светлые бровки.

– Ты это к чему? – Немного удивилась я.

– А к тому, что искать людей гораздо легче, чем котов. Человеки… – Задумался мой распушистый, возведя глаза в темное почти беззвездное небо. – Человеки…Они покрупнее будут. А значит, места, где они могут быть спрятаны, побольше надо. Если конечно их частями прятать не станут. Тут уж, извини, что их искать, что котов – все одно…

Рассуждения Сеймура, вроде бы вполне логичные, заставили заныть мое сердце. По спине же пронесся неприятный холодок, заставив каждую мою волосинку встать дыбом. Мысли о гибели моих однокурсников я старалась упорно гнать от себя прочь, но не всегда у меня это получалось.

– Да, ты прав. Искать котов гораздо сложнее. – Вздохнула я. – Поэтому потренируемся сначала на людях. Может здесь нам повезет.

 «Действительно, – рассуждала я, оглядываясь по сторонам,  – намного удобнее искать кого-то конкретного, кого наверняка кто-то когда-то где-то видел, общался, узнавал о планах, чем неких абстрактных котов, с которыми никто, даже мой собственный Распуш, не был знаком. И почему бы не начать с Абухова? Несмотря на то, что он худощавый, ростом его природа не обидела. Такого даже в багажник с первого раза сразу не запихнешь. К тому же тут есть от чего плясать – имеется адрес, а уж зная о местожительстве…В общем, не думаю, что для двух шустрых котов окажется слишком сложным пробраться в съемную квартиру Ильи и провести ее осмотр. Вдруг обнаружатся какие-нибудь улики? Не мог же парень испариться в начале лета, забив на сдачу всего-то одного экзамена? Тем более что сдавать его надо было вовсе не Володуху?»

– Не знаю, не знаю. – С сомнением протянул Сеймур, с преувеличенным вниманием разглядывая собственный коготь, загнутый кривым кинжалом. – Повезет нам или нет – кто его знает? Чужая душа, как говорится, – потемки. Что было на уме у твоего старосты, вопрос не по адресу. Не очень-то я в человеческих делах разбираюсь. Но, если ты хочешь покопать с этого конца, отговаривать не буду. Знать правду – завсегда полезно. Мало ли какие тайны могут всплыть? – Кот потянулся, разминая лапы, прогнул спину, поточил когти о скамеечку. – Говорят, конечно, чем меньше знаешь – крепче спишь. Но здесь явно не тот вариант. Поскольку есть шанс совсем не проснуться. Недооцененная опасность – гораздо страшнее переоцененной. Надо держать лапу на пульсе. Правда, Дик?

Полосатый приятель моего кота, абсолютно не протестовавший, когда я запихивала его сонного в сумку, согласно покивал, сидя возле моих ног, точно образцово-показательный солдат кошачьей армии – лапа к лапе, хвост петлей. Его пушистый-распушистый главнокомандующий удовлетворенно ухмыльнулся в усы, взглянув на подчиненного.

– Тогда работаем под прикрытием «котики в беде». – Постановил Сеймур.


– Спасите! Спасите котика! – Орал как оглашенный мой кот с развилки потерявшего свои последние листья дерева, имевшего неосторожность произрастать в непосредственной близости к дому, где находилась съемная квартира Абухова.

Шел девятый час утра. Весь народ – тот, конечно, что имел работу, на эту самую работу уже давно свалил. Ученики тоже отправились на учебу. Остались только опаздывающие и те, кто пользовался благами заслуженного отдыха и праздно шатался из магазина в аптеку и обратно, срезая путь через дворы хрущевок, понатыканных одна к другой то параллельно, то перпендикулярно проспекту. Вот, внимание этих не в меру любопытных граждан и следовало отвлечь, потому что стоял белый день, а лезть белым днем на балкон пятиэтажки, пусть даже полосатому коту с повадками ниндзя, не очень удобно под взглядами случайных прохожих.

Меня взгляды случайных свидетелей обжигали будто огнем.  Может потому что я стояла, как полная идиотка, у них на пути. Стояла, задрав голову, под голыми ветками развесистого древа, дотягивавшегося своей лысой верхушкой этажа эдак до третьего, и не знала, что мне дальше делать. Сеймур приказал импровизировать и как-то слишком уж резво взбежал по стволу, как по трапу корабля, цепляя когтями рельефную кору, бугрящуюся неровностями точно текстура горного ландшафта, и сидел теперь, будто впередсмотрящий на мачте, оглашая окрестности дикими воплями, вперемешку с душераздирающим воем.

Не знай я, что все эти действия преследуют вполне определенную цель, сама бы подумала: несчастный котик не рассчитал свои силы и экстренно нуждается в помощи. Расчет оказался верен, и эта самая помощь не замедлила явиться в лице весьма неравнодушных граждан: просто прохожих. Впрочем, и жильцы дома, возле которого развернулась эта душераздирающая  драма, тоже не остались в стороне.

– Господи ты, боже мой, – запричитала сухощавая старушка, изрядно перетрухнувшая после особо дикого вопля, отдавшегося в тишине двора громогласным эхом. Задрала голову вверх и, разглядев на ветках источник звука, перевела дух. – И какого рожна тебе понадобилось на дереве? – Возмущенно вопросила она, уставив руку в бок.

– Спасите, помогите, люди добрые! – Пуще прежнего заорал кот и нарочно начал понемногу раскачивать ветку, на которой сидел.

– Кота на дерево загнала собака. Без поводка и намордника. – Пояснила я на всякий случай, чтобы пожилая женщина, чем-то похожая на учительницу, не подумала, будто кот-шалопай погнался за птичкой, не совладав с охотничьими инстинктами, и сам поплатился за свое безрассудство.

– Так зачем же ты, девонька, животинку-то свою одного гулять во двор отпустила? – Захотелось узнать другой сердобольной бабульке, появившейся из подъезда, словно чертик из коробочки.
– А это не мой кот. – Соврала я, не отводя взгляда от серого мехового клубка, застрявшего в ветвях, словно сорванная ветром с прохожего зимняя меховая шапка.

– Да, я не ее кот. ¬– Проорал Сеймур с дерева. – Я кот совсем другой девочки. Может видели? Рыженькая в розовой куртке с кожаным рюкзачком?

– Нет. – Пожал плечами остановившийся под деревом мальчишка лет десяти с сумкой через плечо и футбольным мячом в сетке. – Девчонки в розовом я не видел. Здесь только тетенька в оранжевом спортивном костюме пробегала.

– Может и в оранжевой куртке. – Не стал спорить несчастный качающийся от ветра котик. – Я цвета не очень различаю. Спасите меня-у, люди добрые. – Всхлипнул жалобно и снова душераздирающе завыл, оглашая всю округу.

Нам повезло, что котиков любят все. Даже больше, чем птичек. А уж котика, попавшего в такую безвыходную ситуацию, не пожалел бы только совершенно черствый и бездушный человек. Поэтому вопли котика привлекали множество прохожих, и с каждой минутой любопытствующих, искренне сочувствующих несчастному, становилось все больше и больше. Массовка прибывала, вконец перегородив засыпанную прелыми листьями аллейку. То и дело раздавались вопросы вновь прибывших.

– Что случилось?

– По поводу чего сыр-бор?

– Кот? Не может спуститься с дерева?

– Собаки загнали?

– А хозяйка-то где?

– Да не собак хозяйка, а кота…

Сыпались предложения на тему, как снять бедняжку с дерева.

– Задом, задом спускаться надо. – Советовал бодренький пожилой мужчина с полной покупок сумкой в руке.

– Да что же вы говорите-то такое? – Возмущалась женщина средних лет. – Как он, по-вашему, задним ходом спустится? Он что? Автомобиль? Головой вниз спускаться надо по стволу. Когтями покрепче вцепиться и спускаться.

– Надо растянуть одеяло под деревом, чтобы кот спрыгнул вниз. Это самый лучший способ. – Предлагал кто-то особо опытный.

– Вы в своем уме? – Вопрошала старушка. – Думаете, кот по собственной воле разожмет лапки и сиганет с такой высоты? Здесь же метров десять будет.

– Может потрусить дерево?

– Он вам что? Груша, чтобы его трусить? Разобьется, как пить дать.

– Держись, хвостатый. – Призывал парень с блондинкой под руку и все порывался влезть на дерево, но его подруга не пускала.

– Надо вызвать спасателей. – Говорила она, вертя в руках смартфон. Кто-то принялся снимать на видео. Другие галдели и подсказывали коту, куда удобнее поставить лапы, чтобы без проблем спуститься на землю. Кот отказывался и голосил. Я медленно и незаметно выскользнула из толпы и метнулась к подъезду, где, как мы убедились, на последнем этаже находилась та самая квартира с деревянной лакированной дверью.

Никто из столпившихся под деревом людей, конечно же, не заметил, как пятью минутами ранее с крыши дома на балкон с чуть приоткрытой фрамугой окна спустился серый полосатый кот, которому не сложно было запрыгнуть в квартиру и, пробежав до коридора, отомкнуть замок входной двери.

Нам повезло, что последний раз в своей квартире Абухов был летом, поэтому окно на балконе оказалось открыто на проветривание. Будь оно иначе, проникнуть в трехкомнатные апартаменты старосты было бы не в пример сложнее. Орудовать отмычками ни я, ни коты не умели. Ну, не готовят в ВУЗах домушников. И с этим ничего нельзя поделать. А так все получилось, как нельзя лучше.

Пока мой пушистый-распушистый давал сольный концерт по заявкам радиослушателей, я взлетела по лестнице на пятый этаж Абуховской хрущевки и толкнула открытую Диком Лапиным дверь.

– Я уже заждался. – Оповестил полосатый кот, притаившийся в полутьме прихожей. – Замок оказался английский и довольно разработанный. Только лапой тронь, он сразу открывается.

– Да, – кивнула я, осторожно прикрывая дверь за собой и прислушиваясь к тихому щелчку. – Этому замку сто лет в обед будет. Впервые вижу такую древность.

Благодаря приоткрытому окну, воздух в квартире старосты  совершенно не казался ни затхлым, ни спертым, как бывает в помещениях, где долго никто не живет. Видно было, что Абухов до последнего поддерживал порядок. Все предметы находились явно на своих местах – там, где им и положено. Постель застелена, диванные подушки выстроились в шеренгу по одному на продавленной софе. Немытая посуда в мойке отсутствовала. Ничто ни звякало, ни гремело, не слыхать было и соседей, словно они затаились, прислушиваясь к происходящему здесь и сейчас. Тишина нарушалась моими робкими шагами, да утробным урчанием холодильника, который никто не потрудился отключить за ненадобностью. Слышно было даже, как капает в ванной не закрученный кран, да скрипят несмазанные петли межкомнатных дверей, стоит лишь их тронуть.

Все было почти как в обычной квартире. Стопочки одежды размещались на полках и на плечиках огромного шкафа-купе. Не было ни разбросанных вещей, ни раскиданных предметов. Ничто не указывало на некие сборы в спешке или на обыск. Только одна единственная пустая картонная коробка стояла возле балконной двери, будто приготовленная на выброс. От квадрокоптера. Сразу поняла я, смахнув рукой пыль и разглядев картинку небольшого дрона с четырьмя пропеллерами.

 «Значит Илья все-таки купил себе эту забавную игрушку. – Подумалось мне. – Почти такая же модель, как у меня. Легко уносится ветром и в лучшем случае застревает на дереве. В худшем – стукается о соседскую машину и разлетается на сотню обломков. И надо поскорее их собрать, чтобы никто не соотнес царапины на капоте и кусочки пластика на асфальте. Иначе – кранты…»

Я прислушалась к шуму ветра за окном и едва слышным крикам на улице, где Сеймур давал представление. Надо бы ускориться, пока мой безнадзорный кот с дерева не свалился, подобно нашему игрушечному дрону, разбившемуся вдребезги. А потом обратила свой взор на обстановку.

Мебели, конечно, маловато, и старовата она для молодого парня. А так – квартира как квартира. Обычная съемная. Ничего особенно примечательного. На длительное отсутствие хозяев указывало лишь некое запустение. В жилище долго не убирались. Все горизонтальные поверхности, покрытые ровным слоем пыли, буквально молили о влажной уборке. Покрывало на диване, накидки на креслах и мягкий прикроватный коврик – казались бесцветно серыми под налетом пыли, которую намело из приоткрытого окна за все время, прошедшее с момента пропажи моего однокурсника.

Квартира выглядела нежилой. Создавалось впечатление, что с июня месяца ни один человек не переступал ее порог. Я провела пальцем по полочке под зеркалом, чтобы оценить толщину пыльного слоя. Да, здесь действительно не убирались длительное время. На полу, сером от нанесенного с улицы песка, с трудом угадывался паркет. Я старалась наступать осторожно, но все равно оставляла четкую цепочку следов. Кошачьи следы, впрочем, тоже тянулись из гостиной в прихожую и обратно и заканчивались возле лап полосатого кота. Скрыть последствия нашего визита вряд ли получится, и это было особенно прискорбно.

– Потом хвостиком заметем. – Успокоил меня Дик, верно оценив мое некоторое замешательство в дверном проеме комнаты.

– Хвостиком? – За малым не рассмеялась я, с сомнением оглядев худосочный хвост кота-шпиона в мелкую полоску, больше похожий на хлястик от махрового халата, которым не то, что замести… Им даже поскрести особо не получится.

Но, похоже, кот и сам понял, что сморозил глупость.

– На худой конец и веник сойдет. – Пробормотал он сконфуженно, поджимая хвост. Куда ему до Сеймуровской метелки?

– У тебя тоже очень хороший хвост. – Успокоила я Дика. Вдруг он реально обиделся? Во всяком случае, его круглая щекастая мордочка показалась мне надутой гораздо больше, чем обычно. Усы поникли, взгляд потух. С этим срочно надо было что-то делать, иначе кот окончательно раскиснет. – Твой хвост тонкий, грациозный. – Пролила я бальзам на кошачье сердце. – Я бы даже сказала элегантный, но не особо бросающийся в глаза. Как раз то, что нужно для разведчика. – Говорила я, окидывая взглядом помещение с плотно задвинутыми шторами. – У людей вместо хвостов галстуки. Чем толще галстук, тем выше самомнение. Но скажу тебе по секрету, Дик, – перешла я на шепот, – самые классные галстуки – в полоску. Кто бы что ни говорил.

– Всегда подозревал, что люди компенсируют отсутствие хвоста галстуками. – Задумчиво произнес кот. – Но зачем они надевают галстук-бабочку? Неужели без ума от хвостов бобтейлов?

Этот вопрос я оставила без ответа, потому что, оглядывая очередную комнату, дошла до письменного стола, где стоял открытый ноутбук. Кнопки клавиатуры были настолько запыленными, что на них с трудом угадывались буквы. К экрану оказалась прилеплена желтая бумажка-напоминалка. «Позвонить в ООО Новые горизонты 30.06.» – Значилось на ней. На следующем, уже розовом стикере был записан номер сотового телефона, а чуть ниже размашистым почерком Абухова после длинного тире стояло слово «работа».

Сердце отчаянно забилось, будто именно сейчас решалась судьба всего расследования и трех пропавших однокурсников. А может так оно на самом деле и было? Дрожащими руками я отлепила липкие квадратики, чтобы удостовериться, что они действительно существуют, а не плод моего воображения.

Бумага была вполне реальна, как и надписи на ней. «Значит Абухов искал себе подработку на лето». – Сделала я логичный вывод и подумала, что если проверить историю поиска в браузере, можно узнать точно, какого рода работу он нашел.

– Нам придется забрать ноутбук. – Сказала я Дику. Или, скорее, самой себе, пытаясь убедить свою собственную совесть, что это не кража с проникновением. Тем не менее, отпечатки ног и лап я поспешила замести, воспользовавшись Абуховским веником. Пыль поднялась до потолка. Я порядком расчихалась. Надеюсь, когда она осядет, получится более-менее ровный слой.

С ноутбуком в сумке и котом, скачущим быстрее меня по ступенькам, я спустилась во двор, где орал благим матом Сеймур, делавший вид, будто не в состоянии спуститься с дерева.

Ситуация под этим самым деревом изменилась кардинально. Народу там стало еще больше. Все галдели вразнобой, уговаривая кота. Мало того, кто-то особо деятельный додумался притащить лестницу, по которой сейчас карабкался тот самый парнишка – приятель боязливой блондинки, не позволившей ему влезть на дерево по стволу. Влезть на дерево по лестнице она ему почему-то разрешила. Хотя высота от того, поднимаешься ли ты по хлипкой металлической лестнице, шатающейся от каждого неосторожного движения, или используешь собственную ловкость, покоряя вершину своими руками и ногами, высота падения от перемены мест слагаемых, по сути, не изменилась.

Парень поднимался вверх по ступеням, преодолел последние, цепляясь руками за ветки, но до моего пушистого артиста, испуганно прижимавшего уши и намертво вцепившегося в дерево, оставалось еще приличное расстояние.

– Прыгай мне на плечи. – Говорил парень, подбираясь еще ближе, но Сеймур только отрицательно мотал головой.

– Не уверен, что риск оправдан. – Заявил он, дрожащим от страха голосом. – Вдруг промахнусь.

Но тут он увидел меня и Дика, взиравшего на него со снисходительностью старшего брата, всегда делавшего младшему скидку на возраст. Я отправила Сеймуру красноречивый взгляд, призывающий заканчивать ломать комедию, и постучала пальцем по наручным часам, если он не понял.

– А ты удержишь шесть кило живого веса? – Отставив кривлянье, деловито поинтересовался у спасателя мой талантливый кот. – Шесть кило, падающих с ускорением свободного падения  по параболической траектории, уже не будут обычными шестью килограммами. Вес увеличится, и сила удара тоже. Ты уверен, что способен удержать летящего на тебя кота? С начальным толчком моих упругих лап? С силой, не поддающейся измерениям?

Парень с протянутыми руками, уже готовыми ловить меховую тушку, несколько подвис, осмысливая сказанное. Может даже, производя в уме расчеты.

– А сопротивление воздуха ты учел? – Продолжил сыпать вопросами кот. – А силу ветра? А упругость веток? Дерево прилично пружинит, увеличивая начальный импульс. Это тоже придется учитывать.

Под деревом воцарилась тишина. Похоже, расчеты производили все от мала до велика. Хотя не факт. Некоторые просто пораскрывали рты, вероятно ожидая, что конечный результат придет в их головы инсайтом.

– Да прыгай уже, в конце концов. – Не выдержал мальчишка с мячиком в сетке, уже уставший держать направленный на дерево  смартфон.

Все снова зашумели, призывая кота не тянуть время. Кое-кто даже пообещал сдернуть его с дерева за хвост. Уж такого мой пушистый-распушистый стерпеть не смог, поэтому одним строго выверенным прыжком сиганул с ветки на плечи смельчака-спасателя. Который едва не свалился с лестницы от столь ощутимого толчка.

– А я предупреждал. – Тоном победителя оповестил всех присутствующих кот. – Если пренебрегать точными расчетами, можно и с лестницы загреметь за здорово живешь.

Кот спрыгнул на землю, будто совершенно не боялся высоты, и гордо вздернул кверху свой донельзя распушившийся хвост, полный радости и раздувшегося самомнения.

– Это на «развивашках» теперь котов учат физике? – Поправив сползающие с носа очки и заикаясь от неловкости, осведомился интеллигентного вида старичок в фетровой шляпе.

– Кто теперь надеется на «развивашки», фр-р? – Пренебрежительно фыркнул Сеймур, обводя взглядом недоумевающую толпу. – Сейчас для котов принято нанимать репетиторов. – Заявил мой Распуш и, оставив в раздумьях всю группу поддержки, поспешил к тому самому парню, что помог ему слезть с дерева.

– Премного благодарен. – Тоном наследного принца произнес Сеймур. – Я вовек вас, молодой человек, не забуду. Непременно опишу в мемуарах ваш безмерный подвиг и упомяну в завещании. Счастливо оставаться. Кстати, как звучит ваша фамилия? Петров? Тривиальненько, однако…

Я не знала, плакать мне или смеяться, глядя на реакцию людей, которые впервые сталкивались с таким кошачьим поведением. Я-то уже давно к этому привыкла и ничего сделать с этим позером и артистом не могла. В какой-то степени мне даже нравилось, что моему коту палец в рот не клади. За словом он в карман никогда не полезет. Может потому, что у котов, как правило, не бывает карманов. Зато бывает чувство юмора и напрочь отсутствует такт.

– Но ведь тебе же весело? – Спрашивал у меня Сеймур, когда мы с Диком догнали его через пару кварталов у магазина. Конспирация требовала, чтобы никто не просек, какую на самом деле цель преследовало это представление во дворе. Я прилюдно отреклась от кота, и выглядело бы странным, если бы все увидели, как этот самый кот ныряет в мой холщовый рюкзак.

Теперь в рюкзаке стало гораздо меньше места из-за чужого ноутбука. Пришлось ослабить затянутые ремешки, чтобы поместился мой Распуш. В спортивной сумке места было еще меньше. Туда и Дик-то еле-еле влезал. Но заставлять котов бежать следом за собой через весь кишащий машинами и толпами людей город, было совсем неправильно. Поэтому я, подтянув лямки, закинула рюкзак за спину, а сумку – через плечо, и вместо лекций направилась в компьютерное кафе, где был вкусный кофе, бесплатный вай-фай, все пялились в экраны собственных гаджетов, и никто не лез с глупыми вопросами насчет свиданий, кино и прочей лабуды. А значит, можно было в спокойной обстановке изучить единственную улику и решить, что дальше делать.