Глава 3. Вечер длиной в двадцать два года

Сергей нажал на маленькую дверь рядом со списком читателей.

Экран погас.

Писательское кресло качнулось, словно вагон на стрелке.

Где-то совсем рядом загремели колёса поезда.

Сергей открыл глаза.

Он стоял в незнакомом переулке.

Вечер только начинался.

Серое небо опускалось на крыши. В окнах зажигался свет. За домами, то приближаясь, то удаляясь, гремели поезда.

На стене висели часы.

Они показывали без четверти семь.

Сергей прошёл несколько шагов.

На следующем доме висели ещё одни часы.

Без четверти семь.

В витрине закрытого магазина — электронные.

Без четверти семь.

На руке у Сергея часы тоже показывали без четверти семь.

Секундная стрелка двигалась.

Но минутная стояла.

— Понятно, — сказал Сергей. — Вечер не может начаться.

— Он начался, — ответил чей-то голос. — Он не может закончиться.

На скамейке возле старого дома сидел мужчина.

Рядом лежала тетрадь.

— Виктор Валенкин?

— Можно и так. Настоящее имя — Виктор Левашов.

— Сергей Бухдрукер.

— Знаю.

— Откуда?

— Вы вошли через дверь читателя.

— А Вы читатель?

— Иногда.

— А ещё?

Виктор посмотрел на улицу.

— Человек, который слишком давно находится в одном вечере.

Сергей сел рядом.

— Сколько именно?

— Двадцать два года.

— Это невозможно.

— На Проза.ру возможно и не такое.

Виктор протянул ему тетрадь.

На первой странице было написано название:

**«Вот тронулся вечер нестройно…»**

Ниже стояли две даты:

**12 февраля 2004 года.**

**27 марта 2004 года.**

А в самом низу:

**Опубликовано в 2026 году.**

Сергей перелистнул страницу.

— Вы написали стихотворение больше двадцати лет назад?

— Да.

— А опубликовали сейчас?

— Да.

— Почему?

— Хороший вопрос.

— Ответа нет?

— Есть несколько. Но я не уверен, что хоть один настоящий.

По переулку пробежала огромная серая мышь.

Размером почти с собаку.

Она нырнула в кучу древесных опилок возле забора.

Сергей посмотрел ей вслед.

— Это из стихотворения?

— Оттуда.

Над крышами загудели турбины.

Не самолёт.

Не завод.

Звук шёл прямо из воздуха.

Через секунду по переулку прошёл мужчина в военной форме. Он что-то бормотал, но слов невозможно было разобрать.

За ним пролетел огромный мотылёк с исписанными крыльями.

— И это оттуда?

— Почти всё здесь оттуда.

— Где мы?

— Между написанием и публикацией.

Сергей снова посмотрел на часы.

Без четверти семь.

— Поэтому время остановилось?

— Текст не знает, к какому времени принадлежит.

— Он написан в 2004 году.

— Но читатель встретил его в 2026-м.

— Значит, принадлежит обоим.

— А если я с тех пор изменился?

— Тогда текст принадлежит ещё и тому человеку, которым Вы были.

Виктор поднял тетрадь.

— Вот с ним у нас и проблема.

Из-за угла вышел молодой мужчина.

Лет тридцати с небольшим.

В джинсовой куртке.

С сигаретой.

Он был очень похож на Виктора, сидевшего рядом с Сергеем.

Только двигался быстрее.

Смотрел резче.

И, казалось, всё время прислушивался к голосу, которого остальные не слышали.

Молодой человек подошёл.

— Опять привёл редактора?

— Он не редактор, — сказал Виктор.

— Все так говорят, пока не достанут красный карандаш.

Сергей невольно проверил карман.

Красный карандаш был там.

Молодой Виктор заметил.

— Вот.

— Я не собираюсь ничего вычёркивать.

— Тогда зачем пришли?

— Дверь появилась сама.

— Двери сами не появляются.

— В нашей Вселенной появляются.

— Значит, плохо построена.

Старший Виктор вздохнул.

— Видите, с чем мне приходится жить?

Молодой сел с другой стороны от Сергея.

— Не верьте ему. Это ему приходится жить благодаря мне.

— В каком смысле?

— Если бы я не написал, ему нечего было бы публиковать.

Старший ответил:

— А если бы я не сохранил, от твоего стихотворения ничего бы не осталось.

— Ты его двадцать два года прятал.

— Я его ждал.

— Чего?

— Пока оно станет готово.

— Оно было готово в марте две тысячи четвёртого.

— Тогда почему первая дата февральская?

Молодой Виктор замолчал.

Сергей посмотрел на тетрадь.

— Значит, Вы уже возвращались к тексту.

— Возвращался, — нехотя признал молодой.

— Меняли?

— Исправлял.

— Почему?

— Потому что первое состояние было сильным, но слова не везде успевали за ним.

Старший Виктор сказал:

— Слышали?

— Что?

— Он сам только что признал необходимость редактора.

Молодой поднялся.

— Не передёргивай.

В этот момент переулок разделился.

По левой стороне домов был 2004 год.

Старые вывески.

Другие автомобили.

Тёплый жёлтый свет в окнах.

По правой — 2026-й.

Современные витрины.

Телефоны в руках прохожих.

Электронные табло.

Камеры над подъездами.

Посередине лежала узкая полоса тёмного асфальта.

На ней сидел Сергей.

Слева — молодой Виктор.

Справа — старший.

Поезда продолжали греметь сразу в двух временах.

— Что происходит? — спросил Сергей.

Старший Виктор посмотрел на часы.

— Текст требует решить, кто его автор.

— Вы оба.

— Он не согласен.

— Кто?

Виктор показал на тетрадь.

Она раскрылась сама.

Со страницы поднялись строки.

Они выстроились в воздухе.

Потом появилась надпись:

**АВТОР ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН.**

Сергей сказал:

— С чего Вы взяли?

Тетрадь ответила:

**ИНАЧЕ НЕПОНЯТНО, КОМУ ПРИНАДЛЕЖИТ СТИХОТВОРЕНИЕ.**

Молодой Виктор поднял руку:

— Мне. Я его написал.

Старший возразил:

— Мне. Я выбрал его для публикации.

— Ты ничего не создавал.

— Я решил, что оно заслуживает возвращения.

— Через двадцать два года.

— Некоторые решения требуют времени.

Молодой засмеялся.

— А некоторые люди называют промедление мудростью.

Сергей спросил:

— Виктор, почему Вы действительно не опубликовали его раньше?

Старший долго молчал.

— Не знаю.

Тетрадь задрожала.

Надпись изменилась:

**ЛОЖЬ.**

— Вот видите, — сказал молодой.

Старший Виктор поднялся.

— Я не лгу.

**ТОГДА НАЗОВИТЕ ПРИЧИНУ.**

— Возможно, не считал достаточно сильным.

**НЕПОЛНЫЙ ОТВЕТ.**

— Возможно, занимался другими вещами.

**НЕПОЛНЫЙ ОТВЕТ.**

— Возможно, забыл.

**НЕПОЛНЫЙ ОТВЕТ.**

— Возможно, боялся.

Переулок затих.

Даже поезда перестали греметь.

Молодой Виктор посмотрел на него.

— Чего?

— Что перечитаю и не узнаю себя.

— И что?

— Что текст окажется слабее моей памяти о нём.

— Или сильнее?

Старший посмотрел на молодого.

— Или сильнее.

Тетрадь успокоилась.

Сергей сказал:

— Вот настоящий ответ.

— Какой?

— Мы иногда откладываем старый текст не потому, что он плох. А потому, что встреча с ним заставляет сравнить двух людей: того, кем мы были, и того, кем стали.

Молодой спросил:

— И кто из нас настоящий?

— Оба.

— Удобный ответ.

— Неудобный. Потому что вам придётся делить авторство.

Старший Виктор произнёс:

— Я не хочу переписывать молодого себя.

— А он не хочет признавать, что без Вас остался бы в тетради.

Молодой отвернулся.

Улица снова загудела.

Мышь выбралась из опилок и перебежала дорогу.

Над головами заговорили турбины.

Мотылёк опустился на фонарь.

Тетрадь показала новую надпись:

**КТО ИЗ ВАС ИМЕЕТ ПРАВО ИСПРАВЛЯТЬ ТЕКСТ?**

Молодой Виктор ответил:

— Никто.

Старший сказал:

— Автор.

— Какой именно? — спросил Сергей.

Оба замолчали.

Сергей достал красный карандаш.

Молодой Виктор напрягся.

— Всё-таки редактор.

— Нет. Эксперимент.

Он открыл тетрадь.

— Предположим, нынешний Виктор видит слабую строку.

— Бывает, — сказал старший.

— Что Вы можете сделать?

— Исправить.

Молодой возразил:

— Тогда это станет другим стихотворением.

— А если не исправить?

— Останется слабая строка.

— Значит, выбор между сохранением истории текста и качеством нового варианта?

— Да.

— Почему нельзя сохранить оба?

Викторы посмотрели друг на друга.

Сергей продолжил:

— Первый вариант — как произведение 2004 года. Новый — как диалог с ним в 2026-м.

Молодой спросил:

— Два одинаковых стихотворения?

— Нет. Два состояния одного автора.

— А читатель не запутается?

— Если честно указать, что и когда изменено, не запутается.

Старший Виктор кивнул.

— Творчество дарует свободу.

— Именно, — сказал Сергей. — Но свобода не обязана уничтожать следы прежнего выбора.

Тетрадь долго молчала.

Потом написала:

**РАЗРЕШЕНО СОЗДАТЬ ВТОРУЮ РЕДАКЦИЮ. ПЕРВАЯ СОХРАНЯЕТСЯ.**

Молодой Виктор усмехнулся.

— Даже тетрадь заговорила как архивариус.

Критик вышел из тени.

— И правильно.

Сергей вздрогнул.

— Вы опять здесь?

— Я шёл за красным карандашом.

— Не получите.

Критик посмотрел на двух Викторов.

— У меня один вопрос.

— Какой?

— Почему автор обязан выбирать между неприкосновенностью старого текста и правом стать сильнее?

Никто не ответил.

Критик продолжил:

— Старое произведение — свидетельство того, что человек мог тогда. Новая редакция — свидетельство того, что он умеет сейчас. Подмена одного другим уничтожает информацию. Сохранение обоих создаёт историю работы.

Молодой Виктор посмотрел на него с уважением.

— Вы не такой плохой.

— Я записал эту фразу.

Часы на домах дрогнули.

Минутные стрелки сдвинулись.

Без четырнадцати семь.

Вечер наконец продолжился.

Две стороны переулка начали соединяться.

Автомобили исчезали и появлялись уже другими.

Вывески менялись.

Люди становились старше, но не пропадали.

Молодой Виктор поднялся.

— Значит, мне пора?

Старший спросил:

— Куда?

— В две тысячи четвёртый.

— А стихотворение?

— Теперь оно и твоё.

— Спасибо.

— Не благодари. Только не делай его прилизанным.

— Постараюсь.

— И сигарету убери.

Старший Виктор удивился:

— Ты мне это говоришь?

— Я знаю, чем заканчиваются привычки, которые кажутся литературными.

Он бросил сигарету.

Та превратилась в строчку и вернулась в тетрадь.

Молодой Виктор пошёл по левой стороне улицы.

С каждым шагом становился менее отчётливым.

Перед тем как исчезнуть, обернулся.

— Эй!

— Что?

— Мы всё-таки хороший текст написали?

Старший ответил:

— Живой.

— Это не то же самое.

— Иногда важнее.

Молодой Виктор подумал и кивнул.

Потом исчез.

Остался обычный вечер.

Не совсем стройный.

С поездами.

Переулками света.

Шумом в голове.

С мыслями, которые не всегда знают, куда идут, но всё равно продолжают движение.

Сергей вернул тетрадь Виктору.

— Теперь стихотворение понимает, кому принадлежит?

— Нет.

— Плохо?

— Наоборот.

— Почему?

— Оно поняло, что принадлежность — не всегда единственный важный вопрос.

Они дошли до двери.

На ней было написано:

**Проза.ру. С весны 2002 года.**

Сергей остановился.

— Долго Вы здесь.

— Достаточно, чтобы увидеть, как меняются авторы, читатели и сам сайт.

— А что не меняется?

Виктор ответил:

— Желание человека быть услышанным.

— Даже если он почти не пишет рецензий другим?

Виктор улыбнулся.

— Вы всё-таки посмотрели статистику.

— Работа такая.

— Полученные и написанные рецензии ничего не рассказывают полностью.

— Но что-то рассказывают.

— Да. Только не торопитесь превращать число в характер.

Сергей вспомнил предыдущую главу.

Факт.

Свидетельство.

Предположение.

Вымысел.

Неизвестно.

— Принято.

Виктор пожал ему руку.

— До встречи.

— В каком году?

— Это уже решайте сами.

Сергей открыл дверь и вернулся к писательскому креслу.

На экране оставалась страница автора.

В списке читателей появилась новая строка:

**Неизвестный читатель открыл произведение, написанное в 2048 году.**

Сергей перечитал дату.

Обновил страницу.

Строка не исчезла.

Наоборот, под ней возникло название:

**«Последняя рецензия Сергея Бухдрукера».**

Дата публикации:

**28 сентября 2048 года.**

Автор:

**не указан.**

Сергей навёл курсор на название.

Система предупредила:

**Если Вы откроете этот текст, автор узнает, что Вы ещё живы.**

Сергей отодвинул руку от мыши.

А затем услышал за спиной голос:

— Не открывайте.

Он обернулся.

В комнате стоял человек, которого Сергей ещё не встречал.

Но на его груди висел бейдж:

**ЧИТАТЕЛЬ ИЗ 2048 ГОДА.**

Человек посмотрел на экран.

— Вы уже однажды прочитали этот текст, — сказал он.

— Когда?

— Через двадцать два года.

— Тогда почему Вы пришли сейчас?

Читатель ответил:

— Потому что после Вашего прочтения исчез автор.

На экране открылась новая пустая страница.

Вверху появился номер следующей главы.

Но название напечатано не было.

Вместо него мигал вопрос:

**МОЖЕТ ЛИ РЕЦЕНЗИЯ УБИТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ?**