Котам можно всё. Глава тридцать восьмая

ГЛАВА 38. ИНФА К РАЗМЫШЛЕНИЮ
               
Та стройная и логичная теория, которую я успела выстроить в собственном мозгу, после откровений Ошметкина как-то резко потеряла стройность и логичность. Сейчас она была больше похожа на неправильно собранный конструктор, в который кто-то нарочно подсунул не те детали, чтобы вместо заявленного на коробке домика получился некий монстр с щупальцами вместо лестниц и глазами вместо окон.

По всему выходило: Темников, пропавший первым, пропал вовсе не из-за испытаний нового препарата, то ли превращавшего людей в полных идиотов, то ли, наоборот, призванного добавить мозгов избранным. Темников исчез сам по себе. По неясной причине. А вот Абухов, пустившийся по ложному следу, по крошкам, разбросанным непутевым Сашкиным соседом, пропал явно не просто так. Сюда вполне могли приложить руку дельцы из «Новых горизонтов». Кому ж понравится, если под них станет копать совершенно посторонний чел, вываливая на стол ту правду про испытания сомнительного лекарства, которую не только не стоило выставлять на всеобщее обозрение, ее следовало прикопать поглубже в каком-нибудь укромном и редко посещаемом местечке.

Найдется ли в этом самом местечке наш староста? Или еще можно было надеяться, что отыщется он живым и здоровым где-нибудь совершенно в другом месте? Ответ на эти вопросы знал лишь только сам господь бог.

Что же касалось Сашки Темникова – тут дело было темным, но не безнадежным. Если за ним кто-то следил, делать это незаметно в городе, напичканным до отказа дорожными видеокамерами, камерами наблюдения на фасадах офисов и магазинов, автомобильными регистраторами, было просто невозможно. В чьи-нибудь объективы тот, кто шел следом за моим однокурсником, непременно бы попал. Рано или поздно. Другое дело – времени с момента пропажи Сашки прошло слишком много. Хорошо, если записи с камер уходят прямиком в облако, тогда можно попытаться что-то разузнать.

Полиции ничего не было известно про слежку, и возможно именно поэтому эта версия не отрабатывалась. Следак просто заявил Сашкиной матери, что сын не выдержал предэкзаменационного напряжения и сбежал, не поставив ее в известность, чтобы не капала на мозги.

Не думаю, что двадцатилетнему парню старенькая мама, живущая в маленьком городке, больше похожем на деревню, может чем-то особо накапать на мозги. Сашка был вполне самостоятельный, хватался за любую подработку, чтобы помочь родным. Занимался доставкой по вечерам, таксовал на Абуховской иномарке ночами, по выходным подрабатывал в кафе барменом. И всегда говорил: под лежачий камень вода не течет. Работа учебе не помеха. А Ошметкин – лентяй и подлец, нагрел друга на двести тысяч, заработанных потом и кровью. Вот, кто действительно радовался, когда Темников пропал. Сашка, наверное, понял про витамины, и потребовал вернуть украденное. А теперь Михасик ликует. Кредитор пропал и долги отдавать не надо. Эх, потрясти бы его чуть сильнее, чтобы обделался. Может тогда пойдет совсем другой разговор?
 Вторую половину второй пары я просидела тише воды, ниже травы в аудитории со своим потоком. Ольга, косившаяся с огромным подозрением то на шевелящуюся сумку, то на чуть приоткрытый рюкзак, не решалась задавать вопросы. А я ничего не рассказывала, тупо конспектируя в тетради то, что диктовал преподаватель, и одновременно фоткала на телефон с ее тетради ту часть лекции, которую пропустила. На душе было горько и пусто.

Я даже сама не заметила, как все перевернулось с ног на голову. Еще утром запланировала разобраться с исчезновением Абухова. В итоге переключилась на Темникова, осознав, что наш староста копал совсем не там, где следовало. Он углубился в дебри подпольных экспериментов, посчитав, будто пропажа друга связана с испытанием лекарства, имеющего множество побочных эффектов. Как оказалось, Сашка к этим «испытателям» ни малейшего отношения не имел. Но понял ли свою ошибку Илья? Или продолжил нарываться на неприятности, ступив на опасный путь разоблачения подпольных фармацевтов?

Что ж, будем решать вопросы по мере их поступления. Первым исчез Темников? Вот его и попытаемся найти.

Неужели я нашла в этом запутанном деле, похожем на кучу переплетенных между собой нитей от разных клубков, нужный конец? За который можно потянуть, и тогда путаница из узелков и петель, скрученных в невообразимый свалявшийся за полгода сгусток, придет в движение и разложится по своим цветам? Открыв правду, сокрытую до сего момента под нагромождением слухов, предположений и улик? Что ж, вполне вероятно…

Лекции шли своим чередом. Третьей парой стояло практическое занятие по программированию. «Абухов в программировании был настоящим ассом». – Неприятно кольнуло меня давнее воспоминание, когда староста легко и просто сварганил такую программку, что аспирант, ведущий занятие, с жиденькой бороденкой, растущей какими-то неравномерными клочками, порядком удивился, эту самую бороденку почесав, потом приподнял линзы очков, чтобы рассмотреть каждую строчку без этих искажающих изображение стекол. «Да ты, пацан – просто гений. – Услышали мы восторженное, разглядев азартный блеск в глазах. – У него нестандартное мышление. – Говорил он преподавателю, заглянувшему в компьютерный класс. – Вот готовый программист. И учить ничему не надо».

К слову сказать, похвала не испортила Абухова. Он не зазнавался, не стал задирать нос, с презрением поглядывая на ничего не умевших тогда на первом курсе одногруппников. Наоборот, всегда старался прийти на помощь, если у кого-нибудь что-то не выходило, объяснял, показывал. Надеюсь, и для Абухова помощь придет вовремя, и он непременно вернется к нам, потому что без него как-то пусто, и аспирант Сережа глядит на нас потухшими глазами сквозь линзы своих очков, даже не стараясь разглядеть очередного гения. Грустно.

Четвертая пара пролетела незаметно, может потому что предмет был совершенно не интересный, и я весь урок проболтала с заскучавшим Сеймуром, перебравшимся ко мне на колени. Зачет ставился «автоматом» по предъявлению конспекта лекций. Да и кому нынче нужна экология? Она и так в нашем городе безнадежно испорчена потоками автомобилей, часами простаивавшими в пробках с заведенным двигателем, чтобы пересечь мегаполис из одного конца в другой.

Вот и нам с котами на дорогу домой пришлось потратить часа два, совершив одну пересадку. Вымоталась я основательно. Стоять в битком набитом салоне автобуса, слушая привычную ругань пассажиров, не поделивших места, с тяжелой сумкой и рюкзаком, который пришлось снять, чтобы не мешать попутчикам, это было просто невыносимо. Хорошо еще, что лифт работал, и мне не пришлось тащиться на свой пятый этаж пешком по лестнице.

Дома Сеймур и Дик довольно долго разминали затекшие лапы, носясь из комнаты в комнату, точно два тыгыдымских коня. Потом, правда, успокоились, проследовали на кухню, где я им сервировала то ли поздний обед, то ли ранний ужин. На себя у меня практически не осталось сил. Я просто повалилась на диван, мечтая лишь об одном. Чтобы меня оставили в покое.

Но бог не услышал мои молитвы. Зато в ушах соседа не было никаких затычек или наушников. Услышав топот лапок, гарцующих по собственному потолку, весь день пребывавшему в состоянии покоя, к нам подтянулся Никита Громов. Кажется, я разбудила его в шесть утра? По моим ощущениям это было лет сто назад. Хотя, наверное, мне просто так казалось, потому что наш сегодняшний день как никогда был наполнен событиями. А когда слишком много всего происходит, время растягивается, превращаясь в безразмерный носок, который становится только больше. Вот что бы ты в него ни кидала.

Почему-то мне захотелось кинуть тапок в назойливого соседа, упрямо не отпускавшего звонок, который трезвонил и трезвонил до бесконечности, пока Сеймур не открыл дверь.

Что ж, Громов может собой гордиться. Месть за утреннее шестичасовое пробуждение вполне удалась. Я, задремавшая слегка на диване, была не просто раздраженной, я была злой. Точно ведьма, у которой стибрили метлу, и ей теперь не на чем лететь на очередной шабаш.

– У тебя нет случайно метлы? – Озадачила я Никиту, воодушевленно ввалившегося в зал и уже собиравшегося что-то сказать, а после моего странного вопроса замершего на полуслове, точно заклинивший механизм, в который попала мелкая щепка. Возможно даже от этой самой метлы.

– Метлы? – Вздернув брови, переспросил парень, соображая, в своем ли я уме. И к чему этот в высшей степени неожиданный вопрос? Я прямо чувствовала, как закрутились шестерёнки в его голове, подключая зубчатую передачу к поршням, отвечающим за умственную деятельность. Но почему-то мои ожидания увидеть, как из ушей пойдет пар, не оправдались. Никита только выжидающе уставился на меня, надеясь, что про метлу я спросила не всерьез. – Зачем тебе метла? Собираешься подработать дворником? Или метла нужна для очередной маскировки? Маскировочка так себе. – Тут же без всякой паузы откомментировал сосед. – Метла не спасет. И оранжевый жилет – тоже. Володух тебя все равно узнает и назидательно так скажет: «Вот, что бывает с девицами, которые не пожелали читать Либермана. Это закономерный итог». Ты собираешься доставить ему эту радость?

– Не дождется. – Успокоила я соседа и пожаловалась. – Меня сегодня ведьмой обозвали. Я подумала, какого черта. У меня даже нет метлы. Посмотрелась бы в зеркало с этой самой метлой. Идет она мне или нет? Может я и правда ведьма? Только почему-то об этом не знаю.

Я действительно сомневалась: ведьма я или нет. Слишком много складывающихся один к одному фактов буквально кричали о том, что без колдовства здесь явно не обошлось. Взять хотя бы этот чертов вирус, занесенный кометой… Может я его реально накликала, страстно пожелав отмены Володуховского экзамена? Чем не наколдовала? А пропажа моих однокурсников? Нет, я вовсе не желала их исчезновения. Я на них просто очень сильно разозлилась, когда эти трое умников втолкнули меня в аудиторию к Володуху с диктофоном. Могло ли это послужить спусковым крючком какого-нибудь жуткого проклятия, которое настигло их пару лет спустя, и из-за которого парни просто исчезли без следов? Проще, конечно, винить во всем Володуха, но чем черт не шутит. Вдруг я в момент наивысшего напряжения, сама того не ведая, наложила какие-нибудь жуткие колдовские чары, доставшие тех, кто бросил меня на съедение Духу, даже несмотря на то, что я давно по большому счету простила их? Я, конечно, материалист, но одновременная пропажа трех моих одногруппников произошла явно не просто так. Только одно это требовало незамедлительного объективного расследования. Просто, чтобы удостовериться, что моей вины в этом нет. Мысли теснились в голове, точно резвящиеся ведьмы, собравшиеся на Лысой горе на свой ежегодный шабаш, и не желали укладываться штабелями – метла к метле, как я ни старалась…

– Кто же посмел обидеть мою зеленоглазую соседку? – Поинтересовался Никита, бросив на меня какой-то странный взгляд, точно сомневался в моей адекватности, но, тем не менее, решил подыграть мне.

– Да это придурок один с факультета строительных машин. – Тут же выдала я. – Ошмёткин Миша. Или Ошметков? В общем, сосед по комнате Сашки Темникова. Мы с Сеймуром поспрашивали его немного. Сначала он запирался, а потом признался, что выманил у моего однокурсника крупную сумму мошенническим путем. Так что теперь в деле исчезновения Сашки он главный подозреваемый. Правда, этот мерзкий дылда признался лишь в присвоении денег.

– И как вы выбили признание?

– Сеймур был как никогда убедителен.– Не вдаваясь в подробности, пояснила я со вздохом.

Скрывать от Никиты тот факт, что исчезновение Темникова никак не связано с подземельями ТЦ, совершенно не имело смысла. Если он работает на подпольных фармацевтов, поиски человека, просто пропавшего без вести, никакой опасности для его тайной организации не представляют. Наоборот, в ее интересах этого человека найти. Хотя бы для того, чтобы снять все подозрения и усыпить бдительность. Это был бы идеальный вариант. На первом этапе моего расследования. Исключим совершенно невероятную мистическую составляющую и отработаем сугубо реальные версии.

Вот так и рассуждала я, рассказывая Никите про слежку за Темниковым, о которой поведал прижатый к стенке с когтями у горла Ошметкин. Когти, впрочем, не упоминались. Как и место действа. Не хотелось выглядеть в глазах симпатизирующего мне соседа эдакой отмороженной злодейкой, способной зажать парня в туалете с двумя не менее отмороженными котами на подхвате. Не хотелось его пугать раньше времени. Помощь хакера, умеющего подключаться к камерам наблюдения, нам бы не помешала. К тому же, выудить из облака нужные нам файлы у меня вряд ли получится.

Про нашу вылазку с обыском в квартире Абухова и про кошачий концерт на дереве я предпочла промолчать, о найденном ноутбуке – тоже. Должны же быть у девушки какие-нибудь секреты? Даже если она и не ведьма на самом деле? С какой стати выкладывать все как на духу?  Я почти не знаю этого человека. Вот таким незамысловатым образом, сообщив соседу часть правды, я снова подключила его к поискам моих пропавших сокурсников.

О записях из подвалов торгового центра я спрашивать не стала, сделав вид, что забила на эти сомнительного качества улики, и даже не надеюсь вытащить нечто полезное из мешанины помех и дерганий. Сам Никита ничего по этому поводу не сказал. Ну и ладно. Притворюсь, будто расследование пошло по другому пути в связи с появившимися новыми обстоятельствами, а ТЦ меня совсем не интересует.

Зачем раз за разом мозолить глаза господину Володуху? Я же не мазохист какой – снова и снова щекотать себе нервы? Оставим его на десерт. После отработки других – более перспективных версий. Тратить время на Володуха сейчас – это Сизифов труд – бесполезно, как катить в гору камень без твердой уверенности, что это вообще имеет смысл. И без гарантии, что он все равно не скатится вниз, вернув все расследование к исходной точке. Уж проще исключить иные варианты и подтянуть к камню саму гору…