Глава 8. Клуб избранных авторов

Сергей нажал кнопку:

**«Узнать причину».**

Экран предупредил:

**Причина может Вам не понравиться.**

— Наконец-то честное приглашение, — сказал Сергей.

И вошёл в Клуб избранных авторов.

Он ожидал увидеть библиотеку.

Или литературную гостиную.

В крайнем случае — зал с длинным столом, чашками чая и людьми, которые говорят одновременно.

Но оказался в ресторане.

За каждым столиком сидели авторы.

Они читали произведения друг друга, писали рецензии, обменивались книгами и время от времени поднимали бокалы.

На сцене играл небольшой оркестр.

Вместо нот на пюпитрах лежали авторские страницы.

У входа стоял швейцар.

На его фуражке было написано:

**ВЗАИМНОСТЬ.**

— Ваша карточка, — потребовал он.

— Какая?

— Подтверждение, что хотя бы один член клуба добавил Вас в избранные.

— Евгений Слогодский.

Швейцар проверил список.

— Есть.

— Значит, могу войти?

— Пока только в прихожую.

— А в основной зал?

— Вы должны добавить Евгения в ответ.

— Я сначала хотел прочитать.

Швейцар посмотрел на него как на человека, который пришёл в ресторан со своей едой.

— Прочитать?

— Да.

— До добавления?

— Желательно.

— У нас так не принято.

За спиной Сергея появился Критик.

— Уже интересно.

Швейцар поклонился ему.

— Ваша карточка?

— Меня везде знают.

— Тогда тем более предъявите.

Критик полез в карманы.

Карточки не было.

— Я представитель профессионального сообщества.

— Подтверждение?

— Мои тексты.

— Сколько членов клуба добавили Вас в избранные?

— Это не имеет отношения к качеству критики.

— Значит, ни одного.

Швейцар показал на скамейку возле гардероба.

— Ожидайте там.

Петрович прошёл мимо с тарелкой пирогов.

— А Вы как попали? — спросил Сергей.

— Через кухню.

— Карточку предъявляли?

— Нет.

— Почему Вас пропустили?

— Потому что я не говорил, что автор.

Швейцар кивнул.

— Обслуживающий персонал проходит свободно.

Петрович остановился.

— Это я-то персонал?

— У Вас тарелка.

— Я её ем.

— Тем более.

Из главного зала вышел распорядитель.

На нём был белый костюм, расшитый золотыми фамилиями.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

— Проходите. Ваш вопрос уже рассматривается.

— Какой?

— Почему один из участников добавил в избранные всех авторов, кроме Вас.

— Я не подавал вопрос на рассмотрение.

— Кнопку нажали?

— Нажал.

— Этого достаточно.

Распорядитель провёл Сергея в главный зал.

За центральным столом сидели знакомые лица.

Фархад Аскеров Рамизоглы перелистывал газету.

Виктор Валенкин смотрел на часы, которые наконец двигались.

Александр Барышников беседовал с бумажным херувимом.

Евгений Слогодский оставил рядом свободное место.

Сергей подошёл.

— Здравствуйте.

Авторы поздоровались.

Евгений показал на стул.

— Садитесь.

Сергей оглядел зал.

За соседними столами собрались литературные кружки.

Один назывался:

**«Читаем только тех, кого знаем лично».**

Другой:

**«Добавляем всех, кто оставил рецензию».**

Третий:

**«Никакой взаимности — только высокая литература».**

За третьим столом участники тайно проверяли телефоны, ожидая новых отзывов.

Четвёртый кружок назывался:

**«Мы выше рейтингов».**

Над ним висела огромная доска с местами участников в рейтинге.

Пятый стол был почти пуст.

Табличка сообщала:

**«Авторы, которые действительно успевают читать всех избранных».**

За ним сидела одна женщина.

Она выглядела очень уставшей.

— Интересное место, — сказал Сергей.

Фархад сложил газету.

— Здесь связи видны лучше, чем на страницах.

Виктор добавил:

— Иногда даже слишком хорошо.

На сцену вышел распорядитель.

Ударил ложкой по бокалу.

— Уважаемые авторы! Сегодня рассматривается необычный случай.

На большом экране появилось имя Сергея.

Рядом:

**ПОЛУЧИЛ ДОБРОВОЛЬНОЕ ДОБАВЛЕНИЕ В ИЗБРАННЫЕ.**

По залу прошёл одобрительный шум.

Следующая строка:

**НЕ ДОБАВИЛ АВТОРА В ОТВЕТ.**

Шум стал тревожным.

Кто-то прошептал:

— Невежливо.

Другой:

— Может, ещё не успел.

Третий:

— Или считает себя выше.

Сергей поднялся.

— Я хотел сначала прочитать произведение.

В зале стало тихо.

Потом кто-то спросил:

— Зачем?

— Чтобы понять, действительно ли хочу следить за автором.

За столом «Добавляем всех, кто оставил рецензию» началось совещание.

Распорядитель уточнил:

— Вы отрицаете принцип взаимности?

— Нет.

— Тогда признаёте?

— Тоже нет.

— Объясните.

— Взаимность хороша, когда возникает из интереса, уважения или благодарности. Но если она становится обязанностью, список избранных перестаёт означать выбор.

В зале зашумели.

Со стола «Читаем только своих» крикнули:

— А что плохого в поддержке друзей?

— Ничего.

— Тогда зачем критикуете?

— Я не критикую дружбу. Я говорю, что дружеская поддержка и литературная оценка — не одно и то же.

Критик попытался войти в зал.

Швейцар удерживал его за рукав.

— Пустите! Это моя тема!

— Карточку!

— Я сейчас всему вашему клубу карточки выпишу!

Сергей продолжил:

— Рецензия может быть оценкой текста.

Может быть благодарностью.

Может быть началом разговора.

Может быть знаком дружбы.

Может быть способом познакомиться.

Может быть приглашением.

Иногда она выполняет несколько функций сразу.

— А иногда? — спросил Александр Барышников.

— Иногда это просто формальность.

На одном из столов несколько рецензий немедленно сделались прозрачными.

В них остались только слова:

**«Замечательно!»**

**«Прекрасно!»**

**«Успехов!»**

**«Взаимно!»**

Авторы попытались удержать тексты, но прозрачные отзывы поднялись под потолок.

Распорядитель приказал:

— Вернуть рецензии владельцам!

Однако рецензии не слушались.

Одна подлетела к Сергею.

— Я плохая?

— Не обязательно.

— Во мне только одно слово.

— Если оно искреннее, Вы можете порадовать автора.

— А литературная польза?

— Небольшая.

Рецензия загрустила.

Сергей добавил:

— Но Вы можете стать началом настоящего разговора.

— Как?

— Назовите хотя бы одну конкретную деталь произведения.

Рецензия задумалась.

На ней появились дополнительные слова:

**«Особенно запомнилась сцена у старого колодца».**

Она стала плотнее.

Вернулась к автору.

Другие короткие отзывы окружили Сергея.

— И мне деталь!

— И мне!

— А я ничего не читала!

— Тогда откуда Вы появились?

— Меня написали в ответ на поздравление!

В зале раздался смех.

Распорядитель снова ударил ложкой по бокалу.

— Мы отклонились от вопроса. Почему участник Алекс Многогранный добавил всех, кроме Сергея Бухдрукера?

Все посмотрели в дальний угол.

Там за отдельным столиком сидел человек в разноцветном пиджаке.

На одном рукаве были вышиты романы.

На другом — миниатюры.

На спине — публицистика.

На карманах — фантастика и воспоминания.

Перед ним лежал список авторов Проза.ру.

Почти возле каждого имени стояла отметка.

Возле Сергея — пусто.

Алекс Многогранный поднялся.

— Я не обязан объяснять.

— Конечно, — сказал Сергей.

— Тогда зачем пришли?

— Я нажал кнопку из любопытства.

— Значит, хотите объяснения.

— Хотел. Но теперь понимаю, что сам вопрос поставлен неправильно.

— Почему?

— Не «почему Вы меня не выбрали», а «почему меня это задело».

По залу прошёл одобрительный шёпот.

Предварительный появился у входа.

— Нравственный рост: семьдесят четыре процента.

Петрович сунул ему пирог.

— Поешьте и не мешайте.

Алекс Многогранный посмотрел на Сергея.

— И почему задело?

— Потому что Вы выбрали почти всех.

— Если бы я выбрал только десятерых?

— Моё отсутствие ничего бы не значило.

— А сейчас?

— Кажется намеренным.

— Оно и было намеренным.

Зал замер.

Критик перестал спорить со швейцаром.

Сергей спросил:

— Мы знакомы?

— Нет.

— Вы читали мои произведения?

— Одно.

— Какое?

— Не помню.

— Тогда почему?

Алекс Многогранный взял свой список.

— Потому что я оставил одно свободное место.

— Зачем?

— Чтобы помнить: список никогда не закончен.

Сергей посмотрел на пустую клетку.

— Почему именно напротив моего имени?

— Случайно.

Петрович громко рассмеялся.

Распорядитель растерялся.

— То есть никакого конфликта?

— Никакого.

— Но предупреждение говорило, что причина может не понравиться.

— Случайность часто не нравится людям больше, чем враждебность.

Критик наконец вырвался из рук швейцара.

— Верно! Враждебность хотя бы подтверждает нашу значительность.

Сергей улыбнулся.

— Значит, я построил целую историю вокруг пустой клетки.

— Так делают многие, — сказал Алекс Многогранный. — Особенно когда клетка находится напротив их имени.

Он взял ручку.

— Добавить Вас?

Сергей подумал.

— Нет.

В зале ахнули.

— Почему?

— Прочитайте ещё что-нибудь. Если захотите не потерять мою дверь — добавите.

Евгений Слогодский кивнул.

Алекс Многогранный убрал ручку.

— Справедливо.

Распорядитель выглядел разочарованным.

— Тогда чем закончится заседание?

Сергей ответил:

— Новым правилом клуба.

На экране появилось чистое поле.

— Каким?

— Каждый участник может добавлять кого хочет и не добавлять кого не хочет.

Распорядитель возмутился:

— Но это и так возможно!

— Тогда почему у входа требуют взаимность?

Все посмотрели на швейцара.

На его фуражке слово **«ВЗАИМНОСТЬ»** начало стираться.

Под ним появилось другое:

**«ВЫБОР».**

Швейцар снял фуражку.

— Мне теперь всех пропускать?

— Нет. Просто не требуйте, чтобы человек выдавал обязательство за искренний интерес.

— А карточки?

— Оставьте для гардероба.

Главные двери клуба распахнулись.

В зал вошли авторы, которых никто не добавлял в избранные.

Потом те, кто сам никого не добавлял.

Новички.

Старожилы.

Профессионалы.

Любители.

Люди с тысячами рецензий.

Люди без единого отклика.

Столы начали смешиваться.

Кружок «Читаем только своих» освободил два места для незнакомых авторов.

Стол «Мы выше рейтингов» снял доску с местами.

Женщина, которая действительно читала всех избранных, наконец закрыла ноутбук и попросила чай.

Оркестр заиграл без авторских страниц.

Просто музыку.

Распорядитель подошёл к Сергею.

— Вы разрушили систему клуба.

— Нет.

— А что сделали?

— Вернул слову «избранное» его смысл.

— Какой?

— Выбранное свободно.

Критик добавил:

— И желательно после чтения.

Петрович поднял пирог.

— А иногда после обеда.

Евгений Слогодский подошёл к Сергею.

— Теперь нажмёте кнопку?

— Сначала прочитаю.

— Правильно.

— Но дверь сохраню.

— Для этого она и существует.

На выходе Сергей заметил маленький столик возле окна.

За ним сидел пожилой мужчина.

Перед ним лежала толстая рукопись.

Никто к нему не подходил.

В списке избранных его имя не встречалось.

Полученных рецензий — ноль.

Написанных — ноль.

Читателей почти не было.

Но мужчина продолжал писать.

Страница за страницей.

Сергей остановился.

— Кто это?

Распорядитель посмотрел в список.

— Не знаю.

— Он член клуба?

— Нет.

— Тогда почему здесь?

— Пришёл много лет назад. Мы не смогли решить, куда его посадить.

— А почему никто не читает?

— Возможно, потому что он никого не читает.

— А может быть, никто не начал первым.

Распорядитель пожал плечами.

Сергей подошёл к столику.

— Здравствуйте.

Мужчина поднял голову.

По его лицу было видно, что он давно не слышал этого слова в свой адрес.

— Вы ко мне?

— К Вам.

— Мы знакомы?

— Пока нет.

— Тогда зачем пришли?

Сергей посмотрел на рукопись.

На первой странице стояло название:

**«Книга для одного внимательного читателя».**

— Хочу узнать, нашли ли Вы его.

Мужчина закрыл рукопись.

— Нашёл.

— Кого?

Он посмотрел Сергею прямо в глаза.

— Вас.

Весь шум клуба мгновенно исчез.

На столе появилась карточка:

**ГЛАВА 9. АВТОР, КОТОРОГО НИКТО НЕ ЧИТАЛ**

А ниже — предупреждение:

**ПЕРВЫЙ ЧИТАТЕЛЬ НЕ ИМЕЕТ ПРАВА НА НЕВНИМАТЕЛЬНОСТЬ.**