“Хватит мне зубы заговаривать!” – наконец сказала она и рывком выдернула руку мужа из рукава дорогой кожаной, но грязной, с запахом перегара и блевоты куртки; она долго возилась, испытывая собственное терпение до того – и это её успокаивало. “Андрюша, помолчи. Тебе надо умыться и лечь спать. Завтра всё обсудим и расскажешь мне поподробнее, какая интересная баба эта твоя Светка Петровна!”. “Ма... Ма... руся, не обскорбляй Светлану Пэтр... Пэтровну! Низ-зя!” – он попытался поднять вверх руку со скрюченным указательным пальцем, но она бессильно повисла, уже свободная от куртки и тяжёлых дорогих часов, которые отдали Марии друзья её мужа. Мария ненавидела эти часы. Они испортили её жизнь. Хотя, батюшка говорит, так нельзя говорить и думать. Жизнь не может никто испортить! Она прекрасна как полёт орла в высоком небе. Да уж. Полёт. Орла. Мария сняла с Андрея ботинки и аккуратно положила ноги, одна на другую, на диван. Он положил под щёчку руку и, бормоча что-то, сразу забылся могучим своим сном напроказившего, но прощённого любящей матерью сыночка. Марии предстояла теперь грязная и тяжёлая для её экземы работа. Стирка.
Утро началось как обычно.
— Маша, ты собрала мне перекус? А куртку проветрила? Проверь, чтобы пропуск на месте был и ключи. Сегодня ты должна сходить в управление, не забыла? Да, ещё к маме овощи занеси и возьми у неё грязное бельё: забываю машинку посмотреть всё время. Времени нет. Ладно, пока. До вечера, целую. – и вместо поцелуя Андрей надел кепи, посмотрелся в зеркало, поправил модного оттенка шарфик и ушёл. Марии показалось, он даже не услышал её: “Андрей, я уезжаю, прости.”
На вокзале Мария долго выбирала рейс и, наконец, выбрала. В тундру. Закалять дух. Воспитывать душу. Замаливать грех. В её кошельке лежала крупная сумма денег, которую муж копил себе на модные золотые зубы.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.