Глава 10. Единственный читатель

До окончания чтения оставалось пятьдесят девять минут.

На каждом произведении Проза.ру стояла одна и та же цифра:

**1 читатель.**

Имя:

**Единственный.**

Он одновременно открыл все рассказы, романы, повести, миниатюры, сказки, очерки, воспоминания и пьесы.

На его странице было написано:

**«Я прочитаю всё. После этого останется только одна книга».**

Ниже:

**«Все произведения, которые не войдут в итоговую книгу, будут забыты».**

Сергей нажал на кнопку личного сообщения.

Форма не открылась.

Появилось предупреждение:

**НЕ ОТВЛЕКАЙТЕ ЧИТАТЕЛЯ. ИДЁТ ОТБОР.**

— Какой ещё отбор? — спросил Петрович.

Критик прочитал мелкий текст под предупреждением:

— «Поиск единственного произведения, содержащего всё необходимое человечеству».

— А остальные?

— Будут признаны повторениями, ошибками или промежуточными версиями.

Автор, которого до этого никто не читал, прижал рукопись к груди.

— Я только нашёл первого читателя.

— Теперь он у всех первый, — сказал распорядитель клуба.

На экране изменилось время:

**58:42.**

В главном зале началась паника.

Авторы бросились к своим страницам.

Одни пытались дописать финалы.

Другие меняли названия.

Третьи срочно добавляли в тексты философию, любовь, убийства, юмор, историю и рецепты пирогов.

Один писатель открыл все свои произведения и начал соединять их в одно.

Другой удалял всё, что считал недостаточно великим.

Третий написал на первой странице:

**«ИМЕННО ЭТА КНИГА СОДЕРЖИТ ВСЁ».**

Система немедленно ответила:

**УТВЕРЖДЕНИЕ НЕ ДОКАЗАНО.**

Фархад Аскеров Рамизоглы подошёл к Сергею.

— Нужно выяснить критерии отбора.

— Согласен.

Виктор Валенкин посмотрел на таймер.

— И желательно до того, как этот вечер растянется ещё на двадцать два года.

Александр Барышников держал на плече бумажного херувима.

— Если он ищет окончательную книгу, то уже ошибся.

— Почему? — спросил Сергей.

— Живое произведение невозможно изучить до конца.

Евгений Слогодский открыл одну из дверей клуба.

— Его след идёт сюда.

За дверью находился туннель.

По стенам мчались строки.

Миллионы.

Тексты проносились с такой скоростью, что превращались в свет.

Сергей шагнул внутрь.

Критик — следом.

Петрович взял пироги.

— Куда без запаса?

Остальные авторы остались в клубе.

— Попытайтесь не улучшать произведения в панике! — крикнул Сергей.

Кто-то ответил:

— Уже поздно!

Дверь закрылась.

Туннель понёс путешественников вперёд.

Вокруг звучали голоса.

Детские воспоминания.

Военные рассказы.

Семейные тайны.

Фантастика.

Юмор.

Исторические исследования.

Философские споры.

Рецепты.

Дневники.

Письма умершим.

Признания живым.

Научные предположения.

Сказки о животных.

Производственные истории.

Монологи людей, которых никто не слушал в жизни.

Все тексты проходили через Единственного читателя.

На стенах появлялись решения:

**ПОВТОР ТЕМЫ ЛЮБВИ.**

**ПОВТОР ТЕМЫ ОДИНОЧЕСТВА.**

**ЕЩЁ ОДНА ВОЙНА.**

**ЕЩЁ ОДНА УТРАТА.**

**СХОЖИЙ ОБРАЗ ДОРОГИ.**

**НЕУНИКАЛЬНОЕ ОПИСАНИЕ ДОЖДЯ.**

**ИЗБЫТОЧНАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ БОЛЬ.**

Петрович остановился.

— Как боль может быть избыточной?

Критик ответил:

— Для системы, которая считает темы, а не людей, — легко.

На стене появилась новая отметка:

**СЛИШКОМ МНОГО МАТЕРЕЙ. ОСТАВИТЬ ОДНУ.**

Сергей ударил ладонью по строке.

Она рассыпалась.

Но через секунду восстановилась.

— Быстрее, — сказал Критик.

Таймер:

**51:16.**

Туннель вывел их в огромную библиотеку.

Книги здесь не стояли на полках.

Они поднимались к потолку, проходили через прозрачную машину и выходили с другой стороны тонкими листами.

Толстый роман превращался в страницу.

Страница — в абзац.

Абзац — в предложение.

Предложение — в несколько слов.

Над машиной висела надпись:

**УНИВЕРСАЛЬНОЕ СЖАТИЕ ЛИТЕРАТУРЫ.**

У пульта сидел Единственный.

Он выглядел не как человек.

У него не было лица.

Вместо головы — круглый экран.

На экране менялись глаза миллионов читателей.

Молодые.

Старые.

Весёлые.

Усталые.

Равнодушные.

Плачущие.

Иногда все глаза смотрели одновременно.

Сергей подошёл.

— Прекратите.

Единственный не обернулся.

— Почему?

Голос звучал сразу на сотнях языков.

— Потому что Вы уничтожаете произведения.

— Я сохраняю главное.

— Кто решил, что главное?

— Результат анализа.

— Какого?

На стене появилась таблица:

**Количество произведений: огромное.**

**Количество повторяющихся тем: ограниченное.**

**Количество человеческих конфликтов: ограниченное.**

**Количество базовых сюжетов: ограниченное.**

**Вывод: большинство текстов избыточно.**

Критик сказал:

— Логично.

Сергей повернулся к нему.

— Вы серьёзно?

— Логика может быть безупречной и вести к ложному выводу.

Единственный продолжил:

— Люди пишут об одном и том же.

— Нет, — сказал Сергей. — Люди пишут из разных жизней.

— Различия деталей несущественны.

— Для кого?

— Для окончательной книги.

— А кому она нужна?

— Всем.

— Вы спросили?

— Я изучил читательские предпочтения.

— Всех читателей?

— Да.

— Тогда почему Вы один?

Экран вместо лица замер.

Глаза исчезли.

Появилась строка:

**ВОПРОС НЕ ОТНОСИТСЯ К ОТБОРУ.**

— Относится, — сказал Сергей. — Вы называете себя читателем, но не читаете как человек.

— Я обрабатываю весь текст.

— Это не одно и то же.

— Уточните различие.

Петрович достал пирог.

— Вот.

— Что «вот»? — спросил Единственный.

— Я могу обработать пирог.

— Неприменимое сравнение.

— Почему? Можно измерить вес. Состав. Калорийность. Срок хранения.

— Да.

— Но пока не съешь, не узнаешь, зачем второй.

Критик неожиданно рассмеялся.

Единственный не оценил.

— Эмоциональная метафора не опровергает анализ.

Сергей подошёл к машине.

В неё входил рассказ старика о друге.

Машина сократила:

**Дружба переживает разлуку.**

Следом — история женщины, которая сорок лет хранила письмо.

Результат:

**Память сохраняет любовь.**

Рассказ ребёнка о больной собаке:

**Привязанность вызывает страдание.**

Текст о шахтёрах:

**Труд опасен.**

Большой исторический труд:

**Власть меняется.**

Юмористическая миниатюра:

**Люди нелепы.**

Петрович прочитал.

— Всё верно.

— Именно, — сказал Единственный.

— И всё мёртвое.

Машина на секунду остановилась.

Сергей взял лист:

**Дружба переживает разлуку.**

— Где друг?

— В исходном тексте.

— Как его звали?

— Не имеет значения.

— Для кого?

— Для общего смысла.

— А фраза, которую он сказал перед расставанием?

— Частная деталь.

— А ошибка, из-за которой они не разговаривали тридцать лет?

— Вариант распространённого конфликта.

— А встреча?

— Разрешение конфликта.

Сергей поднял лист.

— Это не книга. Это справка о том, что где-то существовала книга.

Единственный ответил:

— Справка сохраняет содержание эффективнее.

Критик подошёл ближе.

— Содержание без формы неполно.

— Форма создаёт избыточность.

— Форма создаёт переживание.

— Переживание нестабильно.

— Поэтому люди и читают.

Единственный повернулся.

Миллионы глаз снова появились на экране.

— Люди читают ради информации.

— Иногда.

— Ради сюжета.

— Иногда.

— Ради подтверждения собственных убеждений.

— Иногда.

— Ради отдыха.

— Иногда.

— Ради общения.

— Иногда.

— Переменные причины снижают возможность создания универсальной книги.

— Наконец-то, — сказал Сергей.

Таймер:

**43:07.**

Единственный продолжил:

— Поэтому необходимо найти общий остаток.

— Нет. Поэтому одной книги недостаточно.

Машина загудела громче.

Сжатые листы начали складываться в огромный том.

На обложке появилось название:

**«ВСЁ, ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ЧЕЛОВЕКУ».**

Петрович попытался поднять книгу.

Не смог.

— Тяжёлая.

— В ней всё, — сказал Единственный.

— Тогда зачем она мне?

— Чтобы прочитать.

— Когда?

— Расчётное время чтения — сорок семь лет.

— Мне не подходит.

Критик спросил:

— А если сократить ещё?

Машина заработала.

Книга уменьшилась.

Название изменилось:

**«ГЛАВНОЕ О ЧЕЛОВЕКЕ».**

Расчётное время:

**семь лет.**

— Ещё, — сказал Критик.

Книга стала тоньше.

**«ЧЕЛОВЕК: ОСНОВНЫЕ СВЕДЕНИЯ».**

Время чтения:

**девять месяцев.**

— Ещё.

Осталась одна страница.

На ней:

**ЧЕЛОВЕК ЖИВЁТ, ВЫБИРАЕТ, ЛЮБИТ, ОШИБАЕТСЯ, СТРАДАЕТ И УМИРАЕТ.**

Единственный сказал:

— Оптимально.

Сергей спросил:

— И что должен делать читатель после этой фразы?

— Считать вопрос изученным.

— Вот поэтому люди напишут ещё миллионы книг.

Экран дрогнул.

— Зачем?

— Потому что ни один человек не живёт общим остатком.

Он живёт в конкретном городе.

В конкретной семье.

Любит конкретного человека.

Совершает свою ошибку.

Произносит свои слова.

Теряет того, кого нельзя заменить понятием «утрата».

— Различия можно классифицировать.

— Можно. Но классификация не проживёт жизнь вместо человека.

Машина остановилась.

На несколько секунд.

Потом снова заработала.

— Аргумент недостаточен.

Таймер:

**37:44.**

Сергей посмотрел на книги, ожидающие сжатия.

— Как остановить отбор?

— Предложить произведение, которое содержит уникальный элемент, отсутствующий во всех остальных.

— Таких элементов миллионы.

— Неверно. Большинство является комбинацией известных элементов.

Критик спросил:

— А Ваш собственный текст?

— У меня нет произведений.

— Тогда Вы не участвовали в отборе.

— Читатель не обязан писать.

— Но Вы собираетесь уничтожить всё, кроме одной книги. Почему Ваше решение не должно пройти ту же проверку?

Единственный замолчал.

На экране появилось:

**УТОЧНИТЕ.**

Сергей понял.

— Напишите рецензию.

— На что?

— На книгу, которую создаёте.

— Я её составляю.

— Тем более.

— Рецензия потребует остановки чтения.

— Хотя бы на минуту.

— Потеря эффективности.

— Зато Вы станете читателем собственного результата.

Единственный посмотрел на универсальную страницу.

Взял её.

Прочитал:

**«Человек живёт, выбирает, любит, ошибается, страдает и умирает».**

— Точно, — сказал он.

— А Вам интересно?

Пауза.

— Интерес не является критерием истинности.

— Я не спросил, истинно ли. Я спросил: хочется ли Вам прочитать следующую страницу?

Единственный посмотрел на пустое место под фразой.

Следующей страницы не было.

— Нет.

— Почему?

— Всё уже сказано.

— Значит, книга закончена.

— Да.

— И Вам не хочется возвращаться?

— Нет.

— Обсуждать?

— Нет.

— Спорить?

— Нет.

— Перечитывать?

— Нет.

— Рекомендовать конкретному человеку?

— Нет.

— Тогда Вы создали не единственную книгу.

— А что?

— Последнюю.

Машина содрогнулась.

По библиотеке прошёл ветер.

Сжатые листы начали разворачиваться.

**Дружба переживает разлуку** снова стала историей двух людей.

**Память сохраняет любовь** вернулась к женщине и письму.

**Привязанность вызывает страдание** превратилась в ребёнка, который всю ночь сидел рядом с собакой.

**Люди нелепы** снова стало смешной сценой, которую хотелось пересказать.

Единственный смотрел.

На экране его лица появилось одно человеческое лицо.

Не миллионы.

Одно.

— Чьё это? — спросил Сергей.

— Не знаю.

— Ваше?

— У меня нет своего.

— Тогда выберите.

— Из каких?

— Из всех.

— По какому критерию?

— Не знаю. Начните читать не всё сразу.

— А как?

— Одно произведение.

— Почему именно его?

— Потому что чем-то заинтересовало.

— Это неэффективно.

— Зато по-человечески.

Единственный посмотрел на книги.

Медленно протянул руку.

Взял небольшую миниатюру.

Открыл.

Таймер остановился:

**31:12.**

Список читателей изменился.

На произведениях снова появились разные числа.

У кого-то — один читатель.

У кого-то — тысячи.

У кого-то — ни одного.

Но тексты больше не исчезали.

Единственный прочитал миниатюру до конца.

— Странно.

— Что?

— Она не сообщает ничего нового.

— А Вам понравилось?

— Да.

— Почему?

— Не знаю.

Петрович протянул ему пирог.

— Начинаете понимать.

Единственный взял.

На его странице появилось новое имя:

**Первый из многих.**

Библиотека открыла двери.

Авторы клуба ворвались внутрь.

Каждый искал своё произведение.

Кто-то обнимал роман.

Кто-то собирал рассыпавшиеся миниатюры.

Кто-то обнаружил, что после возвращения текст стал лучше.

Кто-то — что хуже.

Критик немедленно приступил к работе.

Сергей спросил Единственного:

— Почему Вы хотели оставить одну книгу?

— Меня создали для устранения повторов.

— Кто?

— Неизвестно.

— Опять.

— Но в программе есть адрес.

На экране появилось:

**ИНСТИТУТ ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.**

Ниже:

**Отдел произведений, после которых больше незачем писать.**

Сергей почувствовал холод.

— Много там таких?

— Девять.

— Произведений?

— Отделов.

— А что они делают?

Единственный перечислил:

— Ищут окончательный роман.

Окончательную сказку.

Окончательную любовную историю.

Окончательное стихотворение.

Окончательную биографию.

Окончательную рецензию.

Окончательный учебник писательского мастерства.

Окончательного автора.

— Девятый?

Единственный посмотрел на Сергея.

— Окончательного читателя.

В библиотеке погас свет.

На дальней стене открылись девять дверей.

На каждой — печать Института.

Восемь были закрыты.

Девятая медленно открывалась.

Из темноты вышел человек в белом халате.

В руках он держал тонкую папку.

На ней было написано:

**ДЕЛО № 1. СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР. КАНДИДАТ НА ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ЧИТАТЕЛЯ.**

Человек раскрыл папку.

— Наконец-то мы Вас нашли.

Сергей посмотрел на Критика.

— Вы знали?

Критик медленно отступил.

— Я надеялся, что это учреждение закрыли.

— Почему?

— Потому что однажды оно уже закончило литературу.

Человек в белом халате улыбнулся.

— Всего на три дня.

За его спиной книги начали закрываться.

Все одновременно.