Развилка эволюции. Глава 34

Глава 34.

Таллия. Средний пояс.
   
                Георгий и представить не мог, что, нырнув в подернутый пеленой провал, казавшийся со стороны этакой полыньей на поверхности черного льда, он погрузится в состояния самого настоящего небытия. Все чувства, с помощью которых человек воспринимает окружающий мир, начиная от зрения и слуха, и заканчивая тактильным восприятием тепла и холода, разом исчезли. Создавалось впечатление, что некто просто щелкнул незримым тумблером, отключив человека от внешнего мира. Но, что самое поразительное, при этом не исчезло осознания собственного Я, и от того состояния казалось еще более причудливым и пугающим. Порошин вряд ли смог сказать, как долго длился период подобного отключения, ибо время точно так же, словно встало на паузу.
                Но затем, в какой-то момент последовал щелчок переключателя, и журналист почувствовал, что утраченные ощущения начинают возвращаться. И обратный переход казался даже ошеломляющим, нежели предшествующее ему «отключение», первое время Порошин никак не мог понять, где же он находится. И лишь спустя довольно продолжительное время, после того как немного пришел в себя, Георгий попытался оценить окружающую обстановку.
                Довольно быстро пришло понимание того, что репортер по-прежнему находился на Таллии, а на самом деле, Земле далекого будущего, ибо прямо над головой раскинулся небосклон светло-фиолетового оттенка. Положение тела говорило о том, что Георгий лежит на некоей покатой поверхности, имевшей заметный уклон. Наличие уклона стало восприниматься еще отчетливее после того, как журналист попытался пошевелиться, а в следующее мгновенье почувствовал, что соскальзывает вниз. Моментально сообразив, что происходит что-то неладное, Порошин постарался замереть на месте и изо всех сил вжался в покатую поверхность. Усилия репортера увенчались успехом, скольжение прекратилось, но стоило журналисту скосить глаза, как его прошиб холодный пот – буквально в нескольких метрах от него располагался край округлого купола, заканчивающегося обрывом. С того места, где находился Георгий, не удавалось рассмотреть, что находилось за краем обрыва, однако и без того было понятно, что высоту сооружение имеет нешуточную. 
                «Нет, это только со мной могло такое случиться», – мелькнула мысль в голосе репортера, с трудом удержавшегося от горькой усмешки, – «вот уж воистину, из огня, да в полымя, и как теперь из такой ситуации выкручиваться?».

                Немного помедлив, Порошин бросил быстрый взгляд по сторонам и попытался сделать очень осторожное движение рукой в надежде, что наткнется на какой-нибудь выступ. Но, увы, даже столь незначительное изменение положения тела привело к тому, что журналист съехал еще на полметра вниз. И это вновь заставило Георгия распластаться на крыше, попытавшись вжаться в гладкую поверхность, имевшую немалый уклон. В какой-то момент репортеру показалось, что он даже дышать перестал.

                «Вот уже попал, так попал», – Порошину стоило немалого труда унять возникшую совсем некстати нервную дрожь. 

                Какое-то время журналист лежал без движения, но затем все же попытался, действуя с предельной осторожностью, оторвать руку от теплой, судя по всему, бетонной поверхности, убедившись в том, что лишь очень незначительные движения не вызывают немедленного скатывания вниз. Подобное положение выглядело откровенно безнадежным, и это заставило Георгий погрузиться в раздумья, репортер судорожно пытался понять, какие варианты имеются при таком раскладе. Но, увы, ничего путного в голову не приходило, положение представлялось безвыходным.

                Пару минут Георгий лежал неподвижно, буравя полным уныния взглядом фиолетовые небеса, как вдруг его внимание привлек странный звук, показавшийся смутно знакомым. И звук этот заставил журналиста насторожиться, ибо спутать характерный гул работы двигателя небольшого самолета с чем-то еще, репортер, побывавший в горячих точках, не мог просто определению. Журналист обратился вслух, но, увы, определить источник необычного звука ему так и не удалось, мешал непрерывный рокот, исходящей от скопления черных облаков над Туманным хребтом. И все же Порошин был готов поклясться, что слышал гул двигателя самолета, и теперь пребывал в недоумении, силясь понять, что это могло означать.
                Какое-то время Георгий поворачивал голову из стороны в сторону, а затем снова откинулся бессильно на бетонную поверхность купола. Но полежать спокойно ему не удалось – не прошло и четверти минуты, как журналист почувствовал, что на крыше купола он не один. А спустя пару мгновений, в голове возник хорошо знакомый, чертовски неприятный зуд, сопровождаемый таким ощущением, как если бы рядом заработал мощный трансформатор.

                «Призрак! Да, что б тебя?!» – в груди Георгия пробежал неприятный холодок. – «Только тебя здесь не хватало!»

                Стараясь не совершать лишних движений, журналист аккуратно повернул голову и почти тотчас чертыхнулся про себя – не более чем в десятке метров от него над поверхностью купола висел хорошо знакомый, слабо светящийся комок тумана. С минуту, наверное, призрак не проявлял никакой активности, зависнув неподвижно на небольшой высоте, от чего создавалось впечатление, что призрачная сущность разглядывает лежавшего на крыше человека. Георгий подумал было, что этим все и ограничиться, но увы, в какой момент призрак изменил положение в пространстве и скользнул вперед, остановившись всего в паре метров от застывшего в неподвижности репортера. И снова повторилось уже знакомое состояние – призрачное облачко повисло в воздухе, не совершая никаких действий. Но длилось это совсем недолго, а затем призрак превратился в слабо светящийся силуэт человека, с несколько расплывчатыми очертаниями. Порошин окинул оппонента усталым взглядом, в коем угадывалась горечь, и покачал головой:

                – Да уж, приходиться признать, что убежать от вас довольно трудно...

                – До его момента никому не удавалось этого сделать, – на сей раз голос призрака казался сухим и каким-то колючим, по всей видимости, происшествие в закрытом пространстве произвело на призрачное существо довольно сильное впечатление.

                Но, что самое поразительное, даже в такой момент, когда положение казалось практически безнадежным, Порошину неожиданно захотелось узнать – разговаривает ли он с одним их тех призраков, с кем имел дело ранее, или для беседы на крыше делегировали другого. И несмотря на все остроту момента, Георгий постарался взять себя в руки и продолжить беседу с призрачным существом:

                – Что же, приходиться признать, что я тоже нахожусь не в лучшем положении... Однако, позволю себе заметить, что играть приходиться в меньшинстве, да еще и на незнакомом поле...

                Вот только договорить Порошин не успел, случилось то, чего до сего момента никогда не бывало – признак неожиданно перебил человека. При этом репортеру показалось, что в голосе призрачного собеседника отчетливо слышатся нотки обиды: 

                – Не знаю, каким образом это удалось, но ваши приятели включили одну из законсервированных установок внизу, в результате, немалая часть из нас перешла в деструктивное состояние.

                Столь неожиданная смена темы разговора заставила Георгия удивленно поднять брови. Более того, у репортера сложилось такое впечатление, что его собеседник сбит с толку:

                – Ты о чем это?! Какие приятели? Какие установки?

                – Не нужно притворяться, – и вновь у журналиста возникало ощущение, что в сухом, безэмоциональном голосе признака слышатся нотки откровенной неприязни, – тот, кто прибыл с тобой из прошлого, вместе с местными отступниками пробрался в Центр и попытался включать одну из установок на консервации.

                – Валерка?! Так он жив?! – Георгия охватило такое воодушевление, что ему стоило немалого труда удержаться от того, чтобы не вскочить на ноги, к счастью, репортер вовремя спохватился. – Ну, теперь держитесь, Орешкин парень башковитый, вам несладко придется...

                Порошин хотел, было продолжить, но в следующее мгновенье умолк, ибо до него только теперь дошел смысл некоторых слов, брошенных призраком в запальчивом, а иначе не скажешь, состоянии: 

                – Установки Центра? Ты сказал – установки Центра?! Так вот почему, многие предметы казались мне знакомыми, мы не просто на Земле, мы на том самом месте, где раньше располагался Центр энергетики на новых физических принципах! Это же просто фантастика!

                – Не знаю, о чем ты говоришь, но ваши друзья в прошлом включили свои установки и сами открыли барьер в наш мир, – возразил призрак, и журналист был готов поклясться, что теперь к неприкрытой обиде в голосе призрачного собеседника примешиваются нотки страха.

                – Вот, значит, как?! – воскликнул Георгий и, не выдержав, приподнялся над поверхностью купола, спохватившись лишь в самый последний момент, но все же съехал вниз еще на полметра. – Ай да, Сашка! Сумел-таки раскусить орешек с барьерами между пространствами!

                А вот призрак, судя по его реакции, имел по этому поводу диаметрально противоположное мнение, и теперь в его голосе слышалась неприкрытая угроза:

                – Все равно вам ничего не поможет! Мы не просто заблокируем барьер для вас, но и откроем его сами, причем откроем там, где у вас не будет возможности противостоять нам.

                – Тоже мне, напугал! – Георгий постарался принять спокойный, уверенный вид, хотя давалось это ему нелегко, как ни крути, но слова призрачного собеседника внушали тревогу. – Уж, если наши ребята смогли за столь короткий срок создать систему перехода через пространственно-временной барьер, то и защиту от вас найдут!

                На самом деле, несмотря на показную браваду, Порошина немало обеспокоило агрессивное заявление оппонента. Ведь, как бы то ни было, призраки оставались сущностями из далекого будущего, и об их реальных возможностях можно было только гадать. Не говоря уже о том, что Георгий не знал реальной численности призрачных существ, а это тоже могло иметь немаловажное значение. Призрак же, тем временем, разошелся не на шутку, и продолжал угрожать, причем теперь в его голосе явственно слышались нотки гнева:

                – Для начала мы разделаемся с теми, кто помогает вам в нашем мире! И сделают это те, кто является такими же людьми, как и вы.

                – Увы, в земной истории было немало случаев, когда находились ренегаты, готовые выступить против своих, – последнее заявление призрака, наполненное праведным гневом, изрядно встревожило Георгия, журналист понимал, что нужно срочно искать выход из сложившегося, чего греха таить, очень непросто положения, однако и отказываться от беседы не видел пока смысл, – интересно, чем же вы так ублажили этих ваших Поллоков?!

                – Ничем, – как ни странно, призрак мгновенно понял, о ком идет речь, – они просто являются отражениями сознания некоторых из нас, внедренных на раннем этапе модифицирования людей в головы отдельных представителей низового человечества.

                – Теперь понятно, почему вы всегда были в курсе всех событий на Таллии, то бишь на Земле, – Георгий досадливо поморщился и кивнул головой, – подобное внедрение позволяло вам видеть ситуацию изнутри, ведь глазами несчастных, по сути своей, существ, которые даже мыслить самостоятельно не могли.

                – От них этого и не требовалось, – последовал ответ призрака, в коем теперь звучало неприкрытое пренебрежение, а затем оппонент приблизился вплотную, заставив человека ощутить уже знакомые жжение и зуд внутри головы.

                Внезапная атака заставила журналиста напрячься, поначалу он приготовился к упорному сопротивлению, но затем в голову пришла другая идея. Постаравшись успокоиться, Георгий максимально расслабился, представив, что в голове его нет больше ни одной мысли, словно готовился к медитации. Неприятный зуд и жжение внутри черепной коробки заметно усилились, однако Порошин тотчас почувствовал в поведении призрака какую-то нерешительность. Создавалось впечатление, что призрачное существо пребывает в недоумении по поводу необычного поведения человека, а это говорило о том, что с этим субъектом журналист уже встречался, причем встречался, что называется, лицом к лицу. С минуту Георгий пребывал в расслабленном состоянии, а когда убедился в том, что окончательно усыпил бдительность электрического существа, одним рывком, мощным волевым мысленным усилием выбросил призрака из своего сознания.
                Судя по последовавшей за этим реакции, подобный прием поверг призрака в шок, и спустя несколько мгновений на Георгия выплеснулись вполне знакомые, почти человеческие чувства – гнев, ярость, обида и даже страх. Однако, повторить нападение призрачная сущность не решилась, вместо этого отлетела в сторонку и зависла там не небольшой высоте, медленно вращаясь вокруг своей оси. Порошин подумал было, что призрак окончательно отступился от своих планов победить предка, благо оказался бессилен не только в физическом плане, но и ментальное нападение на сей раз оказалось неудачным. Но, увы, похоже, личный промах лишь раззадорил призрачную сущность, отнюдь не собиравшуюся оставаться проигравшей стороной.

                Очень скоро стало понятно, что призрак вовсе не собирается отступать, а просто меняет тактику. Воздух на расстоянии чуть больше двадцати метров от Георгия сгустился, от чего возникло ощущение, сродни тому, как если бы кто-то налил патоку в стакан с водой, а затем послышался глухой стук, напомнивший звук копыт. Подобное явление заставило Порошина напрячься, человек судорожно пытался сообразить, с чем имеет дело на этот раз. Однако взлетевший в нескольких шагах от него фонтанчик пыли, а затем второй чуть ближе, быстро дали понять, что призрак, потерявший надежду справиться с человеком самостоятельно, просто вызвал на подмогу уже знакомый аппарат контроля. А в следующее мгновенье Георгия прошиб холодный пот – он прекрасно помнил, чем было чревато столкновение с подобной машиной.
                Но, если там, в расселине среди скал у человека еще имелся, пусть и мизерный, но все же шанс увернуться, то здесь, на вершине купола, у журналиста просто не оставалось пространства для маневра. И призрак, судя по его появлению всего в трех метрах от далекого предка, выступавшего оппонентом, это тоже прекрасно понимал. И появление призрака свидетельствовало о том, что чувство месте присуще и этим, бесконечно далеким от всего человеческого сущностям. Ведь не просто так одна из этих сущностей пожелала лично присутствовать при расправе робота с непокорным противником.

                Все эти мысли мелькнули в сознании Георгия в считанные секунды, а последовавший затем удар робота о поверхность купола всего в метре от его головы, заставил человек сжаться. Журналист со всей отчетливостью понимал, что, если не предпримет хоть какие-то меры, машина, еще более бездушная, нежели её создатели, просто раздавит его на поверхности крыши. Вот только, как состязаться в верткости с прозрачным роботом, когда любое твое движение грозит падением с огромной высоты?

                Порошин внутренне сжался, готовясь к худшему, ожидая очередного удара со стороны автомата контроля, но в следующее мгновенье произошло нечто неожиданное. Откуда-то сверху, со стороны сиреневого небосклона снова послышался звук летящего самолета, а затем над куполом, на небольшой высоте пролетел самый настоящий беспилотник. Подобный аппарат Георгий видел лишь однажды, на выставке новейшей военной техники, и появление такой машины здесь лишь подтверждало слова призрака о том, что ученым из Центра удалось проникнуть за пространственно-временной барьер. Неожиданное появление беспилотника наполнило сознание журналиста надеждой, надеждой на то, что он не останется без поддержки, несмотря на то что репортер и представить не мог, каким образом товарищам удастся прийти на помощь.               
                И каково же было удивление Порошина, когда он увидел, что появление беспилотного аппарата оказало на призрака столь разительное действие, что последний как сжался, заметно уменьшившись в размерах, а затем метнулся назад к вершине купола. Создавалось впечатление, что призрачная сущность знала, чем может обернуться столкновение с земным летательным аппаратом. Но, что самое удивительное, появление беспилотника оказало ничуть не меньшее влияния на автомат контроля, по всей видимости, управляемого призрачным существом напрямую.
                Георгий буквально всеми фибрами организма почувствовал, как над вознеслась конечность жуткой, невидимой машины, чувствуя, что следующий удар придется по его голове, но... Но, произошло нечто невероятное, и спустя пару мгновений тяжелый удар обрушился на крышу купола в метре от вжавшегося в покатую поверхность человека. Последствия от этого удара привели к тому, что поверхность купола изрядно просела и потрескалась, по всей видимости, автомат не умел самостоятельно соразмерять прилагаемые усилия.   
                И подобной оплошностью машины не замедлил воспользоваться Порошин, коему пришлось прикладывать отчаянные усилия, чтобы не свалиться вниз, но репортеру все же удалось дотянуться рукой до образовавшегося углубления. Подобный маневр позволял избежать немедленного падения в пропасть, но Георгий по-прежнему оставался в опасном положении, ибо уклон был слишком велик. И спасало репортера сейчас только одно – судя по всему, автомат контроля окончательно потерял управление и никак не реагировал на перемещения человека. Но журналист прекрасно понимал, что подобное замешательство вряд ли будет длиться вечно, и принялся оглядываться по сторонам, пытаясь понять, как можно выбраться из столь непростого положение. Каково же было удивление Порошина, когда до слуха его долетел чей-то крик, причем звучал последний откуда-то снизу:

                – Георгий, бегите сюда!

                Но, что самое удивительное, это голос показался журналисту знакомым, хотя он никак не мог сообразить, кому же последний принадлежит. И лишь оглядевшись еще раз по сторонам, Георгий обнаружил, что полутора десятков метров ниже того места, где он находился, имеется нечто вроде балкона, опоясывавшего купол по кругу. И на краю этого балкона сгрудились сейчас четыре человека. И в этих людях пораженный до глубины души Порошин узнал своих хороших знакомых – референта Одлина, связиста Валдиса и двух девушек – Полину и Летицию.
                Георгий огляделся еще раз по сторонам и покачал головой – судя по всему, перед ним был единственный шанс на спасение. Хотя, прикинув расстоянии, отделявшее его от четверки путешественников, журналист внутреннее поежился, представив, что придется пробежать по наклонной плоскости более десятка метров, а затем еще и прыгать вперед, чтобы добраться до балкона. Мероприятие выглядело более чем рискованным, но поскольку иного выхода не было, Порошин решил действовать. Подобному решению способствовало и еще одно обстоятельство – если до недавнего времени призрак бездействовал, видим, сбитый с толку пролетом беспилотника, то теперь снова зашевелился и начал медленно приближаться к тому месте, где едва удерживал равновесие его противник, прибывший из далекого прошлого.

                По всей видимости, сомнения, охватившие журналиста в подобной ситуации, не прошли мимо внимание людей, стоявших на краю балкона. Бросив быстрый взгляд вниз, Георгий увидел, как референт сорвал с себя камзол и швырнул на пол. Не замедлил последовать его примеру и молодой связист, скинувший с себя плащ и расстеливший рядом. Не остались безучастными даже девушки, рискнувшие снять свои накидки и нечто вроде курток с короткими рукавами, хотя и оказались без верхней одежды в несколько фривольном по здешним меркам, виде.       
                И Порошин понял – мешкать больше нельзя. Набрав в грудь побольше воздуха, Георгий оглянулся на призрака и, с силой оттолкнувшись от края углубления, оставленного автомата контроля, чтобы сил помчался по покатой крыше в сторону балкона, из последних сил удерживая равновесие, чтобы не рухнуть ненароком в бездну. Что до призрака, последний, по всей видимости, никак не ожидал от человека подобной прыти, и потому никак не отреагировал на столь отчаянный маневр. И все же, угол наклона крыши был слишком велик, а посему в какой-то момент Георгий почувствовал, что уже не бежит, а падает. Порошин стиснул зубы, и собрав последние силы, сделал последний, отчаянный прыжок в пустоту.
                К счастью, репортеру повезло, он все же допрыгнул до края балкона, приземлившись на кучу одежды, набросанной товарищами. И хотя приземление вышло довольно жестким, журналист чувствовал, что помимо кучи ушибов заработал еще и пару растяжений, но теперь это казалось сущей мелочью по сравнению с тем, что ожидало его, останься Порошин на крыше купола.
                И хотя не было никакой уверенности в том, что противник не предпримет ответного шага, думать об этом сейчас категорически не хотелось. Георгий пытался прийти в себя после удачного завершения столь рискованного маневра.

                – Мы уж думали, что Вы исчезли в логове призраков Дня Отчуждения, – покачал головой Одлин, помогая журналисту подняться.

                – А знаете, по большому счету, Вы были не так уж и далеки от истины, – Георгий немного помедлил и поднял голову к вершине купола, – я и сам поначалу не поверил, что очутился в том месте, которое Вы так метко окрестили логовом пресловутых признаков, оказавшихся... – По лицу журналиста скользнула невеселая усмешка.  – Еще и пресловутыми Держателями Мира в одном лице...

                – Вот как?! – Одлин метнул в сторону Порошина быстрый взгляд и нахмурился. – Выходит, мои предположения оказались верны, равно как и теории Тайлера? – референт устремил на репортера вопросительный взгляд. – Как же Вам удалось выбраться?

                – Это длинная история, – и снова по лицу Георгия скользнула невеселая усмешка, – но знаете, рассказывать об этом я предпочел бы в более безопасном месте.

                – Да мы бы и сами не отказались очутиться сейчас в безопасном месте, – оглянувшись на референта, вздохнул молчавший до сего момента Валдис, – но, есть одна закавыка – кое-кто постоянно наступает нам на пятки...

                Замечание молодого связиста заставило Порошина поднять брови, но уже в следующее мгновенье репортер сообразил, чем хотел сказать телетайпист, и кивнул головой:

                – Выходит, настырный прокуратор все никак не уймется?!

                Ответить ответа от Валдиса журналист так и не дождался, ибо в следующее мгновенье с той стороны, где остался коридор, прорубленный в скалах, грохнул выстрел и по бетонной стене, аккурат над головами путешественников, чиркнула пуля. Выстрел заставил пятерку беглецов отступить к самому края провала, сгрудившись на небольшом пятачке – дальнейшее отступление становилось невозможным.
                Однако противник и не думал останавливаться на достигнутом – не прошло и четверти минуты, и по стене щелкнула еще одна пуля, выбившая кусочки бетона в непосредственной близости от путешественников. До настоящего момента беглецов спасала кривизна купола, не позволявшая преследователям вести прицельную стрельбу. Но, стоило последним подойти ближе, и Георгий с товарищами оказались бы у них, как на ладони. Так оно и вышло, не прошло нескольких секунд и на авансцене появились новые действующие лица – авангард группы преследователей, представленный двумя жандармами, вооруженными мушкетами.
                А чуть погодя перед взором беглецов предстали и остальные – оба представителя семейства Поллок, и еще один охотник, беспрерывно озиравшийся по сторонам. Столь небольшое число преследователей вызвало у референта чувство неподдельного удивления, заставив подумать о том, что отчаянная атака Тайлера Эгмонта и Дронта оказалась не такой уж и бесполезной. Ибо Одлин даже представить не мог, чтобы старший прокуратор сократил численность своего отряда по собственной инициативе. Но, как бы то ни было, это мало, что меняло – даже столь радикальное уменьшение числа подручных никоим образом не сказывалось на настроении Поллока-прокуратора, во взгляде которого читалось неприкрытое злорадство:

                – Так, так, так, герой, пришедший из иного мира, оказывается вовсе не погиб, наши покровители умудрились упустить его?!

                Одлин хотел было выступить вперед, но Георгий придержал его за рукав, от внимания журналиста, привыкшего постоянно заниматься оценкой окружающего пространства, не ускользнул тот факт, что на вершине купола снова что-то происходило, и это ему категорически не нравилось: 
               
                – Как видите, господин Поллок, и Держателям свойственно совершать ошибки, несмотря на столь обширные возможности... 

                – Вот как?! – физиономию старшего прокуратора исказила гримаса легкого недоумения, сменившегося, впрочем, почти тотчас уже привычной злобой. – Однако, столь досадное недоразумение ничуть не помешает нам исполнить свои непосредственные обязанности... – Прокуратор, казалось, торжествовал, даже не думая скрывать своих намерений. – Деваться вам все равно некуда, так что для нас не составит труда покончить с вами одним махом.

                Однако, последовавший за этим выступлением Поллока-старшего легкий шум на крыше купола заставил Порошина насторожиться. Прислушавшись к тем звукам, что прилетали сверху, журналист подумал о том, что призрак и не думал оставлять своих намерений добраться до непокорного предка и теперь, должно быть, решил задействовать автомат контроля повторно. Что до Одлина с Валдисом, жители Галлии не обратили на странные звуки никакого внимания, и это было понятно, сейчас их куда больше заботила та ситуация, что складывалась на узком балкончике. Не обратили внимания на звуки, доносившиеся с вершины купола, и преследователи, продолжавшие сверлить беглецов ненавидящим взглядом. Впрочем, казалось это, в большей степени самого прокуратора, в то время как его племянник не сводил с обоих путешественниц откровенно сального взгляда. Судя по тому выражению, что застыло на переношенной физиономии Поллока-младшего, этот тип имел на девушек совсем иные планы, о чем и заявил, выступив вперед, непрерывно хихикая при этом:
               
                – Девчонок нужно оставить, с ними еще можно...

                Вот только очень скоро стало понятно, что намерения племянника никоим образом не сообразуются с планами самого прокуратора. Не успел бывший помощник референта договорить, как его речь оборвал злобный окрик Поллока-старшего, чье лицо исказил яростный оскал:

                – К черту всех!

                Мало того, судя по вскинутому к плечу мушкету, старший прокуратор был не против принять в грядущей акции непосредственное участие, проорав изменившимся голосом:

                – Целься! 

                Напряжение на балконе достигло просто запредельной величины, девушки застыли на месте с помертвевшими лицами, в то время как Валдис с Одлиным пыталась закрыть спутниц своим телами, понимая, впрочем, всю тщетность подобных стремлений. А вот Георгий был начеку, и как только наверху что-то заскрипело, схватил товарищей в охапку и резко толкнул в сторону, к самому краю провала.
                Толкнул в тот самый момент, когда над балконом разнесся истошный вопль старшего прокуратора:

                – Пли!   

                Однако вместо звука выстрелов беглецы услышали донесшийся сверху глухой стук, а затем балкон потряс тяжкий удар, гулкий грохот которого буквально закладывал уши. А в следующий миг раздался громкий треск, и большая часть балкона, отвалившись от стены, с оглушительным шумом рухнула вниз, унося с собой и жандармов и обоих Поллоков.
                А спустя четверть минуты, когда облако пыли рассеялось, путешественники увидели, что стоят на небольшом пятачке, не больше трех-четырех шагов в поперечнике, торчащем из стены купола. Более того, претерпела изменения и стена купола, к поверхности которой жались путешественники, теперь бетонную поверхность рассекала широкая трещина. А вот от преследователей не осталось и следа, что было и понятно, ибо падение с высоты десятиэтажного дома просто по определению не могло закончиться ничем хорошим. Но вместе с Поллоками и жандармами в пропасть загремел и автомат контроля, и ставший, собственно, причиной обрушения балкона, прыгнув на выступ с крыши купола. И было не трудно догадаться, что стало тому причиной. Противостояние с Георгием настолько разозлило призрака, что тот решил достать непокорного противника любой ценой, и отправил робота вниз, надеясь решить таким образом сразу все свои проблемы. Однако, кончилось это все групповым падением в пропасть.
 Вот только перед Георгием и счастливо избежавшими смерти путешественниками встала новая проблема – покинуть торчащий из стены кусок балкона они по-прежнему не могли, ибо единственный путь отступления был разрушен. Правда, тут стоит признать, что о поиске выходов из непонятной ситуации путешественники пока не думали, ошеломленные столь неожиданной развязкой. Что до же касается девушек, Полина и Летиция и вовсе пребывали в состоянии легкого шока, вцепившись в своих спутников и зажмурив глаза. Одлин держался значительно лучше, но было видно, что произошедшее произвело сильнейшее впечатление и на него. Ну, а молодой телетайпист без конца оглядывался по сторонам, то устремляя взгляд в сторону вершины купола, то очень осторожно наклоняясь над провалом, в глубине которого все еще клубилась пыль, поднятая упавшим балконом, повторяя раз за разом:

                – Что же это такое? Что это было? Что это было?

                Да и самому Георгию потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, как ни крути, он никак не ожидал, что его противостояние с одним из пресловутых Держателей Мира приведет к такой развязке. Однако, оглянувшись на растерянных путешественников, решил все же дать некоторые пояснения:

                – Знаете, думаю, дело в том, что призрак решил поквитаться со мной и отправил вниз...

                Тут Георгий немного замялся, не зная, какими словами описать автомат контроля, чтобы было понятно местным жителям, но затем все же нашелся:

                – Скажем так, механического помощника, и балкон просто не выдержал такого удара.

                – Механический помощник – это невидимое чудовище, что оставляет овальные следы? – к чести Валдиса, молодой человек быстро сообразил, о чем идет речь, и теперь смотрел на журналиста с нескрываемым уважением. 

                – Он самый, – невесело усмехнувшись, кивнул Порошин, – балкон не выдержал его веса и рухнул вместе с нашими недругами.

                – Это все, конечно, хорошо... – Глубоко вздохнув, покачал головой Одлин. – Но мы оказались в западне. – Референт обвел обрушившийся балкон красноречивым жестом. – Путь назад для нас отрезан, а уж о том, чтобы забраться на вершину купола, и речи не может идти. 

                – Да уж, с такой верхотуры нам никогда не спуститься, – бросив опасливый взгляд в сторону пропасти, тяжело вздохнула Летиция, в отличие от подруги уже успевшая прийти в себя, чем еще больше напугала дочку эскулапа, которая буквально вцепилась в Валдиса, устремив на молодого человека умоляющий взгляд больших печальных глаз:

                – Нам придется остаться тут навечно?

                Пару мгновений телетайпист мялся, но, будучи не в силах ответить на вопрос самостоятельно, оглянулся, было на референта, а затем устремил взгляд на Георгия, решив, по всей видимости, что после прыжка механического помощника, обрушившего балкон, землянин сможет найти выход из любого положения. И хотя поначалу подобные надежды казались призрачными, журналист посчитал необходимым осмотреть. И очень скоро его внимание привлекла широкая трещина, рассекавшая стену после падения автомата контроля. Немного подумав, репортер подошел ближе, а затем оглянулся на своих спутников:

                – А знаете, не все еще потеряно... Мы ведь находимся сейчас на территории нашего Центра, а это означает, что у нас появляется шанс... Ничто не мешает проникнуть внутрь и попытаться добраться до одного из выходов.

                – Но ведь там находится жилище призраков, –поежился телетайпист, поглядывая на трещину с нескрываемой опаской.

                – С чего это ты взял? – замечание молодого связиста заставило Георгия устремить на телетайписта недоуменный взгляд.

                – Но ведь свечение, из которого вылетел призрак, идет из этого купола? – Валдис метнул в сторону вершины сооружения опасливый взгляд.

                – Вот об этом точно можешь не беспокоиться, – на лице Георгия мелькнула усталая улыбка, – на самом деле жилище этих тварей находится в другом месте.

                Журналист немного помедлил и, подмигнув заговорщицки молодому человеку, подобрался к трещине вплотную и попробовал заглянуть внутрь. В провале царил полумрак, но Порошину все же удалось кое-что рассмотреть. Насколько можно было понять, чуть выше уровня балкона располагался пол какого-то помещения, по всей видимости, коридора, опоясывавшего купол по периметру. И коридор этот располагался не далее, чем в полутора метрах от отверстия в стене, что давало возможность пробраться внутрь купола и спуститься вниз. Георгий окинул полумрак, окутывавший внутреннее пространство купола, внимательным взглядом, и снова обернулся к товарищам:

                – Здесь есть проход... Думаю, будет лучше, если я пойду первым... Для начала – осмотрюсь, а затем помогу девушкам... Ну, а следом переберутся и Валдис с господином референтом.

                – Думаю, совсем не обязательно обращаться ко мне в официальном порядке... – По лицу Одлина скользнула невеселая усмешка. – Ведь после нашего бегства из Галлии мой статус был фактически низложен. – Референт немного помедлил и подошел к пролому, заглянув осторожно внутрь. – Ну, а что до Вашего предложения, других вариантов у нас нет, а значит, придется идти этим путем...

                По лицу Георгия скользнула понимающая улыбка, репортер оглядел трещину еще раз, а затем махнул рукой и принялся протискиваться в пролом. Сделать это оказалось не так-то и просто, особенно с учетом того, что любое резкое движение вызывало приступы боли в поврежденных конечностях. Тем не менее, спустя пару минут журналист все же преодолел все препятствия в виде элементов силовых и несущих конструкций, и спустя непродолжительное время уже поднимался на ноги на покрытом внушительным слоем пыли полу коридора, опоясывавшем, в чем теперь не оставалось сомнений, купол по периметру. Дождавшись, когда зрение привыкнет к полумраку, Порошин немного огляделся, а затем нагнулся к пролому и махнул рукой своим спутникам: 

                – Порядок, можно перебираться.

                Возражать против порядка, предложенного журналистом, Одлин не стал, и первыми в щель в стене отправили девушек. Особой трудности это мероприятие не вызвало, за исключением того, что длинные юбки, скроенные по местному фасону, изрядно мешали преодолевать наиболее узкие места. Что до референта с телетайпистом, последовавших за девушками, их перемещение внутрь купола и вовсе прошло без каких-либо затруднений. Оказавшись внутри, жители Таллии расположились рядом с Георгием, по всей видимости, чувствуя себя н очень уютно, и теперь с нескрываемым любопытством озирались по сторонам. И судя, по тому выражению, что застыло на лицах местных жителей, убранство купола вызывало у обитателей Галлии противоречивые чувства. 
                И местных жителей можно было понять. С одной стороны, взору путешественников предстало величественное сооружение, рядом с которым меркли самые большие здания на Таллии, но с другой, внутреннее пространство было усеяно разнокалиберными обломками, а в стенах зияло многочисленные трещины. И, пожалуй, единственным, что могло служить хоть каким-то утешением для разочарованных царящим под куполом запустением путешественников, было осознание того факта, что впереди не наблюдалось мало-мальски существенных препятствий.
                Беда была в том, что Георгий, к немалому его сожалению, не являлся сотрудником Центра, и большая часть помещений научной организации была ему незнакома. И, оказавшись теперь внутри, журналист и понятия не имел, в какую сторону двигаться. Но опускать руки, Порошин не спешил, припомнив некоторые моменты той экскурсии, что провел для него Александр Ерзунов, репортер сообразил, что путешественники находятся в окрестностях испытательной лаборатории, зал которой служил для проведения предварительных экспериментов. И поскольку выбираться наверх не имело ни малейшего смысла, ибо с крыши купола просто не было выхода, оставался только путь вниз. Именно там начинались технологические коридоры, а последние, если журналист не ошибался, вполне могли привести к лестницам, ведущим на поверхность. 
                Теперь оставалось решить вопрос с выбором направление. Однако, характер разрушений был таковы, что двигаться можно было в любую сторону и потому, немного поразмыслив, Георгий повернул налево, увлекая за собой товарищей.

***

                Тем временем, в другой части бывшего Центра энергетики на новых физических принципах происходили следующие события. Поспешное бегство из испытательной лаборатории, где произошел пожар после запуска оборудования, завершилось в том же тоннеле, ведущем с верхнего уровня, откуда Валерий со своими спутниками начинал путешествие вниз. Впрочем, очень скоро стало понятно, что задерживаться здесь не стоит – снизу все активнее тянулись струи дымы, и очень скоро в коридоре стало нечем дышать. С минуту Орешкин судорожно вспоминал, имеется ли второй выход из того отсека, где они теперь находились, но, как назло, ничего путного в голову не приходило.
                По сути, в сложившемся положение у исследователей осталось только два выхода – либо вернуться назад и выбираться наружу, либо попытаться найти еще какой-нибудь проход. И поскольку отступать ни Валерию, ни Дюку с Танчиным, с коими молодой ученый уже поделился своими соображения, не хотелось, разведчики решили добраться до коридора, куда клубы дыма пока не дотягивались.
                Миновав короткий проход, идущий в противоположном от задымленной лаборатории направлении, исследователи очутились на перекресте, откуда открывались сразу три прохода. Впрочем, она первом из них, ведущем направо, пришлось почти сразу оставить крест – это коридор был едва ли не до потолка завален разнообразным мусором и разнокалиберными обломками тех или иных конструкций. И при таком раскладе выбирать приходилось из оставшихся, благо выглядели последние куда менее разрушенными. 

                Проход, расположенный по левую руку, усеивали многочисленные обломки, однако, серьезных препятствий видно не было. Зато настораживало другое обстоятельство – пол этого прохода имел заметный наклон, причем последний увеличивался едва ли не каждые несколько метров. А это могло свидетельствовать о том, что где-то неподалеку коридор и вовсе завершается тупиком. А вот тот проход, что располагался посередине, был практически свободен от обломков, да и пол его не вызывал особых опасений, однако, вел коридор к очередным воротам, а последние вполне могли оказаться закрытыми. Валерий прикрыл глаза и попытался было вспомнить, куда ведет этот проход, силясь понять, что за ворота находятся в конце тоннеля, но, увы, в голову так ничего и не приходило. Раздосадованный неудачей Орешкин чертыхнулся сквозь зубы и, мазнув рукой, двинулся к воротам, решив действовать по ситуации.
                Как ни странно, но створки ворот оказались не запертыми, и очень скоро исследователи очутились на очередной развилке. И снова Валерию пришлось напрягать память, пытаясь понять, куда ведет каждый из проходов. По левую и правую руку в стенах открывались неглубокие ниши, в которых виднелись массивные стальные двери. Дорога, ведущая прямо, упиралась в очередные ворота, выглядевшие полной копией тех, что пару минут так легко впустили путешественников. Но, несмотря на все усилия, Орешкин так и не смог припомнить, где же находилось подобное помещение. В какой-то момент в голове молодого ученого мелькнул мысль, что помещения Центра подверглись серьезной перестройке, хотя он даже представить не мог, с какой целью это делалось.

                Вспомнить, что за помещения находились за закрытыми дверьми, Валерию так и не удалось, молодой человек махнул рукой и двинулся к воротам, надеясь в глубине души, что и эти створки будут не заперты.  Но, увы, на этом везение путешественников закончилось, и первая попытка открыть ворота, так ни к чему и не привела. Поначалу раздосадованный Орешкин хотел и вовсе повернуть назад, не желая тратить силы на борьбу с закрытыми створками, но, немного поразмыслив, все же решил попробовать.
                Одолжив у Вор-Пая его необычный инструмент, напоминавший гибрид ледоруба с альпенштоком, Валерий подцепил край створки и принялся тянуть на себя и в сторону. Чуть погодя к молодому человеку присоединился и Танчин, взявшийся за дело с большим воодушевлением. По всей видимости, бывшему начальнику тюрьмы, человеку, безусловно, необычайно активному, было трудно оставаться безучастным, когда другие заняты делом. Поначалу сворка решительно не желала поддаваться усилиям разведчикам, но затем начала покачиваться, а в какой-то момент и вовсе дрогнула и резко ушла в сторону. И поскольку Валерий стоял к воротам вплотную, буквально навалившись на рукоятку альпенштока, то едва не рухнул от неожиданности вниз.
                И, если бы не подоспевший вовремя Дюк, схвативший молодого человека за ремни защитного костюма, не миновать бы Орешкину полета в неведомую бездну.
                С трудом переведя дыхание после такого происшествия, Валерий взглянул на отставного флаг-комендора с благодарностью, а затем снова устремил настороженный взгляд на зиявший перед ним черный провал:

                – Вот дьявол! Еще бы не много... Но, какого черта тут появился такой колодец? Хоть тресни, не могу припомнить ничего подобного в мое время...

                – Может его соорудили в более поздние времена? – одного взгляда, брошенного на Дюка, было достаточно, чтобы понять – и сам черный провал, и то, что за ним скрывалось, отставному флаг-комендору категорически не нравились.

                Вопрос Вор-Пая заставил Орешкина задуматься, а затем покачать головой:

                – Знаете, теоретически, наверное, можно допустить, что провели какую-то перестройку, но... Абсолютно не понимаю ни смысла, ни назначения подобного сооружения...

                С четверть минуты молодой ученый медлил, погрузившись в раздумья, но так и не придя ни к какому выводу, пожал плечами – появившийся, словно ниоткуда, темный провал никак не вязался с расположенными неподалеку испытательными лабораториями.
                Какое-то время Валерий разглядывал странный провал с дистанции в несколько шагов, а затем подошел ближе и заглянул внутрь. То, что предстало перед взором молодого человека, поразило его до глубины души – колодец уходил не только вниз, но и верх. Более того, даже направив в провал луч фонарика, Орешкин так и не смог разглядеть ни единой детали, от чего создавалось впечатление, что колодец наполнен необычайно плотной темной массой.
                Ощущения при этом возникало не самые приятные и, постояв у провала еще немного, Валерий отступил назад и, прикрыв осторожно створку ворот, повернулся к своим спутникам:

                – Как хотите, но мне здесь не нравится, от этого колодца за несколько стадий несет чем-то чужеродным.

                – А знаете, положа руку на сердце, и мне здесь совсем не нравится, – опасливо поглядывая в сторону провала, добавил Вор-Пай, – я бы предпочел не торчать сейчас у этого колодца, а поискать другой проход...

                – Возразить тут нечего, – пару мгновений Валерий медлил, а затем повернулся к одной из стальных дверей, – почему бы не попробовать этот вариант?

                И, поскольку возражений со стороны Дюка и Танчина не последовало, Валерий первым двинулся к той двери, что располагалась по правую руку. Каково же было удивлением исследователей, когда выяснилось, что дверь не заперта, и спустя четверть минуты трое разведчиков уже стояли на нижних ступенях самой обычной лестницы. Это могло бы показаться удивительным, но путешественники в первый раз оказались в помещении, где практически не наблюдалось разрушений. Ободренный столь оптимистичным развитием ситуации, Орешкин кивнул товарищам и начал подъем первым.
                Не стали мешкать и Танчин с Вор-Паем, последовав почти тотчас за молодым ученым. И никто из разведчиков уже не видел, как одна из створок ворот, за которыми скрывался темны провал, неожиданно приоткрылась, а спустя еще несколько мгновений из густой тьмы послышался странный, шипящий звук.
   
                Валерий с товарищами успели миновать четыре лестничных пролета, подивившись тому, что так и не встретили ни одной двери. Немного поразмыслив, молодой ученый пришел к выводу, что разведчики попали в один из технологических проходов, предназначенных исключительно для ремонтников и наладчиков оборудования. И лишь преодолев седьмой пролет, исследователи очутились на небольшой площадке, где обнаружилась очередная стальная дверь. Но, увы, запас везения у путешественников, по всей видимости, кончился, ибо дверь была не просто заперта, а намертво приварена к притолоке.

                – Ох, к бабке не надо ходить, чтобы понять – проход заблокировали специально, – Орешкин с тоской оглядел массивную металлическую створку, – чует мое сердце, за этой дверью один из основных энергоузлов.

                – И, если бы мы туда попали, то что? – поинтересовался Танчин, с любопытством поглядывая на запертую дверь.

                – А знаете, как не хотелось бы в этом признаваться, но на самом деле, ничего, – Валерий развел руками, и на лице его мелькнула грустная усмешка, – реактор почти наверняка заглушен, а может, и вовсе освобожден от рабочего вещества, а это означает, что запустить его не удастся, – молодой человек с удрученным видом опустил голову.

                – Не беда, давайте поднимемся выше, – Дюк похлопал молодого ученого по плечу, послав ему ободряющую улыбку, – впереди еще несколько пролетов.

                – Что же, попытка не пытка, – Валерий ответил флаг-комендору понимающим взглядом и поставил ногу на первую ступень пролета, ведущего наверх.
 
                И... Лишь чудо, а вернее, вовремя подоспевшие напарники, спасли Орешкина от падения вниз вместе с рухнувшей секцией лестницы. В течение четверти минуты ошарашенный Валерий смотрел на то месте, где еще совсем недавно находился выглядевший вполне надежным пролет, а затем обернулся к Дюку с Танчиным:

                – Невероятно, вы уже второй раз спасаете мне жизнь...

                – Не бери в голову, это все мелочи, – с пренебрежительным выражением на лице отмахнулся отставной флаг-комендор, – но теперь этот путь для нас закрыт, придется возвращаться...

                – Быть может, со второй дверью повезет больше? – Валерий глубоко вздохнул и, пожав плечами, двинулся в обратный путь.

                Не стали мешкать и Дюк с Танчиным, последовав за молодым ученым. Как и следовало ожидать, спуск занял куда меньшее время, нежели подъем, несмотря даже на то, что исследователям пришлось преодолевать завал, образовавшийся от упавших конструкций лестницы.
                Тем не менее, времени это заняло совсем немного, и очень скоро разведчики открывали дверь, ведущую к развилке с воротами.
                Вот только картина, открывшаяся взору исследователей, показалась им обретшим реальность кошмарным сном.
                Никому из разведчиков и в голову бы не могло прийти, что в этом подземелье они столкнуться с... Призраками.
А сейчас целых три призрачных существа зависли на высоте чуть больше метра неподалеку от распахнутых ворот. Более того, позади этой троицы, в темном пространстве провала угадывался силуэт еще одного жуткого создания.
 
 
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/28/463