Развилка эволюции. Глава 36

Глава 36

Таллия. Средний пояс.
 Земля. О-ская область.

                Наверное, никогда еще за все время существования беспилотников такого класса, подготовка столь сложного летательного аппарата к выполнению очередного задания, не проходила столь оперативно. Не прошло и двадцати минут с того момента, как Ерзунов дал команду на проведение необходимых мероприятий, как все операции были закончены, и инженеры, занятые подготовкой, сломя голову неслись к выходу из рабочей зоны, направляясь к своим местам. Не менее оживленная, хотя и наполненная тревогой и ожиданием, атмосфера царила и на контрольном пункте номер один, где операторы готовились к очередной миссии. На лицах сотрудников Центра уживались разом, и надежда, и тщательно скрываемый страх неудачи, и оживление и беспокойство за судьбу товарищей, находившихся в другом мире. Но, наверное, больше всего поражал облик Павленко – никогда еще подчиненные академика не видели, чтобы шеф пребывал в столь сильном волнении. Более того, в глазах маститого ученого угадывался плохо скрываемый азарт, что заставило некоторых операторов переглянуться с удивлением между собой. Какое-то время Павленко прохаживался неровной походкой по помещению контрольного пункта, но в конце концов, остановился напротив того места, где размещался Артем и, щелкнув пальцами, обратился к одному из помощников Ерзунова: 

                – А что у нас, собственно, со стабильностью барьера?

                Старший оператор оглянулся на сидевшую неподалеку Ленскую, ответившую легким кивком головы и, повернувшись к академику, отрапортовал бодрым тоном:

                – Полный порядок, Виктор Андреевич, выходим на режим полного открытия.

                Не успел Артем закончить свой рапорт, как помещение контрольного пункта наполнил голос Богданова, находившегося сейчас у пультов технологического узла номер шесть:

                – Дрон готов запуску!

                И почти тотчас, буквально в унисон с докладом Николая, прозвучал голос Александра Ерзунова, уже успевшего занять место ведущего оператора:

                – Готовы к запуску установки!

                Выслушав доклады подчиненных, академик на пару мгновений задумался, и всем, кто находился сейчас на командном пункте, было видно, что маститый ученый пребывает в состоянии сильного волнения. Павленко стоило немалого труда взять себя в руки, однако, не прошло и пары секунд, как последовала его команда на пуск всех установок:

                – Добро! Запускайте!

                Операторы, и без того сидевшие, как на иголках, кинулись исполнять указание научного руководителя. Не прошло и четверти минуты, и яркость тусклого свечения, разливавшегося над помостом в центре рабочей зоны, многократно возросла, а спустя еще несколько мгновений сияние начало светиться короткими вспышками. Наблюдая за происходящим в основном модуле рабочей зоны, Павленко даже подался вперед, стиснув руками спинку своего кресла, куда так и не удосужился опуститься, оставшись стоять. На протяжении чуть больше двух минут в контуре рабочей зоны ничего не происходило, операторы удерживали установку в режиме, так называемой, предельной стабилизации. Последние эксперименты по самостоятельному открытию барьера позволили сделать вывод, что именно такой режим не позволяет противнику из иного мира проводить свои контрмеры.
                Однако, прошло совсем немного времени, и установка, повинуясь командам операторов, перешла в другой режим – частота пульсаций свечения заметно возросла. А спустя еще четверть минуты свечение в контуре рабочей зоны приобрело салатный, а затеи и голубоватый оттенок. И теперь вся смена операторов, включая и тех сотрудников Центра, что выступали в роли наблюдателей, затаив дыхание смотрели на происходящее в рабочей зоне. Не прошло и минуты, как в центре сияющей сферы начало протаивать уже знакомое прозрачное окно. И стоило только появиться странному образованию, сигнализирующему об установлении канала связи с иным миром, как по помещению контрольного пункта пронесся вздох облегчения. А спустя пару мгновений последовал рапорт Артема, продолжавшего с деловитым видом манипулировать органами управления:

                – Прошли барьер! Канал стабилен!

                И в тот же миг взоры всех присутствующих устремились на Павленко. Пару мгновений академик медлил, затем сделал глубокой вдох, словно собирался нырять и, повернувшись к операторам... Буквально выдохнул:

                – Запускайте дрон!

                Интером связи с технологическим узлом номер шесть был постоянно включен, и потому, не прошло и пары мгновений, как из динамика донесся оживленный голос Ерзунова:

                – Ну, поехали! Коля – давай!

                А спустя еще пару секунд все увидели, как беспилотник вздрогнул и необычайно плавным движением соскользнул с пусковой установки. Операторы затаили дыхание, наблюдая за тем, как летательный аппарат необычайно медленно, словно на экране компьютера при замедленном просмотре, приближается к проходу, ведущему в иное пространство. Хотя, наверное, правильнее было говорить об ином времени. Да и медлительность беспилотного аппарата было мнимой, на самом деле, полет от ложемента до протаявшего окна занял считанные секунды. И теперь всем оставалось только ждать, устремив пристальный взгляд на экраны, куда транслировалось изображение с камер летательного аппарата. 

***

                Где-то между временем и пространством.

                Глянцевая, черная поверхность, уходящая далеко за горизонт, все чаще и чаще озаряется яркими вспышками света. Но, теперь, наверное, не нашлось бы ни одного человека, который смог бы найти в этих вспышках какую-то упорядоченность. Мало того, с недавних пор каждый каскад вспышек сопровождается невиданным ранее эффектом – сильнейшей судорогой всего темного пространства. Изменения коснулись и светящихся полостей, в изобилии усеивающих темную поверхность вокруг черного купола. Значительная часть этих полостей заметно потускнела, в то время как другая начала расплываться, напоминая чернильные пятна, обильно политые водой. И с каждой минутой подобных пятен становилось все меньше, полости, одна за другой, растворялись в густой черноте плоской равнины. 
                Однако, на этом изменения в пространстве, погруженном в полумрак, не заканчиваются. Необычные метаморфозы не обошли стороной и странное сооружение, напоминающее гигантский куст саксаула. Число ветвей последнего, еще недавно излучающих свет, сократилось до минимума, а те, что еще остались, светятся теперь короткими вспышками. И эти вспышки все чаще приводят к тому, что после очередного нарастания яркости ветвь погасает окончательно, превращаясь в некое подобие обгоревшей лучины.
                Но куда более существенные изменения произошли с полупрозрачной сетью, окутывавшей гигантский «куст» наподобие вуали. Последняя выглядит так, словно неведимый великан разорвал её на куски, и эти разрывы столь велики, что вуаль не прикрывает и половины необычного «саксаула». Однако, заметить все эти перемены можно только в те мгновенья, когда окрестности озаряют вспышки полостей в толще темного стекла – сама вуаль больше не светится.

                Неизменным остается лишь купол темной полусферы, занимающий центральное место в композиции необычного пространственно-временного континуума. Как и ранее, по поверхности полусферы прокатываются светящиеся кольца, скользящие от основания к вершине. И точно так же, от подножия купола во все стороны расходятся волны тусклого свечения, и в такие мгновенья светящиеся полости, усеивающие пространство пола, вспыхивают с новой силой. Вот только яркость последних заметно снизилась, а ряд полостей и вовсе остаются безучастными, никак не реагируя на проходящие по толще темного стекла волны фиолетового свечения.
                Но, что самое удивительное, при внимательном наблюдении можно заметить, что небольшая часть светящихся полостей, пусть и медленно, но двигается. При этом направление, выбранное странными образованиями, у всех одинаково – полости стараются добраться до подножия купола, словно ищут там укрытие. Стоит отметить, что некоторым это удается, и тогда полости начинают светиться сильнее, словно получают от купола нечто вроде подпитки.

                Проходит совсем немного времени, и очень скоро становится понятно, что оставшиеся полости формируют некое подобие рисунка. Последний напоминает сложный иероглиф, и свечение полостей, составляющих последних, подчинено четкому ритму. Однако, число полостей, разбросанных в беспорядке в толще темного стекла, продолжает уменьшаться, хоть часть из них еще светится ровным и довольно ярким светом.
                Зато практически не осталось светящихся участков кроны гигантского куста-саксаула. В полумраке пространства, расположенного между двумя плоскими равнинами из черного стекла, видна одна единственная «гроздь» из нескольких ветвей, но цвет свечения последней непрерывно меняется, становится все менее ярким. Однако, проходит совсем непродолжительное время, и «гроздь» вспыхивает ослепительным фиолетовым светом, озаряя окружающее пространство причудливо очерченными бликами. Но увы, длится это совсем недолго, после чего «гроздь» гаснет, на этот раз, окончательно. И теперь из бесчисленного множества побегов стеклянного «куста» тускло светятся лишь несколько мелких веточек у самого основания.

***

                Проводив товарищей, отправившихся на исследование развалин, расположенных под гигантским куполом, Геворк недолго оставался на месте. Постоянное пребывание у дыры, уходящей вглубь неведомых катакомб, очень скоро наскучило старшему капралу, и он отправился обследовать окрестности. По ходу своих изысканий жандармский унтер-офицер забрался под небольшой навес, образованный несколькими упавшими во времена отдаленные конструкциями. Это и спасло капрала от гибели в тот момент, когда рухнул балкон, опоясывавший купол по периметру. Ошарашенного унтер-офицера обдало целым облаком густой пыли, осыпав настоящим градом мелких осколков, однако, крупные обломки пролетели мимо. С минуту Геворк приходил в себя, но как только грохот от падения внушительной части здания стих, немедленно выбрался из укрытия и поспешил убраться от купола подальше, с опаской посматривая на покатую крышу последнего. Это могло бы показаться удивительным, но даже в такой ситуации, когда сам он едва избежал гибели, старшего капрала по-прежнему волновала судьба человека, распластавшегося на покатой крыше. Но, увы, из-за облаков пыли, поднявших после падения балкона, рассмотреть что-либо было решительно невозможно. 

                Однако, ничуть не меньшую тревогу у старшего капрала вызывала и судьба товарищей, отправившихся на разведку в недра колоссального сооружения. С момента начала экспедиции прошло довольно много времени, а от Валерия и жандармских офицеров не поступало никаких вестей. Какое-то время Геворк колебался, но затем все же решился отправиться к тому месту, где остались висеть страховочные веревки. Капрал и представить не мог, каким образом доберется до отверстия, но был полон решимости прийти товарищам на помощь. Однако, не успел он пройти и половину расстояния, отделявшего его от проема, как услышал чьи-то голоса. Старший капрал моментально прекратил движение, обратившись вслух, и был безмерно удивлен, когда сообразил, что звук идет со стороны того пролома в стене, с помощью которого он переговаривался с Дюком.
                Стараясь ступать, как можно осторожнее, Геворк приблизился к дыре и прислушался. Каково же было удивление жандармского унтер-офицера, когда среди множества голосов, доносившихся из подземелья, узнал голоса Валерия и Танчина. Но еще большее удивление вызывало то обстоятельство, что среди множества голосов звучали и женские. Это привело Геворка в такой изумление, что капрал какое-то время колебался, пребывая в сомнениях по поводу необходимости обозначать свое присутствие. Но затем все же махнул рукой и, нагнувшись к самому провалу, прокричал:

                – Господин адъютант-комендор, это Вы?!

                Едва стихло недолгое эхо после окрика старшего капрала, как шум в нижнем коридоре стих, а спустя несколько мгновений до слуха унтер-офицера донесся обрадованный голос Танчина:

                – Геворк, это ты?! Как же я рад тебя слышать!

                Не успел старший капрал ответить на вопрос бывшего начальника, как к Танчину присоединился Валерий, не преминувший осведомиться:

                – А скажи-ка, насколько широко то отверстие, через которое мы общаемся?

                Вопрос Орешкина заставил унтер-офицера отпрянуть назад, устремив оценивающий взгляд на пролом в стене. Но уже спустя пару мгновений старший капрал снова перегнулся через край отверстия, сообщив товарищам:

                – Знаете, не сказал бы, что очень широко, но человек, наверное, пролезет...

                – В таком случае, готовься принимать гостей, – в голосе Танчина, звучавшем теперь намного ближе, слышалась легкая ирония.

                Геворк огляделся еще раз по сторонам и, убрав один из камней, торчавших на самом краю отверстия, отодвинулся в сторону и приготовился ждать. С минуту, наверное, со стороны провала слышался шум перемещения тяжелых предметов и чьи-то невнятные голоса. Затем послышался грохот от падения чего твердого, заставивший унтер-офицера изрядно напрячься. Но, не прошло и нескольких мгновений, как из проема, к неописуемой радости старшего капрала, появился Валерий Орешкин. Геворк тотчас метнулся вперед, протянув руку, помогая молодому ученому выбраться наружу. Но, каково же бы удивление бывшего унтер-офицера, когда следом за одним из выходцев из прошлого, в отверстии появилась молодая девушка. При этом облик последней был таков, что старший капрал невольно поднял брови. И подобная реакция унтер-офицера была вполне понятной – ни разу еще, за всю свою жизнь, Геворк не встречал юных особ, облаченных в платье, лишенное рукавов, а в довершение ко всему, еще и юбке, которая открывает колени. Удивление старшего капрала было столь велико, что он так и застыл с открытым ртом, и на помощь девушке пришел уже Валерий, не преминувший бросить на пораженного до глубины души Геворка понимающий взгляд.
                Ну, а следом из отверстия появился и адъютант-комендор Танчин. Бывший начальник тюрьмы выглядел так, словно его пропустили через молотилку, настолько потрепанным и изможденным был его вид, однако на устах Танчина сияла искренняя улыбка. 
                Не успел Геворк заключить бывшего командира и старого приятеля в объятия, как за бывшим адъютант-комендором потянулись и остальные – еще одна девушка, одетая под стать своей подруге, ну а за ней из проема выбрался и безумно уставший товарищ Валерия – Георгий. А чуть погодя за журналистом последовали и жители Галлии – референт Одлин, увы, теперь уже тоже бывший, и молодой телетайпист Валдис, коих Геворк видел лишь однажды, во время посещения маленького поселка чуть больше четырех недель назад. Однако, молодой связист оказался последним, отставного флаг-комендора Дюка Вор-Пая с ними не было, и сердце старшего капрала сжалось от предчувствия непоправимого. 
               
                Не прошло и пары минут, как вся компания собралась на небольшой площадке, расположенной неподалеку от пролома, ведущего в подземелье. И лишь теперь Геворк, все это время не находивший себе места от волнения за старшего товарища, осмелился, наконец, спросить:

                – А где же господин Вор-Пай?

                На пару мгновений на площадке воцарилось тягостное молчание. Затем Танчин оглянулся на Валерия, стоявшего с задумчивым видом, но тот лишь молча покачал головой, как бы показывая, что оставляет право объяснения адъютант-комендору. С четверть минуты Танчина боролся с возникшим некстати комком в горле, но затем все же повернулся к старшему капралу:
   
                – Тяжело говорить об этом... Как ни крути, но Вор-Пай был моим наставником и другом и, пожалуй, не найдется другого такого человека, который сделал бы для меня так много. Увы, но вышло так, что во время блужданий по подземельям мы наткнулись на целый выводок призраков... Честно скажу, никогда бы не подумал, что найдется человек, способный на такой поступок... Дюк вступил с ними в схватку, пожертвовав собой, чтобы остальные спаслись...

                – Так и было, – кивнул головой Валерий, делая шаг вперед, и по лицу молодого ученого пробежало облачко печали, – и знаете, мне кажется, если бы не самоотверженный поступок господина флаг-комендора, мы бы могли не устоять...

                После этих слов Орешкина на свободной от обломков площадке возле стены купола вновь воцарилось молчание. И жители будущего времени, того времени, когда планета Земля уже носила название Таллии, и их далекие предки вспоминали своих близких, да и просто хороших знакомых, ставших жертвами беспощадных и беспринципных Держателей Мира. В глазах девушек мелькнула влага, но вот что примечательно, обеим юным особам хватило сил воздержаться от бурного выражения эмоций, что еще несколько дней назад казалось просто немыслимым. Что до Одлина с Танчиным, оба они, и бывший референт, и бывший начальник тюрьмы, устремили свой взор в сторону котловины, и на лицах обоих застыло выражение глубокой задумчивости. Ну, а Геворк с Валдисом выглядели немного растерянными, как будто оказались в ситуации, когда не знают, как выразить свои чувства. Погрузились в размышления и земляне, вспоминая перипетии своего путешествия по миру будущего, того будущего, о котором они и помыслить не могли. Прошло, должно быть, несколько минут, прежде чем Порошин осмелился нарушить молчание и обратиться к своему напарнику с вопросом:

                – Послушай, Валера, а ты ведь так и не рассказал, каким ветром вас занесло в эти развалины на отшибе Туманного хребта?!

                – Да, полагаю, тем же ветром, что и вас, – по отмеченному печатью бесконечной усталости лицу молодого ученого скользнула грустная улыбка, – и знаешь, я все больше думаю о том, что судьба оказалась на редкость благосклонной, подарив выходцам из далекого прошлого возможность встретиться со своими потомками... – Валерий на мгновенье умолк и, оглянувшись на Танчина с Геворком, устремил взгляд на развалины Центра. – И не просто потомками, но людьми неординарными, теми людьми, что даже под дамокловым мечом нападения со стороны призраков пытались разгадать загадки своего мира... – Орешкин немного помедлил и снова повернулся к журналисту. – Не знаю, как ты, а мне даже представить трудно, как сложилась бы наша судьба, не доведись нам встретить этих людей...

                Пару мгновений Георгий медлил, поглядывая искоса в сторону расположенной неподалеку котловины, но затем все же кивнул головой:

                – Знаешь, подобные встречи и в самом деле иначе, как подарком судьбы не назовешь... Ведь не встреть я Тайлера Эгмонта, вот уж воистину счастливое стечение обстоятельств, оказавшегося не только предводителем Серых отшельников, но и родным дядей Виктора, я бы, наверное, думал лишь об одном – о возвращении к Туманному хребту... И не забивал бы голову загадками окружавшей меня реальности...

                Порошин хотел было продолжить, но не успел, увидев, как Валерий поднял руку в предупредительном жесте. Журналист устремил вопросительный взгляд на товарища, и тот, немного помявшись, словно чего-то опасался, все же задал свой вопрос:

                – Слушай, все хотел узнать, а что же случилось с милейшим эскулапом?! Как ни крути, но именно Виктор стал первым, кто проявил живейшее участие к судьбе двух пришельцев из неведомого мира?! Более того, именно милейший доктор был одним из тех, кто сразу поверил, что мы пришли из иного мира!

                Вопрос напарника заставил журналиста покачать головой и помрачнеть. Перед мысленным взором репортера пронеслись кадры памятной ночевки в небольшой рощице у края оврага, и на лице журналиста обозначились желваки:

                – Знаешь, у меня сложилось такое впечатление, что пресловутые Держатели очень быстро поняли, кем являются двое неведомых пришельцев, и в какой-то момент приняли решение остановить нас во что бы то ни стало. Мы уже добрались до Туманного хребта, когда наш отряд атаковала целая ватага призраков, да еще и в компании своих механических помощников... Боя было не избежать, а Виктор... Виктор прекрасно понимал, что шансы его равны нулю, но все равно рванулся в схватку и... Погиб, защищая остальных...

                – Вот ведь напасть какая, как же это все несправедливо... – Пару мгновений Валерий медлил, а затем с силой потер ладонями лицо. – Но, смотри, какая штука получается... – Молодой ученый на мгновенье умолк и перед мысленным взором его возникло доброе, отмеченное печатью хорошего образования и врожденной интеллигентности лицо местного доктора. – Ведь это наше с тобой появление здесь спровоцировало цепочку событий, повлекших за собой смерть многих местных жителей... 

                Порошин хотел, было ответить, но его опередил Одлин, ибо, как выяснилось в следующее мгновенье, все это время внимательно следил за разговором далеких предков:

                – Знаете, мне кажется, не стоит винить себя в смерти этих людей... Каждый из нас идет своим путем, и никому не дано предугадать, каким образом сложиться его судьба...

                Референт на мгновенье умолк и сделал несколько шагов по площадке, остановившись напротив Георгия с Валерием:

                – Но, стоит помнить и о другом... Лишь ваше появление здесь позволило взглянуть на хорошо знакомый мир совсем другими глазами... Увидеть то, на что бы мы никогда не обратили внимания, так и продолжая жить по привычке в неведении...

                – Все верно, – поддержал референта Танчин, адъютант-комендор кивнул головой и сделал шаг по направлению к ученому и журналисту, – ведь ваше появление здесь ничего, по сути, не меняло, у нас и без того имелись люди, испытывавшие определенные сомнения по поводу устоявшего порядка вещей... – Бывший начальник тюрьмы оглянулся на Одлина, одобрительно кивнувшего головой. – И кое-кто из них задолго до вашего попадания в наш мир ходил, что называется, по краю пропасти...

                – Так и есть, и погибнуть мы могли в любой момент, – добавил Одлин после небольшой паузы, – последнее время нападения призраков участились... – Лицо референта исказила неприязненная гримаса. – Мне трудно судить о тех мотивах, коими руководствовались Держатели Мира, но факт остается фактом – последнее время призраки плевать хотели и на пресловутый День Отчуждения, и на установленный в незапамятные времена порядок, согласно которому все вторжения случались исключительно ночью...

                И вновь на площадке, расположенной у края котловины воцарилось молчание. Однако, на сей раз длилось последнее совсем недолго, Порошин прошелся вдоль края обрыва и, повернувшись к товарищам, принялся размышлять вслух:

                – А знаете, еще в тот момент, когда я находился в убежище Держателей, и имел честь беседовать с одним из представителей этой когорты бывших некогда людей, у меня сложилось впечатление, что сообщество призраков находится в состоянии кризиса...  Более того, именно недостаток энергии и стал основной причиной, заставившей этих тварей прорваться в наше время, к установке по извлечению энергии из вакуума... И знаешь...

                Журналист на мгновенье умолк и устремил на Валерия многозначительный взгляд:

                – Чем больше я думаю о словах призраков о недопущении запуска установки по извлечению энергии из вакуума, тем больше склоняясь к тому, что это было откровенной ложью. Как по мне, так призраки и сами были не против того, чтобы воспользоваться нашей установкой для решения собственных проблем с энергией.

                – Быть может, ты и прав, – слова журналиста заставили Орешкина задуматься, но уже спустя пару мгновений молодой ученый кивнул головой, – мне кажется, многие их действия являлись ничем иным, как этаким актом отчаянья... – Валерий немного помедлил и оглянулся в сторону купола. – Ведь даже появление колоссального скопления туч над Туманным хребтом стало чем-то вроде побочного эффекта, причем эффекта, о котором эти сущности и подумать не могли...

                – О, да, это скопление и в самом деле выглядит просто ужасающим! – согласился Одлин, устремляя свой взор в сторону ближайших вершин Туманного хребта. – И знаете, мне бы очень хотелось узнать, что там происходит сейчас?!

                А вслед за Одлиным, взгляд к вершинам горного хребта устремили и другие путешественники. Но, увы, жуткое зрелище огромной вращающейся горы из облаков оставалось недоступным – мешала массивная громада купола. Референт оглянулся на Танчина, затем на Валдиса и, не произнеся больше ни слова, двинулся к нагромождению обломков. Что до остальных путешественников, все они, включая и выходцев из далекого прошлого, внимательно следили за действиями Одлина, не очень понимая мотивов его поведения. Референт же, тем временем, добрался до груды исковерканных конструкций и принялся карабкаться вверх. Георгий оглянулся на Валерия, и молодой ученый кивнул головой – замысел бывшего представителя администрации в Галлии становился понятным – он хотел добраться до того места, откуда можно было наблюдать за колоссальным скоплением облаков. Недолго думая, за референтом последовали и остальные участники невероятных приключений, с трудом преодолевая препятствия в виде рухнувших элементов сооружений, представлявших собой остатки Центра энергетики на новых физических принципах. И снова, как еще совсем недавно, во время похождений в подземелье, путникам пришлось изрядно попотеть, карабкаясь по развалинам и перебираясь через нагромождения рухнувших конструкций. Прошло немногим меньше получаса, прежде чем Георгий с Валерием, а вместе с ними и товарищи из далекого будущего, добрались-таки до площадки, откуда открывался неплохой вид на Туманный хребет. 

                Это могло бы показаться удивительным, но колоссальное скопление облаков оставалось на прежнем месте, продолжая вращаться над вершинами Туманного хребта. Однако теперь даже одного взгляда, брошенного на это жуткое явление, было достаточно, чтобы понять – с кошмарной горой конусообразной формы что-то происходит. И первым, что бросалось в глаза путешественникам, это изменение цветовой гаммы тех облаков, что закручивались в гигантском вихре. Еще вчера жуткое образование имело черно-бурый оттенок, да и контуры огромной перевернутой горы были очерчены с необычайной четкостью. Однако теперь перед взором путешественников предстало некое подобие гигантского комка серо-сизой ваты с размытыми краями. Еще утром скопление из туч едва ли не ежеминутно озаряли вспышки множества молний, но сейчас ничего подобного не наблюдалось и в помине. Созерцание заметно изменившейся горы из облаков продолжалось довольно долгое время, но далеко не сразу пришло понимание того, что жители Таллии, а вместе с ними и далекие предки, не слышат зловещего рокота, сопровождавшего вращение облаков с момента появления невероятного явления. Прошло совсем немного времени, и Георгий обратил внимание на существенное замедление вращения колоссального воздушного вихря, от чего создавалось впечатление истощения источника энергии, питавшего необычное образование. А в скором времени и другие участники необычных приключений заметили, что от скопления туч едва ли не ежеминутно отрываются небольшие облачка, уплывающие затем в разные стороны. Наблюдение за метаморфозами колоссального образования навело Валерия на мысль о воздействии со стороны коллег из Центра энергетики на новых физических принципах. У Орешкина практически не осталось сомнений, что его друзья и коллеги, оставшиеся на Земле прошлого, нашли-таки верный подход к нейтрализации влияния призраков, о чем и сообщил своим товарищам по необычным приключениям:

                – А знаете, у меня уже нет сомнений в том, что картина, представшая перед нашими глазами, есть ничто иное, как результат мероприятий, проводимых ребятами из нашего Центра... Ну, и надеюсь, в столь разительном изменении обстановки имеется толика и наших скромных усилий... Но, как бы то ни было, этого оказалось вполне достаточно, чтобы вывести установки Держателей из строя, ну, как минимум, сбить все их настройки...

                – А знаешь, ведь в тот момент, когда я валялся на крыше купола, надо мной пролетел земной беспилотник, – повернувшись к товарищу, заметил Георгий, и в голосе его слышалось заметное оживление, – сдается мне, ребята не сидели сложа руки... – На лице журналиста мелькнула усталая улыбка. – Видимо, не теряли надежды найти нас.

                – Беспилотник – это такая летающая машина с крыльями серебристо-серого цвета? – немного помявшись, поинтересовался Валдис.

                – Да, именно она, – Георгий чуть помедлил и, повернувшись к телетайписту, метнул в молодого человека удивленный взгляд, – вы, что же, тоже видели его?

                – Да, это так, мы все стали свидетелями полета этой машины, – по лицу Одлина скользнула грустная улыбка, – более того, не появись она, и нам бы ни за что не оторваться от настырного господина Поллока...

                После этих слов референта на небольшом пятачке, откуда путешественники наблюдали за расползающейся клочьями горой из облаков, снова воцарилось молчание, но не прошло и четверти минуты, как Орешкин повернулся к Порошину и заговорщицки подмигнул товарищу:

                – А знаешь ли ты, что за котловина лежит внизу, возле развалин?

                – Да уж, догадался, – на лице Георгия мелькнула ироничная ухмылка, – не так уж и трудно это понять, ведь перед нами рабочая зона?! Но знаешь... – Журналист на мгновенье умолк, и лицо его снова стало серьезным. – Когда я лежал на крыше, мне показалось, что видел там свечение.

                – Вот это да! –  сообщение товарища вызвало у Орешкина заметное оживление, молодой ученый с воодушевлением взмахнул руками. – Выходит, ребятам удалось-таки открыть барьер! – Валерий хотел было сказать еще что-то, но в следующее мгновенье умолк, пораженный догадкой и, чуть помедлив, повернулся к Порошину. – Так что же, у нас еще есть шанс вернуться домой?!

                – Ну, а как, по-твоему, сюда попал беспилотник?! – усмехнулся журналист, наблюдая за тем, как взволнованный товарищ ходит взад-вперед по площадке. – Но для этого, если я правильно понимаю, необходимо находиться рядом с котловиной, сиречь, рабочей зоной.

                Последняя фраза репортера заставила Валерия устремить на своего напарника недоуменный взгляд, но уже в следующее мгновенье лицо его просветлело, и молодой ученый кивнул головой. Замысел товарища был ему понятен. Георгий подмигнул приятелю и, указав рукой направление, первым двинулся в обратный путь – вниз, к подножию купола. Не стали мешкать и его товарищи, и вскоре вся немногочисленная группа путешественников уже спускалась по развалинам, направляясь к котловине.
                И теперь уже никого не шокировало поведение Полины, опиравшейся на руку молодого телетайписта без малейшего признака на какое-либо стеснение. Дочь эскулапа Эгмонта не отходила от Валдиса ни на шаг и, глядя на молодого телетайписта можно было только порадоваться тому, что он перестал, наконец, смущаться при общении с девушкой. Не отставала от своей подруги и Летиция, шествовавшая с необычайно серьезным видом, не выпуская, в свою очередь, руку референта Одлина из своей ладони, причем последний помогал спутнице с необычайной галантностью. 
                Что до Танчина, адъютант-комендор пребывал в глубокой задумчивости, и не стоило большого труда понять, что бывший начальник тюрьмы раз за разом возвращается к отдельным эпизодам их невероятных приключений. На лице Геворка застыло выражение грусти и печали, старший капрал, вне всяких сомнений вспоминал погибшего Вор-Пая, размышляя попутно о перипетиях собственной судьбы – ведь не теперь не осталось ни малейшего сомнения, что со службой в жандармерии было покончено.

                Путь от нагромождения останков конструкций Центра энергетики на новых физических принципах до котловины, представлявшей собой все, что осталось от рабочей зоны, занял чуть больше тридцати минут. Но в тот момент, когда путешественники добрались до края гигантской впадины, их охватило чувство неподдельного удивления, а в следующее мгновенье жители Таллии, а вместе с ними и далекие предки, застыли на месте, созерцая необычную картину. Над небольшим возвышением, в коем Валерий без труда узнал элемент модуля запуска установки преобразования вакуума, мерцало яркое сияние. И теперь участники необычных приключений, словно завороженные наблюдали за тем, как меняются оттенки свечения, озарявшие всполохами стенки погружавшейся в полумрак котловины. Но вот, в какой-то сияние вспыхнуло ярче, а затем в его центральной части начало протаивать некое подобие полупрозрачной полыньи, живо напомнившей Георгию отверстие, позволившее ему сбежать из убежища призраков. А спустя еще несколько мгновений из образовавшегося окошка вынырнул изящный летательный аппарат, в коем журналист без труда узнал беспилотник, не так давно пролетевший над вершиной купола.

***

                Но, стоит только читателю перенестись в Центр энергетики на новых физических принципах, и он станет свидетелем невероятного оживления, царившего, как в обширном зале контрольного пункта номер один, так и небольшом помещении технологического узла номер шесть. Все сотрудники, собравшиеся сейчас в обоих контрольных пунктах, не сводили глаз с экранов, куда транслировалось изображение с камер беспилотника. Запуск аппарата состоялся чуть больше минуты назад и теперь исследователи, затаив дыхание, ожидали появления результатов. Однако, не забывали и о своих прямых обязанностях, и очень скоро поступил доклад от оператора, занимавшегося контролем стабильности прохода, пробитого в пространственно-временном барьере:

                – Все системы в норме, параметры в заданных пределах!

                – Связь с беспилотным аппаратом устойчивая, без перебоев, – откликнулся эхом второй оператор, – можно брать управление на себя.

                – Принято, – выслушав рапорт оператора, Богданов кивнул с сосредоточенным видом головой и взялся за рукоятки управления.

                А спустя еще несколько секунд пришел и видеосигнал, и очень скоро перед взором наблюдателей поплыло изображение котловины, являвшейся ничем иным, как остатками рабочей зоны, это было все, что осталось от Центра в далеком будущем. Последние проведенные исследования целиком и полностью подтвердили правоту гипотезы, выдвинутой Ерзуновым и Мариной Ленской.
                Не прошло и четверти минуты, и беспилотник покинул пределы котловины и, поднявшись выше, описал вокруг бывшей рабочей зоны, большой круг. Все это время Александр и его коллеги не сводили глаз с табло, фиксирующих уровни опасных излучений. Однако, несмотря на изобилие разнообразных полей, возникших, должно быть, вследствие взаимодействия двух разных континуумов, тех излучений, что сопровождали вторжение неведомых существ из иного мира, на сей раз как будто не наблюдалось. Данное обстоятельство выглядело весьма обнадеживающим, ибо сотрудникам Центра отнюдь не улыбалось вступать в очередное столкновение с неведомыми существами. Завершив облет центральной части котловины, Богданов развернул летательный аппарат на девяносто градусов, направляя его по пологой кривой вдоль края рабочей зоны:

                – Начинаю обследование периметра котловины!

                Не успел Николай закончить свой рапорт, как из динамика внутренней связи послышался обеспокоенный голос Марины Ленской:

                – Ребята, а не лучше ли сразу отправиться к полуразрушенному куполу, на вершине которого мы видели Георгия?!

                – Вполне разделяю твою обеспокоенность, но все же, думаю, будет правильным провести рекогносцировку с воздуха... – Возразил Александр, сумевший, в отличие от коллеги и старой знакомой, сохранить относительное спокойствие, хотя, чего греха таить, сдерживать себя руководителю лаборатории стоило немалого труда. – Давай не будем пороть горячку... – Ерзунов на мгновенье умолк и оглянулся на вереницу контрольных табло. – Сама посуди, с того момента, когда мы увидели Георгия, прошло уже больше получаса, и где сейчас находится журналист, нам абсолютно неизвестно. И потом, течение времени в наших континуумах может серьезно разниться... Нет, думаю, будет правильным, если мы отработаем стандартные процедуры.

                Завершив свою речь, Ерзунов окинул сотрудников вопросительным взглядом, как бы спрашивая мнение коллег, однако возражений ни у кого не нашлось, и начальник лаборатории вернулся к наблюдению за полетом беспилотника. К этому времени летательный аппарат, направляемый рукой Богданова, успел пролететь вдоль восточного края котловины и теперь, заложив глубокий вираж, направлялся в сторону развалин, большая часть которых располагалась у западной стороны. Но, если во время предыдущего полета камера беспилотника почти сразу наткнулась на группу местных жителей, перемещавшихся по невысокому плоскогорью, то теперь ни единого признака присутствия людей на экране не наблюдалось. С четверть минуты Александр Ерзунов занимался изучением разворачивающейся на экране панорамы местности, а затем покачал головой и повернулся к операторам узла номер шесть:
          
                – А знаете, похоже, с того момента, как мы были тут в последний раз, прошло немало времени...

                Начальник лаборатории сделал шаг вперед, подходя к экрану вплотную, и указал рукой на верхнюю часть изображения:

                – Видите, котловина и часть развалин погружены в полумрак, в то время как раньше верхушки плоскогорья освещались лучами местного светила... Судя по всему, дело в этом мире близится к вечеру...

                – Хм, есть такое, дело... – Пару мгновений Богданов медлил, но затем все же кивнул головой, разворачивая беспилотник на обратный курс, в направлении восточной стороны котловины. – Мы ведь и раньше обращали внимания на несовпадение темпов течения времени между нашими континуумами... Видимо, там и в самом деле, прошло куда больше времени...

                В ответ руководитель лаборатории лишь молча покачал головой и вернулся к наблюдению за полетом летательного аппарата. Последний как раз миновал группу полуразрушенных строений, примыкающих к куполу, и в этот момент в объектив камеры попала группа людей, неспешным шагом следовавших по направлению к котловине. По помещениям обоих контрольных пунктов пролетел вздох облегчения, среди операторов и наблюдателей чувствовалось заметное оживление. И не было сейчас в Центре ни одного человека, которые не переживал бы за попавших в неведомый мир товарищей. Ощущение того, что сотрудники научной организации находятся в одном шаге от встречи с исчезнувшими во время катастрофы месячной давности журналистом и ученым, охватило всех, начиная от ремонтников и заканчивая представителями высшего руководства. Но больше всех волновался, наверное, академик Павленко, маститый ученый едва сдерживал свои чувства, вглядываясь в изображение на экране. И эти чувства были вполне понятны – пропавшие были старыми знакомыми, не говоря уже о том, что ученого по-прежнему снедало чувство вины за случившееся, как-никак именно он дал доброго на участие Порошина в экспериментах. Волнение, охватившее Павленко было столь велико, что стоило академику увидеть группу людей, как он схватил микрофон внутренней связи и, едва сдерживая себя, прокричал дрожащим голосом: 

                – Снижайте скорость и вниз!

                – Да, мы вроде, и сами могли догадаться, – Богданов хитро прищурился и, подмигнув Ерзунову, повел летательный аппарат в пологое снижение.

                Не прошло и минуты, и беспилотник пролетел всего в десятке метров от группы людей, стоявших на краю котловины. И почти тотчас помещение контрольного пункта наполнилось оживленными возгласами – все увидели, как от группы отделились два человека и теперь стоят на краю котловины и размахивают руками над головой. На сей раз не удержался и Александр, шагнувший вперед и протянувший руки к монитору, словно хотел коснуться приятелей, находившихся по другую сторону пространственно-временного барьера:

                – Гошка с Валеркой! Живы! Я знал! Я знал, что мы еще встретимся!

                – И не просто живы, но еще и в компании каких-то аборигенов, – по лицу Николая, не забывавшего манипулировать элементами управления, скользнула добродушная усмешка.

                – Какие же это аборигены? – в голосе Артема, прозвучавшем из динамика внутренней связи, слышалось радостное возбуждение. – Если перед нами Земля будущего, то мы видим наших потомков!

                – И верно, что же это я? – Богданов покачал с сокрушенным видом головой и вновь повел беспилотный аппарат в сторону, стараясь удерживать его на небольшом удалении от края обрыва.

                И тут осталось только пожалеть, что новейший летательный аппарат, при всех своих несомненных достоинствах, лишен одной, но весьма важной функции – зависать на одном месте он не умел. Одного взгляда, брошенного на беспилотник, было достаточно, чтобы понять, конструкция аппарата подобных маневров просто не предусматривала. Что было и понятно, назначение летательного аппарата заключалось в другом. Да и для проведения разведки в ином мире подобных изысков как будто не требовалось. Но сейчас на это обстоятельство никто не обратил особого внимания, последнее было приковано к изображению на экране. Весь облик Ерзунова был полон нескрываемого удовлетворения, еще бы – после череды тяжелейших трудов товарищи были найдены: 

                – Ну, теперь дело за малым, ребятам осталось лишь добраться до открытого прохода...

                Вот только очень скоро стало понятно, что далеко не все сотрудники Центра склонны оценивать ситуацию столь благодушно. Не прошло и минуты, как в интеркоме послышался голос Марины, и голос этот был полон неприкрытой озабоченности:

                – Постойте, но ведь ребята не могут просто взять и спрыгнуть вниз, высота-то тут немаленькая... А для спуска потребуется специальное снаряжение, да и времени это займет немало... И потом, мы как-то забываем о том, что пресловутое «окно» сформированного канала находится на высоте четырех метров... Как ребята допрыгнут до него?!

                На краткий миг в помещениях контрольных пунктов повисло тягостное молчание, замечание Марины выглядело вполне резонным, товарищи, находившиеся в другом мире, оказались в непростом положении. Первым нашелся Богданов, внесший предложение, не отрываясь от управления беспилотников:

                – А давайте сбросим им альпийский набор и стремянку... Правда, дрон придется вернуть назад, а затем запускать заново...

                – А это потеря времени, да и энергии тоже, – глубоко вздохнув, возразил кто-то из операторов.

                – Вот по поводу недостатка энергии можете не беспокоиться, – словно в ответ на последнюю сентенцию оператора, в интеркоме послышался решительный голос академика Павленко, – будем держать проход открытым столько, сколько потребуется...

                Но не успел научный руководитель закончить, как на контрольных пультах вспыхнуло красным цветом несколько индикаторов. И почти тотчас побежали предупреждающие надписи на табло системы защиты, заставив Ерзунова нахмуриться:

                – Так, так, так, а противник-то, похоже, пришел в себя и вновь пытается атаковать.

                Руководитель лаборатории оглянулся на своих сотрудников, но они и сами знали, что делать в такой ситуации. Не прошло и пары секунд, и в динамике прозвучал уверенный голос Артема:

                – Запускаю защитную систему второго уровня! Не исключена кратковременная потеря связи!

                После этих слов помощника Ерзунова вся многочисленная команда, находившаяся сейчас в помещениях контрольных пунктов, затаила дыхание – ни у кого не осталось ни малейшего сомнения в том, что сотрудники Центра наблюдают последнюю попытку неведомых существ взять реванш. Однако очень скоро стало понятно, что коллектив исследователей не зря просиживал дни и ночи в лабораториях последние пять недель – модернизированная система защиты отработала, что называется, на ура. С момента рапорта Артема прошло не более нескольких секунд, и пространство рабочей зоны озарилось ярчайшим сиянием зеленовато-салатного оттенка. И в этом сиянии, интенсивность которого была сравнима с солнечными лучами на рассвете, скрылись все узлы и модули, расположенные в рабочей зоне. Но, не прошло и нескольких мгновений, и сияние сменило цвет на золотистый, и теперь экраны, транслировавшие изображение из рабочей зоны, оказались залиты охряным пламенем. А затем сияние пошло на спад, и перед взором операторов и экспертов вновь открылась переливающаяся оттенками голубовато-серебристого цвета, сфера открытого канала между континуумами. Пару мгновений Ерзунов медлил, а затем устремил взгляд на контрольные табло. Начальнику лаборатории стоило немало труда удержать вздох облегчения – красные индикаторы, свидетельствующие о появлении опасных излучений, погасли. А спустя еще пару мгновений последовал рапорт Артема, в голосе которого слышалось неприкрытое удовлетворение, ибо именно он являлся одним из авторов системы защиты:

                – Отсечка сработала, посторонних излучений нет!

                Александр удовлетворенно кивнул головой и повернулся к подчиненным, но коллеги и сами уже возвращались к выполнению своих непосредственных обязанностей. Ерзунов собрался, было, вернуться к разговору о возможности возвращения товарищей, но тут из динамика послышался голос Аксенова:

                – Прошу прощения за то, что вклиниваюсь в разговор, просто стал свидетелем Вашего спора по поводу возвращения наших ребят... В связи с чем у меня возник вопрос – а какую, собственно, нагрузку, способен нести наш беспилотник? Уж, простите, но вышло так, что этот нюанс прошел мимо внимания вашего покорного слуги...

                Вопрос резидента военной контрразведки заставил Богданова и его молодого ассистента задуматься. Впрочем, размышлял Николай совсем недолго, и вскоре снова придвинул микрофон внутренней связи к себе:

                – С учетом веса оружейной подвески и дополнительного снаряжения, эта нагрузка составляет порядка трехсот пятидесяти килограмм... 

                – Вот как? – переспросил Аксенов и на мгновенье задумался. – Однако сейчас у нас, если я правильно понимаю, нагрузка неполная?

                – Верно, ведь многофункциональный комплекс сейчас снят, осталась только микроволновая пушка... – В голосе Николая, беспрерывно ёрзавшего в кресле, слышалось заметное оживление. – Но даже с учетом стрелкового модуля, у нас имелся запас больше ста килограммов, теперь, соответственно – еще больше.

                Не успел представитель контрразведки сделать какие-либо уточнения, как в разговор вклинился Павленко. Все это время академик очень внимательно слушал беседу своих сотрудников, но только теперь сообразил, в чем заключался замысел Аксенова:

                – Постойте, вы что же – собираетесь вытаскивать ребят, подцепив их каким-то образом к нашему дрону?

                – Да, подобный способ выглядит, мягко говоря, экзотическим, – глубокая задумчивость на лице Александра сменилась неприкрытым оживлением, – да, подобный вариант связан с немалым риском... – Начальник лаборатории устремил задумчивый взгляд на экран. – Но, боюсь, иного способа выдернуть ребят из иного мира у нас не остается, вот только... – Ерзунов немного помедлил и устремил на Богданова озадаченный взгляд. – Как передать Георгию с Валерием, чтобы они попробовали зацепиться за нижние элементы подвески?! 

                Вопрос Александра заставил Николая задуматься, какое-то время оператор дрона, а по совместительству нештатный сотрудник контрразведки, сидел терзая по очереди, то мочку уха, то подбородок, но затем лицо его просветлело: 

                – А знаешь, я ведь мог бы сбросить скорость и провести аппарат на предельно малой высоте у самого края котловины... Но, догадаются ли ребята зацепиться, скажем, за те же аппарели?

                – Боюсь, особого выбора у нас нет... – Руководитель лаборатории на пару мгновений задумался, но затем кивнул с решительным видом головой. – Будем пробовать!

***

                Наблюдая за полетом серебристого аппарата, скользившего над погруженной в полумрак котловиной, Георгий думал о том, что никогда еще за всю свою, богатую на события жизнь, не испытывал такой эйфории при появлении военного беспилотника. Что до Орешкина, одного взгляда, брошенного на молодого ученого, было достаточно, чтобы понять – напарника журналиста по необычным приключениям обуревают схожие чувства. Лицо Валерия было озарено широкой улыбкой, сопровождавшей каждый маневр земной машины с семи, а может, и восьмиметровыми крыльями. Созерцание маневрирующего в небе Таллии аппарата могло бы продолжаться еще долго, но, к счастью, журналист вовремя опомнился, сообразив, что времени у них не так и много, и теперь пришла пора возвращаться домой, в свое время. О чем не преминул напомнить своему напарнику по необычным приключениям:

                – А знаешь, ведь пришло время возвращаться домой, а это означает, что нам нужно готовиться...

                Однако, ответил Валерий не сразу, провожая заложивший вираж беспилотник задумчивым взглядом. И лишь спустя четверть минуты, молодой ученый повернулся к репортеру, и на лице его застыло выражение затаенной грусти:

                – А знаешь, быть может, это покажется удивительным, но меня никак отпускает странное чувство... И никак не могу понять, чего в нем больше, печали или радости... 

                Признание товарища заставила Георгия покачать головой, а спустя пару мгновений на лице журналиста мелькнула понимающая улыбка, репортер подошел к Орешкину и похлопал его по плечу:

                – Уж поверь, но совсем не удивлен... Прекрасно тебя пониманию... Ведь мы возвращаемся домой после долгого отсутствия, но... Наше возвращение означает, что придется попрощаться с хорошими людьми, теми людьми, которых мы встретили в этом мире... И попрощаться навсегда...

                В ответ Валерий лишь махнул рукой, не в силах вымолвить слова – мешал комок, подступивший к горлу. Лишь четверть минуты спустя молодой ученый взял себя в руки и повернулся к стоявшим чуть поодаль жителям Таллии, окинув каждого долгим внимательным взглядом – Танчина, Геворка, Одлина, Валдиса и обеих девушек – Полину и Летицию:

                – Эх, друзья мои, как ни печально в этом признаваться, но пришло время расставания...

                Жители далекого будущего переглянулись между собой, и вперед выступил Танчин, на лице которого мелькнула грустная улыбка:

                – Мы все понимаем... Каждый должен жить в своем времени, а это означает, что вам нужно вернуться... Но, знаете, хочу сказать вот что... Жизнь моя была богата на события, как печальные, так и радостные, но о таких приключениях, что выпали на нашу с вами долю, я и мечтать не мог...

                Бывший начальник тюрьмы умолк, и по лицу его снова скользнула улыбка, но на этот раз добрая. А следом за адъютант-комендором, кивнув Танчину головой, вперед выступил референт Одлин:

                – Позвольте и мне сказать несколько слов... Положа руку на сердце, и мне довелось повидать немало, и жизнь не раз выступала в роли учителя, строгого, но справедливого, и все же... Как мне кажется, самый главный, и очень нужный урок мы получили от наших предков, пусть даже и в лице столь молодых людей...

                Референт на мгновенье умолк и собрался, было продолжить, но тут его прервал глухой рокот, прилетевший со стороны заметно посветлевшего и изрядно рассеявшегося скопления облаков над Туманным хребтом. Этот звук заставил путешественников насторожиться, устремив взгляд в направлении колоссальной вращающейся тучи. Тревога охватила всех, кто стоял сейчас у края котловины, когда они увидели, как в недрах жуткого образования сверкнули, одна за другой, несколько ярко-оранжевых молний. Но уже в следующее мгновенье взгляд путешественников переместился к тому сиянию, что разливалось над помостом в котловине. Последнее на пару мгновений слегка потускнело, но спустя непродолжительное время разгорелось вновь, и очень скоро яркость его достигла такого накала, что стоявшим у края котловины людям пришлось прикрыть глаза и отступить назад. Ярчайшее сияние горело на протяжении четверти минуты, а затем сменило цвет на золотистый. Но затем произошло нечто и вовсе невероятное. Свечение неожиданно оторвалось от помоста в центре рабочей зоны и радужной, переливчатой вуалью заполнило все окружающее пространство.
                И в тот же миг исчезли молнии, сверкавшие в недрах колоссального скопления облаков, а следом стих и зловещий рокот. Не прошло и полуминуты, и переливчатая вуаль потускнела, и затем и вовсе растворилась в сумраке Таллии, потерявшись в свете лучей заходящего Солтона – Солнца... Каково же было удивление путешественников, когда прямо на их глазах колоссальная гора из черных туч начала расползаться, словно обычный туман под порывами сильного ветра. И лишь в центре котловины продолжало сиять неяркое гало, свидетельствующее о том, что канал, проложенный между мирами, никуда не делся, продолжая связывать прошлое и будущее. 

                С минуту, наверное, у края котловины царило молчание – путешественники находились под впечатлением недавнего противостояния, разыгравшегося между Держателями Мира и далекими предками, не пожелавшими принять предложенную линию поведения. И первым, кто пришел в себя после необычного зрелища, оказался Орешкин, устремивший на Порошина многозначительный взгляд:

                – Молодцы ребята, довели-таки систему защиты до ума. 

                В ответ Георгий кивнул головой и повернулся к жителям мира Таллии. И снова у края обрыва воцарилось молчание, и обитатели далекого будущего планеты Земля, и гости из прошлого пребывали в раздумьях, прекрасно понимая, что приходит момент прощания. Одлин уже собрался, было, сказать несколько слов, но его опередила Летиция. Волнение девушки достигло такой величины, что она не выдержала и, топнув ножкой, передернула плечами, воскликнув при этом:

                – И как нам теперь жить, если вы уйдете?!

                – Как жить? – по лицу Георгия скользнула ироничная усмешка. – Да, почти так же, как и жили... – Журналист на мгновенье умолк и пройдясь по краю котловины, остановился напротив девушек, смотревших на него так, словно от далекого предка зависела их судьба, и в глазах репортера мелькнули веселые искорки. – Да, придется учиться жить самостоятельно, без оглядки на призраков и Держателей Мира, последним, думаю, будет точно не до поддержания существующего порядка... – Порошин оглянулся на Орешкин и, дождавшись, когда тот кивнет, продолжил. – Более того, я вообще испытываю немалые сомнения по поводу того, что эти существа сумеют сохраниться в прежнем виде. 

                – Согласен... – Едва журналист закончил, как вперед выступил Валерий, окинув потомков внимательным взглядом. – Да и Поллоки, я в этом почти уверен, потеряют изрядную долю своего влияния, лишившись столь серьезной поддержки.

                Девушки, а следом за ними и Валдис, оглянулись, было, на Одлина, слушавшего выходцев из прошлого с выражением неприкрытого недоверия на лице. Заметив устремленные на него взгляды, референт невесело усмехнулся и покачал головой: 

                – И рад бы согласиться, но думаю, не все так просто, как может показаться на первый взгляд... Тут придется серьезно поработать – как ни крути, но большинство жителей нашего мира привыкли жить в определенной парадигме, им будет непросто привыкать к новым условиям...

                – Простите, но не думаю, что все так плохо, вот как раз с поиском понимающих, умеющих мыслить самостоятельно, людей, особых проблем не возникнет, – поспешил возразить Танчин, слушавший доводы референта очень внимательно, – в исправительных заведениях Северного пояса таких людей найдется немало.

                – Верно, ведь деятельность того же Бондро была целиком и полностью нацелена на изменение существующего порядка вещей, – добавил Георгий, ответив бывшему начальнику тюрьмы одобрительным взглядом, – да и Серые отшельники, прошедшие хорошую школу Тайлера Эгмонта, не преминут прийти на помощь...

                Журналист хотел, было, развить свою мысль, подкрепив свои сентенции примерами из прошлого Земли, но тут его прервал Валерий, тронувший товарища за рукав. И если поначалу молодой ученый слушал прения потомков с неподдельным интересом, то в какой-то момент, словно вспомнил о чем-то, устремив на котловину озабоченный взгляд: 

                – Знаешь, беседы о будущем мироустройстве Таллии это, конечно, хорошо, но не лучше ли оставить это потомкам? Перед нами сейчас стоит не менее актуальная задача – как нам добраться до зоны перехода?

                Вполне резонное замечание товарища заставило Порошина умолкнуть и вслед за молодым ученым приблизиться к краю обрыва. Но не успел репортер присоединиться к Орешкину, как летательный аппарат, все это время нарезавший круги вдоль края котловины, неожиданно снизился и пролетел прямо над головами путешественников между мирами, покачав при этом крыльями. Георгий с Валерием развернулись вслед просвистевшему над головой беспилотником, но тот успел развернуться, и снова прошел на малой высоте, снизив при этом скорость до минимума. И снова путешественники во времени и пространстве заметили, как летательный аппарат, повинуясь, в чем не было ни малейшего сомнения, воле оператора, покачал крыльями. С четверть минуты Георгий смотрел вслед скользящему над котловиной дрону задумчивым взглядом, а затем повернулся к Валерию: 

                – Послушай-ка, а не получиться ли зацепиться за нижние аппарели? Ну, допустим, какими-нибудь ремнями?!

                Пару мгновений Орешкин размышлял над словами товарищами, затем оглядел придирчивым взглядом свой защитный костюм, и принялся расстегивать крепления ремней:

                – А знаешь, идея очень даже неплоха... Рискованно, конечно, но... Попробовать можно, и это, наверное, единственное, на что в этом путешествии сгодились защитные костюмы... Жаль только, остался лишь один.

                – Ничего, думаю, вполне можно обойтись и одним комплектом, – размышлял Георгий не более пары секунд, а затем принялся помогать приятелю освобождаться от защитного костюма.

                Едва разведчики успели закончить, как в непосредственной близости снова появился летательный аппарат, успевший сделать еще один круг, и теперь приближавшийся к краю обрыва. Дождавшись, когда беспилотник окажется на дистанции порядка полусотни метров, журналист поднял руки с зажатым в них ремнем вверх и помахал из стороны в сторону. И очень скоро стало понятно, что жест этот не прошел мимо внимания оператора – пролетая над головой путешественников, летательный аппарат снова покачал крыльями. Теперь Порошину с Орешкиным оставалось надеяться только на то, что они с неведомым драйвером беспилотника поняли друг друга. Проводив маневрирующий аппарат внимательным взглядом, журналист посмотрел на молодого ученого, а в следующий миг оба выходца из далекого прошлого снова повернулись к жителям Таллии:

                – Увы, ничто не вечно в этом мире под луной... Ох, надеемся, вы когда-нибудь её увидите... Но, как бы то ни было, пришла пора прощаться...

                И вновь, вот уже в который раз, на краю обрыва воцарилось молчание... Молчание, наполненное грустью расставания. Это могло бы показаться удивительным, но человеком, осмелившимся прервать это молчание, оказалась Полина, все это время не сводившая с Орешкина и Порошина печального взора:

                – Вы ведь, когда-нибудь прилетите к нам?

                Но, не успела девушка закончить, как в унисон с ней последовал вопрос Валдиса, и голос молодого телетайписта дрогнул:

                – Ведь, наверное, сможете теперь открыть этот ваш барьер сами?

                Вопросы девушки и молодого связиста заставили Орешкина задуматься, однако размышлял молодой ученый недолго и, обменявшись понимающим взглядом с Порошиным, снова повернулся к жителям Таллии:

                – Знаете, наверное, это возможно... Одно уже появление беспилотника говорит о том, что проблем с открытием барьера не возникнет...  Вот только... Не думаю, что это будет хорошей идеей! 

                – Верно... – Кивнул головой Георгий, делая шаг вперед. – Нет, наверное, более рискованного мероприятия, нежели желание потомков вмешаться в жизнь далеких предков, но... – Журналист на мгновенье умолк, задумавшись о чем-то. – Ничуть не меньшую опасность представляет и обратная ситуация, когда кому-то из предков приходит в голову идея – подправить будущее. – По лицу репортера скользнула грустная улыбка, а затем Георгий устремил на глядевших на него Валдиса и девушек понимающий взгляд. – Нет уж, пусть все идет свои чередом!

                – Согласен, – кивнул головой Валерий и, повернувшись к мужчинам, протянул ладонь для рукопожатия, молодые люди уже успели убедиться в том, что этот элемент приветствия сумел пережить тысячелетия, – ну, а мы постараемся сделать так, чтобы в истории Земли, ну, по крайней мере, в альтернативном варианте, никогда не возникло предпосылок для появления Держателей-призраков... – Закончив прощаться с мужчинами, Орешкин шагнул к Летиции и Полине и, подмигнув Валдису, слегка приобнял обеих девушек.

                – Но и вам ни в коем случае нельзя терять времени... – Заметил Георгий, делая шаг вперед и устремив на Одлина и Танчина многозначительный взгляд. – Работы у вас будет, как говорят в нашем времени, непочатый край... – На этом журналист умолк и принялся вслед за товарищем прощаться с потомками.

                Не прошло и минуты, и оба путешественника во времени уже стояли на краю обрыва и махали руками с зажатыми в них ремнями. И знак этот не прошел мимо внимания оператора беспилотника – аппарат заложил глубокий вираж, и начал приближаться к краю обрыва, сбросив скорость до минимума.

                – Приготовились! – Георгий перехватил ремень поудобнее и кивнул Валерию головой.

                Летательный аппарат был в нескольких метрах от обрыва, когда оба исследователя, что было сил подпрыгнули, держа руки с зажатыми в них ремнями, поднятыми вверх. К счастью, и для журналиста, и для ученого подобный акробатический трюк завершился успешно – и тому, и другому удалось зацепиться ремнями за нижние аппарели аппарата.
                Получив дополнительную нагрузку, беспилотник резко просел вниз, но на курсе удержался и, сделав длинный разворот, скользнул по пологой траектории по направлению к светящейся на дне котловины – рабочей зоны мерцающей сфере. Еще пара мгновений и летательный аппарат исчез внутри переливающейся оттенками золотистых цветов сфере.
                Не прошло и минуты, как сфера начала быстро тускнеть, и очень скоро котловина погрузилась во мрак. 

***

                – Не знаю, как тебе, а мне даже в голову не могло прийти, что придется летать, подцепившись к беспилотнику, да еще и десантироваться столь необычным способом, – в голосе Георгия, помогавшего Валерию подняться, слышалась неприкрытая ирония.

                Что до Орешкина, тот, в ответ на эту сентенцию товарища, лишь улыбнулся. Впрочем, справедливости ради стоит отметит, что сделать это молодому ученому удалось лишь после того, как он перевел дыхание после столь стремительного полета сквозь время и пространство. К немалому удивлению, обоих путешественников, приземление вышло вполне удачным, особенно, если учесть, то обстоятельство, что сбрасывать скорость до бесконечности, летательный аппарат не мог. Не говоря уже о том, что беспилотник был абсолютно не приспособлен к посадке с подобной «полезной нагрузкой». И хотя без множества ушибов и растяжений не обошлось, все это выглядело сущим пустяком в свете того, что путешественники вернулись, наконец, домой.
                Не прошло и минуты после завершения экзотического десантирования двух человека, как приземлился и сам летательный аппарат, повредивший при этом часть подвески. Впрочем, сейчас путешественников куда больше интересовало другое. Едва придя в себя, журналист с ученым устремили взгляд на площадку пускового модуля – увы, свечение к этому времени почти сошло на нет. А спустя еще несколько секунд погасло вовсе, заставив Георгия покачать головой:

                – Ну, вот и все, проход закрылся... И, знаешь...

                Репортер на мгновенье умолк и, оглянувшись на Орешкина, устремил на ученого взгляд, полный затаенной грусти:

                – Чертовски жаль, что мы больше не увидим людей из будущего... Того будущего, где Земля носит название Таллии...

                – Мы – не увидим, – согласился Валерий, ответив товарищу понимающим взглядом, – а вот нашим далеким потомкам это вполне под силу. А вот у тебя... – По лицу молодого ученого скользнула ироничная усмешка. – Шикарный репортаж наклёвывается, если я правильно понимаю... – С этими словами Орешкин заговорщицки подмигнул напарнику по приключениям.

                – Быть может, и получиться... – Порошин глубоко вздохнул и покачал головой. – Хотя, мне кажется, что о многих вещах лучше не распространяться, по крайней мере, на широкой публике... – Журналист на мгновенье умолк и повернулся к молодому ученому, при этом на лице его застыло необычайно серьезное выражение:

                – Ты мне лучше обещай вот что... Обещай, что продолжите работу, не остановитесь на полпути. И сделаете все, чтобы установку, добывающую энергию из вакуума, жители Земли увидели в работе. И чтобы у всяких призрачных личностей и мыслей не могло возникнуть – установить тотальный контроль над населением Земли!

                – Уж об этом можешь не беспокоиться, – откликнулся Валерий, протягивая товарищу руку, – кому как не мне, заниматься этим вопросом со всей серьезностью.

                Пару мгновений Георгий медлил, а затем хитро прищурился и крепко пожал руку молодому ученому. А в следующее мгновенье послышались сухие щелчки открываемых дверей, и пространство рабочей зоны начало наполняться людьми. И впереди всех, протянув руки к товарищам, совершившим необыкновенное путешествие, бежали Александр Ерзунов и Марина Ленская. 

***

                – Как думаете, с ними все в порядке, они добрались до своего мира? – прошло уже больше минуты после погасания сияния тающего свечения в котловине, а Валдис все никак не мог оторвать пристального взгляда от небольшого возвышения на дне.

                – Знаешь, мне кажется, что добрались, – в голосе Одлина не слышалось ни тени сомнения, и референт положил руку на плечо молодого телетайписта, заставив последнего вздрогнуть и посмотреть на бывшего представителя власти с удивлением, подобный жест был для последнего совсем не характерен.

                – Знаете, и мне так кажется, – кивнул головой Танчин, вставая рядом с референтом.

                – Ну, наверное, так и есть, – поспешил согласиться Геворк, хотя сделал это, скорее, машинально, все это время рассеянный взгляд старшего капрала блуждал по возвышавшимся неподалеку развалинам. 

                Одлин с Танчиным обменялись понимающими взглядами и снова устремили взгляд к помосту на дне котловины, возвращаясь мысленно к последним мгновеньям пребывания жителей далекого прошлого в мире Таллии. И были безмерно удивлены, когда услышали возглас унтер-офицера, который застыл на месте и, приоткрыв рот, с изумленным видом указывал рукой в небеса. Однако стоило товарищам проследить за взглядом бывшего жандарма, и в следующее мгновенье все они превратились в безмолвные статуи. Картина, представшая перед взором участников необычных приключений, поразила их до глубины души.
                За время, прошедшее с момента отправки Георгия с Валерием домой, колоссальное скопление туч, не один месяц провисевшее над вершинами Туманного хребта, наконец, рассеялось, небо почти очистилось от облаков. И теперь, на этом небосклоне, который приобрел непривычный, сиренево-синий оттенок, отчетливо просматривался бледно-желтый диск, покрытый чуть более темными пятнами. В течение нескольких минут жители Таллии, словно завороженные, разглядывали невиданное зрелище, а затем в тишине послышался голос девушек, вопрошающих в унисон:

                – И что же это такое?

                – Думаю, перед нами Луна, спутник нашей планеты, о котором не раз говорили Георгий с Валерием, – Одлину стоило немалого труда оторваться от созерцания ночного светила, пару мгновений референт медлил, но затем все же решился и обнял Летицию за плечи, – тот спутник, что в далеком прошлом был одним из символов романтической влюбленности.

                – Только в далеком прошлом? – последовал вопрос Полины, и во взгляде девушки, устремленном на Валдиса, угадывались незнакомые прежде чувства.

                К чести молодого телетайписта, стоит отметить, что мешкал он на этот раз совсем недолго и, оглянувшись на референта, обнял дочь референта, не преминув добавить при этом:

                – Думаю, и в наше время тоже.

                По лицу Одлину скользнула понимающая усмешка, но высказывать свое мнение референт не спешил, отлично понимая, что для выражения некоторых чувств, слов и не требуется.
                Что до Танчина, с четверть минуты бывший адъютант-комендор смотрел удивленным взглядом на влюбленные пары, затем тряхнул головой и повернулся к Геворку, не сводившему обалдевшего взгляда с небосвода, усеянного мириадами звезд.
 
                «А ведь выходцы из прошлого в чем-то правы», – усмехнулся про себя бывший начальник тюрьмы, – «это ночное светило и в самом деле настраивает на романтичный лад».

                Поглядев еще немного в небеса, Танчин похлопал старшего капрала по плечу и кивнул головой в сторону прохода, ведущего наверх, к долине Туманного хребта. И хотя Геворку стоило немалого труда оторваться от столь завораживающего зрелища в небе, старший капрал все же сумел взять себя в руки и, тяжело вздохнув, последовал за бывшим, впрочем, быть может, и нынешним командиром. А спустя непродолжительное время за офицерами последовали и другие участники необычных приключений – Одлин с Летицией и Валдис с Полиной. Первые жители Таллии, узнавшие, что живут совсем в другом мире.
                Том мире, что носил некогда название Земля.