Баронесса из болот и Печать Хаоса. Глава 19

Глава 19. Печать Хаоса

Печать. Я едва успела заметить её, страшную, древнюю, чёрную. Большой каменный круг, покрытый трещинами и ядовито-зелёными рунами, сочился Тьмой, когда Амброджио швырнул меня с нечеловеческой силой прямо на неё и несколькими взмахами когтей рассёк мне ноги и руки в незащищённых местах!
— Амбро… — еле выдавила я после удара об круг Печати, задыхаясь от ядовитого чёрного дыма, торопливо вползающего в ноздри и глотку, — что…?!!
Он молчал, крепко прижимая меня к Печати, пожирая меня глазами и раздувая ноздри. Печать же подо мной словно отталкивала меня и обжигала холодом, прогоняя прочь. Лицо вампира совершенно изменилось. От мрачной аристократической красоты не осталось и следа. Надо мной стояла Тварь — порождение Тьмы. Вместо одежды было просто взъерошенное нечто, а крылья превратились в рваные кожаные лохмотья. Я словно чувствовала его голод: он тоже хотел моей крови. Я таращилась в него во все глаза, в которых стыли слёзы ужаса, и я даже не возражала. Руки и ноги враз онемели.

Грубо вырвав из моих скрюченных пальцев Гранино наследие — Пепел живых, он равнодушно отбросил меня в сторону, едва сильный поток крови иссяк. Я скатилась на каменный пол у чёрного колодца и неловко скорчилась у ног вампира, как ненужный хлам. Сквозь пелену слёз я видела как будто бы желанную картину: он рассыпал пепел над Печатью, просто сжав и кроша на железные осколки флакон, а затем, завывая на каком-то древнем языке, он со всего маху впечатал Каплю Вечности прямо в центр Печати. Осколки кристалла брызнули во все стороны. Мне не было видно, что произошло с древним кругом, но раздался такой замогильный стон, от которого пошатнулись гномьи чертоги и запульсировали недра. Он восстанавливает Печать! Он не предал!

Я откинулась на спину и широко распахнула глаза, словно это самое важное, что мне нужно увидеть, — он точно закроет Хаос навечно там, где ему и полагается быть. Вот только слабость так захватила меня, что я была не в силах поднять головы. Мой милый целитель, наверное, уже погиб, и его прекрасные голубые волосы давно покрыты кровью. А дракон, каким бы большим он не был, не справится с такой ордой нежити и демонов. Гул битвы пробивался сквозь каменные стены, я слышала его. Низкий, грудной рёв дракона, от которого дрожали своды. Он бился там, у входа. Я слышала хруст костей и плеск чёрной крови, когда он крушил нежить своей тяжестью. Но голос его слабел. Рёв переходил в хрип.

Боль во лбу стала адской, и шелестящие голоса ворвались в мой ум, словно только и ждали этого момента. Я слышала, с какой опаской люди рассказывали о тех, кто поддались Хаосу. Жертвы темнели лицом и сами становились тихими тенями, послушными и подлыми, тихо вершащими омерзительные вещи. Они становились не-людьми.

Я слышу их мерзкий шёпот так ясно! Я осквернена?! На несколько голосов они тихо наговаривали, вызывая во мне мелкую дрожь и новые ручьи слёз:
"Ты умрёшшшь здесссь, и вся слава доссстанется ему... Ты жжже понимаешшшь, шшшто он теперь сссделает сссо ссславой ссспасссителя? Людям большшше не будет сссвободы.. А это могла быть тыыы... Убееей его... Он порожжждение Тьмыыы... Его правлееение погуууубит людей... Ты можешшшь ссстать Королееевой... Ты дашшшь людям, шшшто захочешшшь..."

Мои глаза остекленели. Мир покачнулсся и задвоился. Я была словно не тут и просто наблюдала, как утративший человеческий облик Амброджио напряжённо развёл над Печатью чёрные когти и бесконечно долго завывал страшные слов, из которых я не знала ни одного. Чёрный дым бесился и извивался вокруг него. "Он делает это для сссебя...Он станет всесссильным... Он будет пить кровь дажжжже днёоом..." Как во сне, я увидела, что ко мне бросился Нерей, весь в крови и отвратительных ранах. Кровь лилась прямо со лба и смешивалась с брызгами чёрной жижи на нём. Открытые раны на руках и на ноге зияли мясом и прямо на глазах покрывались гнилью. Я даже не смогла его позвать. В горле что-то булькнуло, в голове звенела боль и шелестели голоса. Но он сам бросился ко мне, торопливо касаясь ран. Откуда он взял магию, ведь он весь изранен? Его голубые глаза вцепились в мои. Едва-едва я ощутила лёгкое шевеление свежести в разорванной коже. И как появились силы говорить, я тут же попросила:
— Себя... пожалуйста... исцели себя...
Он вроде бы согласно кивнул, но почти ничего не стал делать. И в этот момент вдруг обернулся Амброджио. Вцепившись взглядом в Нерея, вампир прошипел:
— Ты слышишь голоса?
Нерей отрицательно мотнул головой. Амброджио замер на миг. Я успела увидеть, как его лицо и когти дрогнули. А затем чёрная рука метнулась вперёд. Раздался вязкий звук разрываемой плоти: рука пробила грудную клетку русала, чтобы через секунду вытащить ещё бьющееся красное сердце! Я закричала, не узнавая своего голоса. Только не он! Такой чистый и светлый! И тут же взвыли голоса Хаоса, словно понимая, что Печать скоро закроет их путь. Я попыталась броситься на Амброджио, забыв про меч, но он равнодушно отпихнул меня и с горящими глазами выжал всё сердце досуха прямо на Каплю Вечности! Стоя на коленях с глазами , полными слёз, я видела, как шипя и тут же испаряясь, капли крови окрасили кристалл в красный цвет. Влажный металлический запах крови сменился на горький запах пепла и невосполнимой утраты.

Голоса в голове завизжали так, что я зажала уши руками и беспомощно замычала, застонала от боли. Болело всё, но сердце болело больше всего. Откуда столько слёз? Нерей. Милый Нерей... Эта жестокость на моих глазах убивала меня. Я качалась из стороны в сторону. Неужели это необходимо?! Боги! Твари!!!

Неожиданный прилив злости и наступившая в уме тишина придали мне сил. С трудом встав на ноги и подобрав меч, я прошипела на Амброджио не хуже тысячелетнего вампира:
— Скажи, что ты сделал?!
Мои ноздри раздувались, а грудь ходила ходуном от гнева.
— Смотри!
Отвратительная рука с когтями простёрлась к Печати, не касаясь её. Чёрный дым исчез!
— Сердце чистого наследника — последний артефакт.
Я замерла, пытаясь это осознать, не в силах взять вдох. Но я не смогла долго молчать. Из моей груди вырвались рёв гнева и рыдание горя:
— Кто?! Кто это придумал?! Кто эти твари?!!
— Возможно, боги, — усталым равнодушным голосом ответил Амброджио, возвращая себе щегольской вид аристократа.
— Им место в аду!
— Согласен.
Я вспомнила, как он поправлял манжеты в тот вечер. Снова и снова. Теперь я знала почему. Я больше не плакала. Я замерла. Глаза сухие. Амброджио. Сердце сжалось.

Он медленно склонился над телом Нерея, преклонив колено, и почти нежно поправил зачем-то ему прядь волос, тусклых, слипшихся, утративших в пылу битвы свою красоту. Один плавный жест рукой превратил его в пепел, который собрался по воле вампира в изящный флакон. Амброджио молча встал и протянул флакон мне. Я вскинула на него глаза.
— Я — порождение Тьмы. Но из этого можно сделать Свет и вернуть океану, — тихо сказал он.
Я растерянно приняла флакон. Мои грязные перчатки были ужасны на фоне красоты сосуда и сокрытой в нём чистоты.