Тень утраченной любви. Роман. Глава 4 Первый класс

Утром первого сентября папин водитель отвёз в школу Лизу и маму.

«Волга» остановилась у ворот, и Лиза увидела, как двор наполняется детьми. Девочки — в белых кружевных передниках, с белыми бантами на уложенных волосах. Мальчики — в пиджаках поверх белых рубашек. Все волновались, переминались с ноги на ногу, оглядывались по сторонам — как там будет в школе, с кем посадят за парту, как они будут учиться.

Лиза вышла из машины первой. Она знала, что за ней наблюдают. Слышала, как кто-то из девочек шепнул: «Смотри, какая…» И выпрямила спину.

Мама сразу же ушла решать организационные вопросы, и Лизу облепила стайка галдящих детей. Её окружили, стали рассматривать банты, туфли, ранец. Лиза улыбалась — той самой улыбкой, которой улыбалась папиным гостям. И чувствовала, как внутри что-то растёт — тёплое, приятное, похожее на гордость.

И тут Лиза увидела, как к ним приближается Рита, важная, с огромным букетом гладиолусов в руках. Лиза не ожидала встретить старую подружку, но жутко обрадовалась. Риту провожала бабушка, она взяла букет и вручила его учительнице. А потом, смахивая слезу, сказала:

— Иди, Рита, с детками, я зайду за тобой после уроков.

Лиза подошла и взяла Риту за руку. Рита тепло улыбнулась:

— Какая же ты нарядная, Лиза!

После торжественной части дети парами пошли в класс. Впереди важно шли Лиза и Рита.

Класс пах мелом и крашеными партами. На подоконнике стояли горшки с геранью, и от них шёл тяжёлый, сладковатый запах.

Учительница, Мария Валерьевна — молодая, с гладко зачёсанными волосами, — хотела посадить Лизу за первую парту, а Риту за вторую. Но Лиза проявила твёрдость:

— Мы будем сидеть вместе!

Подражая папе, она веско добавила:

— Этот вопрос не обсуждается!

Учительница посмотрела на Лизу — и Лиза не поняла этого взгляда. Что-то в нём было — не уважение, не страх, а осторожность. Как будто Мария Валерьевна решала: связываться с этой девочкой или нет. И решила — не связываться.

— Хорошо, — сказала Мария Валерьевна. — Садитесь вместе.

Рита же посмотрела на подружку снизу вверх, всем своим видом выражая восхищение. Она села рядом. Её локоть коснулся Лизиного, и Лиза почувствовала, как Рита расслабилась — будто только сейчас выдохнула.

А на втором уроке классная сказала:

— Сейчас к нам придёт завуч, скажет вам несколько напутственных слов.

В класс вошла Лизина мама — высокая, в тёмном костюме, с высокой причёской. Лиза впервые увидела её не как маму, а как завуча. И это было странно. Мама говорила громко, чётко, и её голос отскакивал от стен.

Все быстро вскочили со своих мест.

— Дорогие первоклассники! — начала мама, и Лиза впервые заметила, как у неё напряжены плечи. — В ваш первый школьный день вы должны благодарить нашу страну за то, что вам дана возможность учиться и приобретать профессию, для вас созданы все условия. Раньше у детей такой возможности не было, а некоторые и сейчас живут в ужасных условиях, и не хотят учиться в школе.

При этих словах мама посмотрела прямо на Риту.

Лиза увидела это. И Рита увидела. И все увидели и сразу поняли, что Рита живёт плохо, и не хочет учиться в школе. Мама замолчала на секунду — и продолжила как ни в чём не бывало. Но Лиза почувствовала, как под партой Рита сжала кулаки.

Лизе стало не по себе. Она хорошо знала этот мамин взгляд — от него мурашки бежали по спине. Но сегодня этот взгляд был направлен не на неё. И от этого становилось немного легче. А Рита… Рита ей нравилась. И Лиза решила взять её под крыло — ей понравилось чувствовать своё превосходство рядом с бедной подружкой.

После первого школьного дня за Лизой приехал папин водитель на сверкающей чёрной «Волге».

Дети притихли. Водитель вышел, открыл дверь, и Лиза, не глядя по сторонам, скользнула на заднее сиденье. Она знала, что одноклассники наблюдают за ней, открыв рты от изумления. По телу разлилось приятное, пьянящее чувство. Это было приятно. Это было очень приятно.

Через окно она помахала рукой Рите — та стояла у ворот с бабушкой. Бабушка курила, и дым шёл в сторону. Рита помахала в ответ — робко, как будто извиняясь.

Дома Лиза с ужасом ждала, что мама сейчас будет говорить: «Тебе не нужно дружить с нищей подружкой». Ведь мама при всём классе посмотрела на Риту так, как будто бы она была пустым местом, ничтожеством, чем-то неприличным и неподобающим.

Но, похоже, у мамы сейчас было слишком много забот и хлопот, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

В последующие дни выяснилось, что Рита оказалась действительно хорошей и ценной подружкой — она уже умела читать и считать, и Лизе не пришлось ломать свою хорошенькую головку над каждой никому не нужной мелочью. Достаточно было спросить у Риты.

На первой контрольной по математике, которую назначили ближе к новому году, Лиза поняла, что она совсем ничего не знает. Она смотрела на примеры, и цифры расплывались, как в тумане. Тогда она наклонилась к Рите — просто наклонилась, как будто хотела что-то спросить, — и заглянула в её тетрадь. Рита поняла всё без слов. Она пододвинула тетрадь ближе и прикрыла её рукой так, чтобы учительница не видела.

Лиза списала. И почувствовала что-то приятное — не облегчение, а власть. Она могла не думать. Могла просто брать. Рита с удовольствием делилась с Лизой знаниями, так же, как Лиза делилась в детстве игрушками. Сейчас она тоже приносила Рите из дома милые вещички — набор китайских карандашей, модные двухсторонние фломастеры, гелевые ручки. Рита всегда удивлялась и благодарила Лизу. И Лиза видела — Рита не притворяется. Ей действительно нравится. И от этого было приятно. Лиза чувствовала, что делает доброе дело. Что она — хорошая. И что Рита — ей обязана.

Правда, одноклассники считали Риту странной, но это даже и к лучшему. Лиза прямо чувствовала, как над головой у неё сияет корона — невидимая, но самая настоящая. Она знала, что нужно быть благосклонной к своим подданным. Щедро благодарить их за службу.

Дети — они как куклы: если с ними хорошо обращаться, они служат долго. Если плохо — ломаются. А Лиза не любила, когда что-то ломалось. Ломать — это некрасиво.

Лиза ещё не знала, что корона — штука тяжёлая. И что однажды она захочет её снять, но не сможет.