Назло

Мы расписывались в марте, когда асфальт ещё помнит зимнюю соль, а небо похоже на несвежее постельное бельё. В ЗАГСе на Варшавке были две пары: мы и демоны. Демоны сидели в очереди как обычные люди — только не снимали головных уборов и не отражались в зеркале. Впрочем, зеркало там было советское, треснутое, так что в нём никто не отражался как следует.

Мой личный демон, Гриша, жил за левым ухом и комментировал всё, как бывший одноклассник. «Она тебя бросит, — шептал он. — Ты не умеешь любить. Ты умеешь только есть пельмени и жалеть себя». Иногда он был прав. Это самое неприятное в демонах.

Её демона звали Вероника. Она носила красное пальто и появлялась в отражениях витрин. «Он тебя не достоин, — говорила она. — Ты могла бы выйти за олигарха».

Мы познакомились в очереди в поликлинику. Я держал направление на флюорографию, она — на УЗИ. У обоих были демоны, и оба делали вид, что не замечают друг друга. Так начинается всё серьёзное: с взаимного презрения к чужой нечисти.

— Женимся? — спросил я через полгода.

— Назло? — уточнила она.

— Назло.

— Тогда купи нормальный галстук, — сказала она. — И не слушай Гришу. Он завидует.

Это был не вопрос любви. Любовь — для людей, у которых нет демонов. У нас был план: доказать, что можно быть вместе, даже если внутри тебя живёт существо, которое питается твоими сомнениями.

Регистраторша в ЗАГСе была похожа на уставшую смерть. Она спросила:

— Добровольно?

— Да, — сказали мы.

Демоны зашипели. Гриша попытался сесть мне на плечо, но я надел пиджак с подкладкой из старых долгов, и он обжёгся. Вероника попробовала заплакать, но вышло настолько комично, что даже Гриша с досадой помотал головой.

— Согласны ли вы…

— Да.

— …взять в жёны…

— Да.

— …несмотря на то, что…

— Да.

Мы перебивали. Это было грубо, но эффективно. Каждое «да» звучало как пощёчина. Демоны не выносят громких обещаний. Они любят шёпот, полутона, «может быть», «как-нибудь потом». А тут — печать, подпись, штамп. Бюрократия — лучший экзорцизм.

После ЗАГСа мы пошли в «Пятёрочку», купили шампанское и плавленый сыр. Демоны плелись сзади. Гриша говорил: «Это ненадолго». Вероника говорила: «Он храпит». Мы молчали и держались за руки. Это было сильнее любых заклинаний.

Через год мы всё ещё женаты. Демоны не ушли. Они теперь живут с нами. Гриша помогает мне мыть посуду и ворчит, что я недостаточно страдаю. Вероника учит её готовить борщ и подбивает на измену с соседом. Но мы не сдаёмся. Мы ругаемся из-за носков, миримся на кухне, записываемся к семейному психологу. Иногда она говорит: «Твой Гриша опять на меня смотрит». А я отвечаю: «Твой сосед опять звонил». И мы смеёмся — не потому что смешно, а потому что понимаем друг друга.

И каждый раз, когда демоны шепчут «разведись», мы идём в МФЦ и заказываем ещё одну справку о заключении брака по форме №5. Просто назло.

Потому что брак — это не про счастье. Это про упрямство. Это когда двое говорят «да» так громко, что даже в аду раздаётся раскат грома.

28.09.2026