Парадоксы антимира продолжение

Глава 20 ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ КОФЕ

Феликс открыл глаза. Похоже, утро. А вот раннее утро или позднее, пока не определил. Он никогда не страдал похмельем. В самом тяжёлом случае это была вялость, сонливость и тягостная опустошённость, как бы некоторое чувство вины, неизвестно за что. Провалами памяти он не страдал, но пробелы случались, и он справедливо полагал, что это и есть расплата за нарушенное чувств меры. Так что, если вчера перебрал, на утро не жди радужного настроения.

Он опять у Марины, хотя именно вчера намеревался поехать домой. Что же помешало? Вот этого Феликс вспомнить не мог. Похоже в квартире он один. Марина не имела привычки прогуливать и это было ещё одно ценное качество в длинном списке её достоинств.

Ну что ж, себе-то он мог позволить расслабиться именно этим утром. Феликс огляделся вокруг, в поисках сигарет, но в обозримом пространстве ничего не обнаружил. «Да и чёрт с ними!» — подумал он и откинулся на подушку. Мысли вернулись к вчерашней вечеринке в «Приюте ретроградов».

«Да, Колька вчера был в ударе! Что-то нёс про свой антимир…» — вяло вспоминал он, — но опять не сказал ничего нового, или я ничего, толком не могу вспомнить?  Другое дело Марко! Тот просто поразил всех, показав серию блестящих фокусов. Профессионал! — отметил про себя Феликс. — Такое сложно не запомнить. И где это он мог такому научиться?»

Перебирая обрывки воспоминаний, он долго смотрит в потолок. Надо бы уже вставать, чтобы найти сигареты и принять душ, и с чего ему лучше начать? Феликс вздохнул и решил начать с душа.

Уже стоя под ровными струями воды, мысли опять вернулись к вопросу о метаморфозе, произошедшей с Николаем. В классе он помнился Феликсу другим человеком. Понимал он и то, что взрослая жизнь может кардинально изменить человека. Да взять, допустим, студенческие годы. Это другой мир, со школой не сравнить. Но как судьба могла свести его с Мариной? Умом он понимал: да, они оба стали серьёзными учёными, решают общую научную проблему, или как там у них называется… но сердце твердило тихо и упорно — этого не может быть. Что за чертовщина! Феликс глубоко вдохнул и врубил холодную воду.

Из душа он вышел посвежевший и розовый. А вот теперь можно выпить кофе и не просто растворимого, а натурального молотого. Он пошёл на кухню, открыл шкаф, но привычной пачки «Жокея», не обнаружил. Потом перевёл взгляд на верхнюю полку, уставленной различными баночками и бутылочками. Совершенно машинально он начал рыться там, не рассчитывая, особо, что найдёт там кофе. «Ну, если кофе не найду, то может найду коньяк», — думал он.

На сей раз коньяк он не нашёл. Зато нашёл пачку натурального молотого кофе, которого у Маринки на кухне до этого не замечал. Пачка находилась в самом дальнем углу и, по сути, Феликс обнаружил её случайно. Это была серебристая пачка JULIUS MEIL с припиской ароматный. На пачке была изображена стандартная турка. Пачка была начата и надёжно закупорена кухонной прищепкой. «От кого она её прячет?» — мелькнула мысль и тут же улетела.

«Что-то я не припомню, когда она Джулиус заваривала?» — подумал он, снимая прищепку. Он открыл пачку, поднёс её к носу и блаженно прикрыл глаза. Ему знакома была эта знаменитая итальянская марка, и было время, когда он пил именно этот кофе. Насколько давно это было? Поглощённый воспоминаниями, он и думать забыл, как эта пачка, почему-то, оказалась на самой верхней полке, в самом дальнем углу.

Феликс заварил кофе, налил кружку и вернулся в спальню. Сегодня он собирался бездельничать. Так, прихлёбывая кофе и попыхивая сигаретой он некоторое время бездумно пялился в телевизор. А потом совершенно случайно открыл шкафчик у кровати. Там оказалась початая бутылка коньяка. Он взял её в руки и некоторое время бездумно разглядывал. «Опять коньяк, да ещё в спальне. Уж не тайная ли она алкоголичка?» — эта мысль его развеселила.

Коньяк себе он, конечно, налил и некоторое время пялился в телик уже под коньячок. Его уже порядком разморило, но спать он не собирался. Поэтому решил заварить ещё кофе, уж очень хорош оказался Джулиус. Снова пульт, телевизор…

А вот после он уже не мог вспомнить ничего.


******
Феликс проснулся (или очнулся) в больничной палате. Он был один, и это точно была больничная палата. Тут без вариантов. О том, как попал сюда, он не мог вспомнить ничего. Он помнил своё имя, возраст и прочие анкетные данные. А как он угодил в больницу… Первой мыслью была, выйти из палаты. Приподнявшись на локтях, он почувствовал слабость и решил дождаться кого-нибудь из персонала.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, хоть что-нибудь, найти хоть какую-нибудь зацепку…  Итак, начнём сначала. Он проснулся у Маринки и решил забить сегодня на все дела и дождаться её прихода, просто тупо смотреть телевизор. Это было естественное желание, и он раньше нередко делил своё одиночество с огромным экраном ТВ и бутылочкой пива. Но это было дома. Вчера он проснулся у неё. Маринки не было. Он решил, что дождётся её, даже если придётся ждать до вечера. Просто будет пить кофе и смотреть телевизор. Может даже что-нибудь приготовит на обед. Ещё был коньяк. Ну и что с того? Сколько он выпил-то? Почему же оказался в больнице?

Мозг скрипел и гудел, словно пытаясь сломать некий барьер. Как и почему он оказался у Маринки? Это он помнил хорошо. Помнил и вечер в ресторане, удивительные фокусы Марко. Вечеринка протекала весело и всё было, как на обычной вечеринке: много смеха, тостов… Потом они оказались у неё дома.  Проснулся уже в одиночестве.  Решил отложить все дела и дождаться Марины, смотря телевизор. Как валялся на диване с пультом… точно! Он вспомнил, как щёлкнул пультом и сразу узнал фильм, что шёл по какому-то каналу. Это была «Матрица», культовый блокбастер с культовым актёром Киану Ривзом. Он вспомнил, что здорово тогда воодушевился и решил насладиться просмотром. Он даже налил себе налил себе ещё коньяку по такому случаю.

Развалившись на диване, он потягивал коньяк и наблюдал, как стильный и неотразимый Нео в чёрных очках принимает немыслимо живописные позы и совершает невероятные прыжки… Так… Упала бутылка! Точно! Он вспомнил, что уронил недопитую бутылку, и она пребольно ударила его по пальцу на ноге. Он вспомнил резкую боль, от которой сверкнуло в глазах зелёным светом, или этот свет сверкнул с экрана? Или эти два эпизода наложились друг на друга? На этом воспоминания обрывались.

Дверь открылась, и в палату вошёл врач, в сопровождении медицинской сестры.

— Доброе утро, Феликс Борисович! – обратился он к Феликсу подчёркнуто бодренько. Это был молодой, дородный дядька, лет тридцати пяти, с круглым лицом и сильными волосатыми руками. Если бы не очки и белый халат, им можно было пугать одиноких прохожих.

— Меня зовут Виктор Иванович! – представился он, и широко улыбнулся, как бы искренне радуясь знакомству. – Я ваш лечащий врач. Вы поступили к нам вчера, в 8-30 вечера, в бессознательном состоянии. Предположительно с вами случился обморок, прямо на улице. Скорая приехала быстро, и вас доставили к нам.

Своей широкой улыбкой, звучным голосом, он совершенно заслонил собой сестру, со шприцом в руках. Это была стандартная, типовая медицинская сестра, лет 30-60, молчаливая и невозмутимая. Доктор, с грациозностью гиппопотама скользнул в сторону, повернулся и объявил:

— Сейчас Лидия Григорьевна поставит вам укольчик. Это витамины и немного успокоительного.

Лидия Григорьевна бесшумно приблизилась и наклонилась над Феликсом. Укол она исполнила мастерски, и он сразу расслабился, откинувшись на подушку.

— Как вы себя чувствуете, Феликс Борисович?

— Нормально, только слабость, и голова, как бы, кружиться.

— Это ничего. Несколько дней покоя, и вы будете в норме.

— Что произошло, доктор? Я почти ничего не помню.

— Как вы оказались на Курском вокзале, я не знаю, а отчего упали в обморок, я могу, только предполагать. Чтобы ответить более определённо нужно провести полное обследование.

— Как на Курском вокзале?! — ахнул Феликс и, с неподдельным отчаянием откинулся на подушку.

— Тихо, тихо, — проникновенно проговорил доктор, наклонившись и чуть придержав его за плечи. — Самое вредное сейчас для вас, излишнее волнение. Спокойствие и только спокойствие, помните кто это говорил? — доктор улыбнулся. — А ведь лучше и не скажешь.

Феликс глубоко вздохнул.

— Анализы крови в норме, кардиограмма, рефлексы удовлетворительные, а причина обморока… — Виктор Иванович задумался. – Похоже на нервное переутомление, глубокий стресс. С вами ничего экстраординарного не случалось в последнее время?

Вопрос был задан с обычным профессиональным интересом, но Феликс почему-то напрягся. Разумеется, у него и в мыслях не было распространяться о своём участии в некоем проекте.  Страшно подумать, как может на это отреагировать доктор и что предпринять. Может, к примеру, обратиться к своему коллеге, по психиатрическому цеху, а может и к некоторым органам.

Феликс закрыл глаза и сделал вид, что смирился с обстоятельством.

— Вот и хорошо, отдыхайте. Дня через два три можно будет подумать о выписке.

Промурлыкав свою обычную песенку, доктор удалился, прихватив с собой сестру. Феликс сразу открыл глаза, поднял голову и осмотрел руки. На одной был пластырь на сгибе. Видимо ставили капельницу. Он хотел было сесть, но передумал и снова откинулся на подушку. «Так, блин, этого только не хватало! Надо успокоиться. Чёрт! Забыл спросить, где мой телефон. Как там Марина, и знает ли, что с ним случилось? Откуда они, вообще, знают его имя?»

Дверь отворилась, и он повернул голову, ожидая увидеть сестру. В дверях стояла Марина. Феликс глубоко вздохнул, ощутив искреннее облегчение.

— Как ты, милый? – спросила она с тревогой, и у него чуть не выступили слёзы.

—Не знаю, — коротко и глухо ответил он, боясь, что голос сорвётся и дрогнет.

Марина осторожно присела на краешек кровати рядом с ним.

—Ты помнишь, как ты оказался на вокзале? – тихо спросила она.

Феликс вздохнул и прикрыл глаза.

— О, господи! – вырвалось у него. Он не мог уже сдерживаться. – О том, что меня нашли на вокзале я узнал только сейчас. Это невероятно! До этого был у тебя дома, смотрел телевизор… Это всё, что я помню.

Его трясло, и он не мог сосредоточиться. Марина села рядом и крепко обняла его, прижавшись лицом к его уху.

—Ну, ну, успокойся, — зашептала она. – Приедем домой, в привычной обстановке, расслабишься, успокоишься, и там всё вспомнишь и расскажешь….

—Что, расскажешь?! – тихо взвизгнул он. – Нечего рассказывать. Я ничего не помню…  Как будто раз – и всё выключилось, как свет…

—Ну, ну,.. тихо, тихо, малыш. Похоже на признаки лунатизма, наложенные на нестабильный психологический фон.

— Какой лунатизм?! – трагическим шёпотом воскликнул Феликс. – Это случилось ранним вечером. Ещё вовсю светило солнце…

— Я же говорю, что-то ещё наложилось и усилило стрес…

— Эти всё ваши странные опыты… — нервно перебил он её.

— Возможно и это тоже, - шептала Марина, баюкая его, как ребёнка. – Сейчас ты поспишь, хорошо? Выспишься, как следует, а завтра мы поедем домой.

Феликс и в самом деле, ощутил, как накатывает дрёма.


На следующий день Марина с утра пришла в клинику, и увезла к себе домой. Феликс на удивление быстро приходил в норму. Физиологически.  Психологически он ощущал в себе некий надлом, как будто отломилось некое остриё, маленький, совсем крохотный осколок, но его потеря, казалась весьма ощутимой.

Феликс гнал от себя малодушные мысли и был искренне рад только одному, что именно Марина так о нём печётся. Он и думать забыл, что она, в сущности, лично причастна ко всем переменам и странным событиям в его жизни в последнее время. Об этом он и не думал. Он думал б одном: вот скоро они вдвоём уедут к морю, и радовался, как ребёнок.   

Марина выглядела беззаботной и, не скрывая, демонстрировала своё нетерпение перед поездкой. Феликсу это нетерпение не казалось преувеличенным или наигранным.  Он искренне радовался, что они вместе, всегда рядом и вместе строят простые житейские планы, как истинная пара. Это было так банально и так ново для него. И новизна эта ему нравилась. И Марина нравилась уже не просто, как красивая кукла. Ему правилось быть с ней наедине, в домашней обстановке, которую она создавала совершенно естественно, как умеют только женщины. И это прекрасно! Он сам становился другим, когда рядом была она.

Феликс совсем не думал, что всё выглядит, как побег от прежней жизни, и нет здесь ничего постыдного, если ты уверен, что этот выход ведёт к спасению.

До этого случая всё сплелось в замысловатый клубок невероятных событий. Теперь всё в прошлом, пусть на время. Долгие часы мучительных усилий он напрасно потратил на восстановление их в памяти, но теперь всё кончено и будет лучше ни о чём не пытаться вспоминать.

На самом деле он мог бы вспомнить многое, но чувствовал, что дело не в канве событий. Пережитые чувства, эмоции, что он тогда ощущал, кроме всего прочего, давали ему знание. Знание особого толка, когда просекаешь суть мгновенно и напрямую. О себе и о вселенной внутри себя. «Разве это нормально?» - думал он в некоторой растерянности. 


На следующий день Марина забрала Феликса и увезла к себе. Доктор Виктор Иванович не возражал, Похоже, с ним была достигнута некая договорённость. Он дал Феликсу врачебные наставления, впрочем, вполне стандартные, отдельно подчеркнув, что хорошо будет взять отпуск и уехать из города. Желательно на море.   Феликс, на удивление, быстро приходил в норму и уже утром чувствовал себя относительно хорошо. Психологически ощущался некоторый надлом, как будто исчезло некое остриё, совсем крохотный, но чрезвычайно важный наконечник, без которого все чувства теряют что-то важное. Феликс гнал от себя малодушные мысли, и был искренне рад, что Марина так печётся о нём. Он и думать забыл, что она, в сущности, причастна ко всем последним событиям. Сейчас он был окружён заботой и ещё она заявила, что они оставят на время все свои дела и уедут к морю. И Феликс обрадовался, как ребёнок. Как бы то ни было, сознательно или бессознательно, он блокировал малейшую рефлексию, по поводу случившегося.

Марина выглядела весёлой и беззаботной, и не скрывала своего нетерпения перед поездкой. Феликса радовала её беззаботность, и он почувствовал, как спадает напряжение, и он по-детски, радовался, что они с Мариной вместе, чувствуют и желают одного. Он впервые ощутил единство с женщиной, не только телом, но и душой. И это новое чувство странно волновало его. У него случались влюблённости, как без этого. Но было это ещё в юности и так давно.

Было бы глупо отрицать, что Феликс и думать забыл о провале памяти и странных галлюцинациях наяву. Но именно сейчас он не желал думать об этом. Именно сейчас он решил жить предвкушением их совместного путешествия. Его настрой, и внешний антураж здорово смахивал на свадебное путешествие, но подобная аналогия почему-то не приходила в его голову.  Ему просто нравилось быть с ней, отгораживаясь от наскучившего мира, законным правом на интим, как неприкосновенную тайну для двоих.

Как это прекрасно, выбросить из головы и сердца прежнюю жизнь. Быть просто счастливым, от осознания, что рядом любимая. Он совсем не думал, что всё выглядит как побег. От проблем, от себя самого.   
 
(продолжение следует)