Вокзал на троих

Если помните, завязка сюжета в «Вокзале для двоих» начинается с того, что пассажир с проходящего поезда ринулся в привокзальный ресторан съесть комплексный обед, вступил в пререкания с официанткой, и в итоге опоздал к отправлению. Ладно бы он один, полпоезда бежали наперегонки за горячим обедом.

В те годы много ездил, но в упор не помню, чтобы кто-то из пассажиров так рисковал, стоянок дольше 30 минут просто не было. Время на еду – как в армии, да ещё добежать надо и рассчитаться, дождаться сдачу. И ресторану нет смысла держать столько порций горячими… сплошные убытки.

Мне довелось работать на этой картине. Набрался наглости и спросил у Рязанова - разве такое бывает?! Режиссёр и соавтор сценария только отмахнулся – «может быть где-то когда-то… а как ещё пианист консерватории мог познакомиться с привокзальной официанткой?». Кинодопуск… святое дело.

Питание на железной дороге в советский период – отдельная история.

Первая стадия – еда с собой. Как правило, это варёная курица (редко запечённая), холодные отварные яйца (Ильф с Петровым о них написали – «очень грустная пища и весёлый, хороший человек никогда их есть не будет»), соль в спичечном коробке, пара-тройка бутербродов в газетке, соления в баночке (для гурманов). Лайфак тех лет – опытные командировочные брали в длинную дорогу сырые яйца (главное, не разбить), и заливали их кипятком из титана, получалась такая жиденькая «всмятку».

Дёшево… но очень сердито… на вторые сутки пути ваше купе пахло как плохо проветриваемая кулинария. Ну и разгул для микробов в отсутствии холодильника и при хорошей работе вагонной печки.

Вторая стадия – бабушки на станциях, торгующие снедью, частное предпринимательство, за которое гоняли, но не сажали. Коронное блюдо – отварная картошечка с укропчиком и малосольными огурчиками в бумажном кулечке, некоторые их ждали даже больше, чем самого курорта. А если ещё холодное пиво, то совсем счастье. Впрочем, по дороге в Феодосию (где Коктебель) поезд останавливался на 15 минут там, где не было и признаков станции, но был виден Сиваш. И тут же налёт тёток с рыбой разной солёности-копчёности, даже раков отварных предлагали (пять за два рубля). А вот на обратной дороге такой остановки не было, с отдыха народ возвращался пустым.

Третья – вагон-ресторан. Начиналось с того, что мужчины замечали – всё, взятое с собой, уже выпито… но делали вид, что жутко страдают без горячего.

Увы, с годами эти едальные вагоны только портились. Помню, в мои шесть лет возвращались с мамой из Евпатории. В последние дни ухитрился сгореть, температура, боль, плаксивое настроение, и меня повели в ресторан, чтобы как-то заткнуть. Читать я ещё не умел, поэтому за богатством ассортимента наблюдал исключительно визуально, вживую.   

Соседями по столику оказалась классическая еврейская пара – дедушка-цадик и его полнеющий внук Моня, примерно одного со мной возраста. Одно меню на весь стол… хотя и ресторан, но всё-таки вагон. Мы были скромны от безденежья – копеечные овощные салатики и куриный бульон с яйцом. Не помню, что заказал себе дедушка, меню быстро попало в пухлые ручки внука. Моня царственно тыкал пальчиком в названия (читать он тоже явно не умел): «Эта, эта, эта…», официант только успевали записывать, дедушка благосклонно кивал головой.

Минут через пятнадцать стол начал заполняться неведомыми мне закусками – какая-то пахучая рыба, икра двух цветов на яйце, что-то заливное, увенчало всё бутылка вина. Моня критически осмотрел всё это богатство, гнусаво протянул – «а я нэээт», и отправился в своё купе. Дедушка молча положил под тарелку четвертной (ну очень большие деньги на тот момент) и удалился следом. Тут же появился радостный официант и стал сгружать яства обратно на поднос. Нам не досталось ничего… хотя и уплачено.

Когда я стал самостоятельно передвигаться по стране (середина 70-х), увы, ассортимент «подвижных» ресторанов стал гораздо скромнее. Однако там оставались фирменные блюда, которые редко встретишь в другом варианте общепита. Привожу примеры:
Салат «Пассажирский»

Сытный салат из говяжьей или свиной печени, очень важно при приготовлении данного салата не переварить печень, иначе она может горчить, поэтому опускайте куски печенки сразу в кипяток и варите их не более пяти минут. Очень аппетитный аромат придает салату нерафинированное растительное масло, на котором, по рецепту, обжаривается овощная зажарка.

Салат «Морская жемчужина»

Данный салат готовили из консервированной рыбы, а его дорогой вариант из печени трески, к салату часто подавали гренки из ржаного хлеба, и украшали его дольками лимона.
Салат «Чайка»

Салат готовили из зеленого горошка, к которому добавляли то что имелось в наличии на кухне, сыр, отварное куриное мясо, иногда ветчину или копченую колбасу, обязательной добавкой был маринованный в уксусе репчатый лук, заправляли все майонезом. Украшали салат ломтиками помидоров или колечками репчатого лука.

Снабжение вагонов-ресторанов было, говоря современным языком, корпоративным, из одного распределителя. Но многое зависело от искусства поваров… такого борща, какой подали в поезде «Москва-Феодосия» (1976 г.), я не едал даже в киевском «Интуристе». Причём без фермерской сметаны, перетёртого с чесноком сала и прочих прибабахов. Вот как они это делали… загадка.

Увы, к концу 80-х всё скатилось к бич-пакетам и быстро разогревающемуся второму в фольге. Впрочем, и вся страна скатилась туда же.

И, наконец, четвёртая стадия железнодорожного общепита – сам Господин Привокзальный Ресторан. Помните, как в упомянутом выше «Вокзале для двоих» там справляют свадьбу? И такое бывало. Всё зависело от населённого пункта, он там мог быть единственной альтернативой пригостиничному, где всё расписано на месяцы вперёд.

Ресторан при вокзале – он как большая закусочная, где меню уступает в изысканности городским конкурентам. Тем более, как уже говорилось, продукты и калькуляция распределялись из одного централизованного треста.

Однако многое зависело от оборотистости ресторанной администрации, прежде всего, директора заведения. Узловые станции становились пересадочным пунктом с десятками поездов в сутки и большим, быстро сменяющимся контингентом пассажиров, которые «за ценой не постоят». Тут стоило расстараться.

Мне довелось обедать в ресторане Одесского железнодорожного вокзала… по меню многие московские рестораны отдыхали (1975-й). Например, в их купатах отчётливо звучали нотки говяжьей печёнки, всё по классике.

А уж нестоличные, тем более. Были места, где можно заказать красную и чёрную икру, сёмгу, осетрину - продукты, которые в обычном городском магазине не появлялись от слова никогда. Почему бы там не отметить юбилей, не погулять на свадьбе? Да и для пассажиров хорошее начало отдыха или командировки. Да, это стоило недёшево, зато ритуал.

В связи с вышеизложенным, редкое посещение вокзального ресторана для значительной части советского народа было единственной форточкой в красивую жизнь.

Ещё один неоспоримый их плюс – часы работы. Как правило, с 9.00 утра до 01.00 часа ночи, я сталкивался с круглосуточными ресторанами (Сочи 80-го). Понятно, что спиртное там официально продавали с 11.00, но, если заведение открыто, всегда можно было договориться – коньяк подадут в заварном чайничке, честь по чести.

Жестокий удар по железнодорожному общепиту нанесли антиалкогольные меры генсека Горбачёва. Спиртное с базы выдавали, как и всем, невзирая на активный пассажиропоток (в вагонах-ресторанах одно время вообще было запрещено пить горячительное «в целях безопасности), водка-вино заканчивались в течение первых 2-3 часов работы. Соответственно, резкое падение потребительского спроса и дополнительный навар проводникам, которые торговали спиртным как не в себя (лично пользовался).

Избави нас Бог в будущем от таких экспериментаторов!

Леонид Черток