Глава 6. Стальной Евразийский крест. Часть I

|. Чудо Ватутина на Западном фронте (Июль 1941 года)

Пока Павлов в Минске судорожно пытался стянуть войска в один нежизнеспособный кулак, его заместитель, генерал-лейтенант Николай Ватутин, действовал вопреки шаблонам предвоенных доктрин. Он понимал: остановить Гудериана лобовым ударом — значит сжечь остатки мехкорпусов.Ватутин разделил вверенные ему подвижные соединения на малые, автономные боевые группы. Вместо дорог он бросил их в глухие лесные массивы Смоленщины.

— Товарищ генерал-лейтенант, Гудериан прорвал стык 13-й армии, его передовые части выходят к Днепру, — докладывал бледный начальник оперативного отдела.

Ватутин даже не поднял головы от карты, на которой синие стрелы немецкого наступления уже казались фатальными. Его карандаш нанес резкий удар во фланг этой стрелы.

— Наплевать на Днепр, — глухо бросил Ватутин. — Гудериан спешит. Он оторвался от своей пехоты и тыловых обозов с горючим на семьдесят километров. Объявляйте приказ по группе генерала Лизюкова. Из засад, на лесных проселках — бить только по бензовозам и машинам снабжения. Заваливать просеки вековыми елями. Превратить каждую белорусскую просеку в ловушку.

Это было тактическое чудо, сломавшее хваленый немецкий блицкриг. Передовые танки Вермахта, оставшись без капли топлива среди глухих болот, превратились в неподвижные железные мишени. Вместо триумфального марша на Москву, немецкие генералы впервые столкнулись с вязкой, изнуряющей и смертоносной «активной обороной», которую Ватутин навязал им вопреки всем планам ОКВ.

Он лично сьездил на фронт,  где вместо встречных сражений ( танки на танки,  что заканчивалось "противотанковым фронтом" от противника - кинжальным огнем с флангов)  перешли к нашим противотанковым засадами и охотой на "группы прорыва". Наши танки,  преимущественно лешкие и батареи 45-мм вместе с немногочисленными 76-мм расставлялись так,  чтобы устроить перекрестные сектора обстрелоа.  Там,  где участки прорыва были очевидны,  батареи усиливали зенитками 85-мм. Во втором эшелоне "противотанковые районы" (ПТОР)  составляли гаубичные батареи.  В промежутках между ними в активных траншеях ("под углом")  сидела пехота. А самый первый эшелон обороны представлял ложный передний край ,  заполненный лишь наполовину. Там роль бойцов для массовости иногда  играли чучела ,  переодетые в Красноармейскую буро-зеленую форму. 

Ватутин ( в полевой форме с защитными неприметными петлицами ) сам лично прыгнул в траншею во втором эшелоне ,  перешёл по длинному извилистому ходу сообщения на ложный передний край.  Вечерело,  воздух наливался бледно-зелёными,  потом и темно-сиреневыми тонами. . . Впереди на линии дымного горизонта с воронками и чахлвми,  помеченными деревцами виднелись два застывших,  почерневшие Pz. II,  PzI с начисто оторванной башней ,  с десяток разбросанных ,  перевернутых мотоциклов "цундап".Из их дырявой обшивки клочьями торчало железо.  А метрах в 50 от рощи горбатой тушей высился тяжелый французский танк "Char B". У него были сорваны катки с гусеничных передач и сами гусеницы.  Башня гиганта время от времени поворачивалась,  постреливая по подозрительнвм кустам и кочкам.

Сзади раздались тихие разговоры: неплохо бы вытащить "мамонта".На что Ватутин отреагировал мгновенно:

- Не след нам тратиться по пустякам,  товарищи,  тем более противник этого и ждет. Он может быть засаду устроил,  с двумя пулеметами.
. .
- Разрешите доложить , товарищ генерал,   лучше артиллерией. . . - раздалсч голос командующего армией.  - Разрешите  приказать  контрбатарейному взводу.. . . Там ребята обучены быстро менять позиции. Разнесут его к едрене фене. . .

Раздался тихий одобрительный галдеж.  Ватутин присек эти веяния напряжением затылка, затем оборотом головы .
 
- Не след,  товарищи,  я же сказал!  Тем более,  - его бинокль скользнул ниже,  где среди десятка трупов в синевато-зеленом он  заметил окровавленные тела наших бойцов,  - у вас уже были попытки. . . Берегите людей!  Наша задача. . .

Немцы пытались вытащить свой гиган ,  но  безуспено.  Сапёров и прочих стрелков что разматывали стальной трос с кючьями к покатой ( даже больше ,  чем у т-34)  броне,  свалили наши снайперы и миномётчики.  Но и противник постреливал по переднему краю,  унося жизни. За раз - четырех рядовых бойцов и одного ефрейтора. А еще один лейтенант , командир пулеметного расчета,  и два санитара были легко ранены. 

Это были очереди не из так называемых "шмайссеров", на самом деле - "Эльмер-Фольмеров". В зарослях , с низких,  покатых высоток выдавали короткие "тра-та-та" или одиночные щелкали самые настоящие пулемёты 'МГ-34".Когда встала полная,  красновато6 багровая ,  зловещая, луна кое-где сверкнули их оптические прицелы.  Но с наступлением полной темноты пулеметная стрельба затихла.  Настало время наблюдателей,  разведчиков и саперов.  Если не считать боевое охранение,  разумеется.

Ватутин последний раз осмотрел в стереотоубу передний крац,  нейтральную полосу .Линзы с фосфорецирующими деленияии замерли на громадной туше французского стальногг гигинта. Вдали донесся железный скрежет,  танк вздогнул и медленно поплыл назад,  к  роще. Наши и немецкие сигнальные ракеты освещая эту картину,  делали его похожим на динозавра, которого тянут из болота современники.
.
- Приказ,  огня не открывать , - издал горловой звук Ватутин,  - только рассекретим позиции батарей.  Ещё и раз,  приказ: беречь людей , технику!  Только так,  в этом порядке!  И выбивать у противника и то,.. и другое?  Кому и не понятно,  шаг вперед!
Ага, всем все понятно. Тогда всех благодарю за службу, товарищи!

По небу бесшумно скользнула крылатая тень с "фонарём". Суля по двигателю и медленному ходу - "потез 36",  французский штурмовик.  Его немцы использовали как ночной бомбардировщик.  Ага,  следом еще три. Ну зенитчики,  черти поднебесные,  держись.
Уже выбираясь из хода сообщения на третьем эшелоне он подумал,  все ли я сделал правильно?  Да , все: из имеющихся т-34 и КВ сколотил два моторизованых полка,  усиленных артиллерией и мотоциклистами.  У командиров - право вызывать и наводить на цели авиацию. Благо,  она не погибла ни в первые , ни на вторые часы на аэродромах,  как планиррвали гитлеровцы. Эти два полка будут перехватывать машины с крестами,  бронированные и совсем без брони,  на подступах к Днепру. Там,  где противнику-таки удалось прорваться. Наши будут действовать изь засад. Это строгий приказ!  В крайнем случае - контратаковать с флангов.  Знаем мы тактику супостата.  Хотя он сейчас свои "Кемпф группы " разбавляют гусеничным французским и польским старьем,  к нему он цепляет пушки ПТО. Не надо нам таких сюрпризов. Как говорится,  накося выкуси .

Он оглянулся,  позади на КП  стоял генерал Власов . Талантливый,  способный,  на вид - типичныы интеллигент. Любим бойцами,  терпим к чужим просчет дБам.  Но и сам - слаб к женскому телу.  Немного своих танков утопил ,  когда навязал противнику тяжелые артергарднве бои и тактику из засад.  Надо бы поругать,  но зачем "такое человесище" гнобить?

Это Власов предлогал ему сперва отбить "чар",  затем разнести его артиллеоией  Не много при этом горячась,  но так же быстро остыл,  когда услышал приказ. Это Ватутину не нравилось,  но угодливости он не ощутил. Напротив,  очки Власовв блистали,  умное продолговатле лицо светимость пониманием.

- Александр Андреевич, - по-отечески сказал Ватутин,  уже командующий Западным фронтом вместо генерала Павловв, - немного выдержки,  холодного расчета. И - меньше эмоций. Женщины это хорошо , любимые,  а не проходящие - еще лучше. Это не приказ,  это соает.

Власов еще больше вытянулся,  звезды в петлицах блеснули золотом:

- Есть,  будет исполнено. 

Ватутин лишь нагнул подбородок  и вытянул шею:

- Важно чтобы приказ шел от головы ,  не от сердца.  Приказ и его выполнение. . .

 I I. Охота Таньки. Волховский фронт (Зима 1942 года)

На Волховском фронте, где среди гнилых болот и ледяного крошева армия пыталась удержать плацдармы, у Татьяны — бывшей медсестры, а ныне старшего врача госпиталя — была своя, тайная война. Обида на Власова, который бросил её ради очередной штабной интрижки, выжгла в ней все человеческое.

Немецкий Абвер нашел в её лице идеального агента, ведомого чистой, незамутненной местью.Именно она передала немцам информацию о романе Шарля де Голля и военврача Воронцовой, рассчитывая ударить по окружению Власова (ведь прорыв 2-й ударной координировался через штабные структуры, к которым Власов имел отношение). Но после провала немецкой похитительной группы в Куйбышеве, кураторы из Абвера потребовали от неё главного — головы самого Андрея Власова, который как раз возвращался из своей «британской командировки».

Стоя у операционного стола в полутемном блиндаже, при свете керосиновой лампы, Татьяна медленно опустила в карман халата тяжелую ампулу с немецким трофейным кардиотоксином. Внешне она оставалась безупречным советским врачом, спасшим сотни бойцов. Но её глаза, затуманенные ненавистью, ждали только одного — когда генерал Власов прибудет с инспекцией в расположение санитарного управления фронта.Она знала его слабости. Знала, что он обязательно зайдет к ней, уверенный в своем мужском магнетизме и «виконтском» величии. И этот визит должен был стать для него последним — Абвер не собирался оставлять в живых завербованного британцами «Аламейнского льва», если тот вернется на службу к Сталину. Капкан, созданный брошенной женщиной, был взведен и ждал своего часа среди волховских снегов.

Его усиливали яркие,  жгучие картинки из 1941-го.Не такого уж далекого времени. . . Дымный бескрайний горизонт,  выгоревшая щетинаи лесов,  взлохиачнноое взрывами небо.  И они с Власовым,  в сопровождении мотоциклистов и броневичка несутся на "газете" ,  рассекая дым и гарь.  Он ловит момент и бвстро,  ковано,  как заговорщик,  её целует Она отвечала тем же.  Это - сквозь дым,  герб,  огонь. 
Осколок ,  воя и крутясь,  летит и бьет в стекло маленькой ,  юркой машины,  распуская паутину трещинок. Второй,  третий. . . десятый бьют потэ крыльям и дверцам сквозь пыльные вихри. Им все нипочем!
 
Она мечтала о "генеральше",  как о награде.  Хотя и знаоа,  это - для посвященныз.  И таковой себя не считала.  Но была крамива,  умна. . . Вернее хитра!  Когда на дороге возникло желое облачко ( из него вскоре ввнырнула длинная колонна велосипелистов в куцых зеленоватых пилотках,  с короткими винтовками и гофрированными цилиндрами) ,  она лишь ахнула и вцепиопась ему  в руку.  Опасности никакой,  это был прорвавшийая немецкий отряд ,  обогнавший танкетки.  Но она знала,  ему было приятно почувствовать себя рыцарем .

Когдаа же они холили вдоль скопища немецких тел,  из которых,  дымчатый,  выходила кровь,  среди сломанных колес и торчащих спиц,  она крепко держала его подь локоть . "Этот моя,  это наша общая победа! " - суть не шептала она ему. И действительно была готова поцти м ним в огонь и дым,  под гусеницы... .
 
Он брал ее на "передок" ,  словно намеренно подставляясь под обстрелы и сбросы бомб. На награждения ,  на прием пищи . . . Один раз они оказались в гуще танковой атаки противника.  После густых взрывов с вы
сот на еще не вролне окопавшихся бойцов пехотной роты пошли почти 30 танков,  позади которых пепрчками шли "гренадирс" в глубоких шлемах с подсумками,  флагом,  зарядными ящиками и даже миномётами.  Она вырвала у раненого бойца самозарядную винтовку и стала садить по врагу!  Так она вызывала восхищение горячо любимого Андрея !  Но в этот раз он смотрел намнее ,  улыбпясь лишь губами. Глаза смотрели хмуро,  будто отсчитывая не дни,  а минуты.

" Ты любишь меня,  ты ведь не оставишь меня? " - спросила она этим вечером в койке,  целуя его выбритый подбородок. "Ты будешь жить в моем сердце. . . " - ответила он проникновенно и вскоре уснул.

. . . Засыпая ,  Власов пвтался проникнутт в мысли командиров немецких "панцернрупп",  прежде вмего Гудериан и фон Клейст. Первого он знал по стажировке в школе "Кама",  куда тот приезжал на закрытие.  О втором лишь слышал,  но немало. Фон Клейст слыл большим оригиналом: он проводил конкурсы и социологические исследования . Оказалось,  чтот служившие в одной немецкой роте ( не то,  что в полку или в дивизии)  не знали,  что творится в соседних или других подразделениях. К примеру ,  пулеметчики плохо себе представляли как устроен миномёт и когда его расчету надлежит открыть огонь. Не говоря о том,  как летит мина  и как под нее не попастт.  Это для них было запредельно. . .  Танкисты плохо понимали как гренадеры атакуют за танками и так далее.  И он взялся проводить сперва в рамках одной роты,  затем и одной дивизии изучение этими подразделениями друг друга  Он стали жить не только своей   но и чужой жизнью.  И эта жизнь перестаоа быть чужой. №

.Узнав это,  Власов впервые испытал восзищение  тогда еще к будущему врагу. И на декабрьском совещении командного состава в 1941-м,  ничего и никого не боясь,  лишь похвалил немецкого солдата. За выправку  ,  удобную и красивую форму и прочую дисциплину. А наших бойцов за это пожурил,  хотя это следовало сделать самому себе. Но когла о похожем заявил сам глава НКО Тимошенко,  ему стало не до смеха...

Танька слушала,  как тихо "мечтали его губы "Эх,  записать бы все это! "- подумала она,  " Ведь бросит,  бросит ведь? ! " Но вредить лично ему не очень хотелось.  Пусть под ее заточенный топор попадут бабы,  которых он подберет.  Так будет верней. . .

, Ссылка на предыдущую страницу:
http://proza.ru/2026/09/25/212

Ссылка на следующую страницу:
http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl