Из жизни в науке

      Для литературной игры «Этюды 8»,   этюд № 53, "Вспомнилось"
      http://proza.ru/2026/07/08/314

      Лаборатории удалось купить очень совершенный для того времени французский спектрометр. В то время зарубежная техника была чрезвычайной редкостью. А известно, что у семи нянек дитя без глазу. И было решено, что доступ к спектрометру будет предоставлен только одному человеку, который
и будет выполнять измерения для всех сотрудников. А поскольку я слыл очень
добросовестным и аккуратным, то и стал этим человеком.
      Запускать спектрометр приехал представитель французской фирмы, вьетнамец по национальности, но, как он с гордостью подчеркнул, гражданин Франции, очень маленький даже по сравнению со мной. Мы с ним отлично общались, я с интересом его расспрашивал, ведь это был мой первый контакт с загадочным западным миром, от которого нас тогда отделял железный занавес.
      Вспоминаются забавные эпизоды. В то время жили скромно, туалетной бумаги не было ни в домашнем пользовании (обходились газетами), ни в туалете Физтеха. И мой вьетнамец, первый раз отправившись в туалет, тотчас прибежал обратно в нашу комнату с круглыми от растерянности глазами, жалобно повторяя:
«Папир! Папир!»
      В столовой он попросил кофе. Кофеварок тогда и в помине не было. Я налил ему в граненый стакан из алюминиевого чайника с вмятиной коричневую бурду, которая шла там за кофе.
  - O, tea! (чай) – недоуменно произнес он, посмотрев стакан на свет. 
        - Это кофе! –пояснил я.
        - Coffee black! (кофе – чёрный!) – ткнул он пальцем в лацкан своего черного пиджака…
      Жил вьетнамец в гостинице «Ленинград».  По окончании работы он пригласил меня в ресторан гостиницы отпраздновать это событие. Но я сам был командиром физтеховского оперотряда, неоднократно дежурил в этой гостинице, отлавливая фарцовщиков и проституток, и понимал, что, если соглашусь, меня ждут крупные неприятности. Пришлось отказаться.

      Специально для работы на этом спектрометре приехал немец из ГДР
Wilhelm Ulrici, которого мы стали попросту величать Вильгельмом Вильгельмовичем. Он привез уникальные кристаллы, вырастить которые во всём мире удалось только ему, причём, только однажды. Все остальные попытки оканчивались неудачей.
      Из кристалла следовало вырезать пластинку в определенном кристаллографическом направлении и отполировать ее. Я передал кристалл  оптику, имевшемуся в нашей лаборатории. Он был мастером – золотые  руки, к нему приходили с заказами не только из других лабораторий, но и из других институтов. Но, как истинный русский талант, он был пьяницей. Этому весьма способствовало то, что за левые заказы с ним расплачивались спиртом, в то время щедро выдаваемым для научных целей. И нередко от него разило спиртом даже в рабочее время.
      Человек он был неординарный. Как-то к нему в подвал спустился с просьбой выполнить работу заведующий лабораторией Е.Ф. Портной.
      - Портной, – представился он, протянув руку.
      - Очень приятно. Оптик, – с достоинством пожал руку оптик.
      Вручая драгоценный кристалл, я постарался внушить, сколь ответственная
задача ему поручается. Он заверил, что все будет в наилучшем виде. Но когда
я на следующий день пришел к нему в подвал, он, абсолютно пьяный, вместо
отполированной пластинки протянул мне несколько осколков, непригодных для исследований.
      Через два года они с приятелем, напившись, остались ночевать в его мастерской в подвале, что бывало неоднократно. Но в этот раз окурок изо рта
выпал на ватник, на котором они заснули, – возник пожар… Приятель задохнулся
в дыму, а оптик как-то выбрался. Его уволили…