Чужая гулянка

— На майские праздники поеду проведать отца.
— А я снова одна дома, с детьми? Ты и так пропадаешь на работе, я не бываю нигде. Возьми нас с собой, по дороге к моим родителям заедем?
— Нет, — ответил муж, и Люба расстроилась.

Андрей собрался и уехал.  Она осталась дома с малышами. Мальчикам было в ту пору пять и шесть лет, дочке два. Компания для дальних путешествий, конечно, неудобная. Да и ехать надо было в одну сторону часа четыре. Люба всё понимала, но было обидно.

Щеколда на воротах стукнула, вдоль окон прошагала соседка, крупная, с жёлтыми волосами, собранными на макушку в пучок. Жила она за стенкой, дом был двухвартирный.

— Люба, твой-то где?
— Уехал, отца проведать. На все праздники. И нас не взял.
 — А пошли к нам! У нас гости. Посидишь, отдохнёшь, развеешься!
Да, Люба видела, у соседских ворот стояли две огромные машины-фуры.
— А как же дети?
— С маленькой моя дочь поводится, с мальчиками сын поиграет. Пошли.

Если бы не обида на мужа, Люба  бы не согласилась. Не любила на чужие гулянки без мужа ходить. Но тут мстительное чувство шевельнулось в душе. А вот назло пойдёт! Надела красивый сарафан. Расчесала перед зеркалом свои каштановые кудри. Дочку взяла на руки, мальчики шли рядом. Отправились к соседям.

Вечерело. Черёмуха цвела, аромат стоял невероятный. Лепестки усыпали и лавочки, и стол.

Соседка накрыла во дворе. Закусок, салатов всяких было полным-полно. За столом восседали сосед, два шофера, один, рыжий, с подругой, красивой темноволосой женщиной. Второй – плотный, кареглазый, симпатичный, его соседка всё Ромой называла.

Мальчики отправились изучать огромные машины. С дочкой соседская девочка ушла в дом. А взрослые за столом выпили по первой. Любе рот обожгло, водка. Торопливо запила водой, отправила в рот кусочек котлеты.  Решила, что хватит, больше не будет пить. Но сосед налил в рюмку ещё. Стоял над душой, пока не выпила. Голова закружилась. Поспешила скорее съесть что-нибудь. Стол ломился от угощения. Поели. Соседка налила ещё, из другой бутылки. Люба и не поняла, почему ещё сильнее обожгло, рядом кто-то сказал, что это разведённый спирт. Всё вокруг звякало и вращалось. Люба подцепила на вилку кусочек холодца и заметила, что шофёр Рома сверлит её взглядом.

— Пойду, корову подою, — проговорила Люба, поднимаясь с трудом. Она отправилась домой, и соседская девочка с её дочкой поспешила следом.

Люба доила корову, и всё кружилось перед глазами. Сопка, баня, забор, корова. Она закрыла глаза и наощупь кое-как подоила. Шла в дом едва-едва, её качало, словно на палубе корабля в шторм. Хорошо, что девочка соседская подскочила, взяла из руки подойник, сказала, что малышку уложила в кроватку, спит она. Люба похвалила, едва ворочая языком. Потом на кухне зачерпнула литровую кружку воды из фляги, достала из шкафчика соду, сыпанула в кружку, ушла за баню, и устроила себе промывание желудка. Вся еда, пропитанная спиртным, вылетела. Стало полегче.

Вернулась в дом, смогла молоко процедить в трёхлитровые банки, убрать в холодильник, и даже помыть подойник, повесив марлю на верёвку.

Вечерело, прибежали мальчики. Люба уложила сыновей спать на разложенный диван, и сама легла рядом, не раздеваясь. Соседская девочка, что помогла ей постелить бельё, ушла домой.

К двум часам ночи Люба окончательно пришла в себя. Слышала, как у соседей гремит музыка. Подумала, что надо встать, накинуть крючок в сенях на дверь. Не успела. Услышала: идёт кто-то. Поднялась навстречу. Роман.

Позже Люба поняла, что если бы она не устроила промывание себе, он бы её тёпленькой взял, на её же диване. Не ожидал, что она уже практически трезвая была, когда заявился в гости. И успела схватить кованую кочергу у печки.
— Не подходи!
— А что ты сделаешь? Кричать не будешь, чтобы детей не разбудить. Соседи не услышат, да и пьяные они все. Напарник с бабой, а я один. И ты одна.
— Звездану кочергой. Не убью, но калекой сделаю.

Люба уместилась у окна на стуле. Роман присел у печки. Луна светила в незашторенное окно, хорошо всё было видно. Разговаривали. Роман бормотал о том, что у напарника дома жена с детьми, а он с любовницей катается.

Люба слушала, а сама думала, как его выпроводить? На испуг его не взять. Драться она не полезет. Вытолкать не сможет, он сильный, хмельной. Кочерга холодила руку. Гнев жёг сердце. Прежде всего на саму себя. Конечно, сама виновата, поддалась обиде, потащилась в пьяную компанию! Кому хотела отомстить? Сама себе навредила. Что делать? Молиться она тогда не умела.

Проговорила наконец:
—Рома, здесь нельзя. Дети проснутся. Пошли к тебе в машину. Посидим, поговорим, музыку послушаем.
— Хм, — недоверчиво прогудел он.
— Просто посидим, — почти искренне уговаривала она, — пообщаемся.

Сама думала: «Знаю я это «общение». Но надо дурочкой прикинуться».
Встал он, крепкий, плотный. Потянулся, размял косточки.
— Сейчас, — торопливо прошептала она, — кофту возьму.

Рома завис у дверей, стоял, ждал. Люба сорвала с вешалки какую-то курточку. Пошли. Он впереди, она чуть поодаль. В сенях он попробовал притиснуться, Люба думала уже всё, проиграла. Нет, отпихнула его:
— Пошли, пошли в машину.

Наконец он вышел на крыльцо, и тут она захлопнула за ним дверь, накинула на кольцо крючок и крикнула:
— Никуда я тобой не пойду!

Услышала матерную ругань, а сама скорее заскочила в дом. Там дверь крепче, и крючок кованый!

Пошумел он и ушёл. Люба в изнеможении опустилась на диван. Её трясло. Сидела и думала: перед соседями стыдобушка. Что и подумают…

Утром соседка позвала через забор:
— Люб, иди завтракать.
Люба взяла малышей, отправилась на разведку. При свете дня этот её не тронет.
— Что, Ромочка к тебе приходил? – пропела соседка. Сосед сверкнул на неё глазами.
— Как пришёл, так и ушёл, — глухо проговорила Люба, — ничего не было.
— А по нему видно, что ничего не было, — усмехнулась её собеседница, — ходит злой.

Любе её угощение в горло не полезло. Отставила кружку с чаем и вернулась с малышами домой.
 
На другой день муж нарисовался. Напряжённо выслушал  рассказ жены.
— Схожу сейчас, разберусь.
— А чего разбираться? Уехали гости.

Не успели они договорить, как раздались отчаянные вопли. Кусты цветущей черёмухи закрывали обзор, но по голосам можно было определить, какая драма разворачивалась в соседней ограде.

— Ты чего это удумала, бабу молодую напоить, да под шофёра положить? — шумел сосед, — Устроила тут шалман!

Крики, ругательства, визг, грохот. Люба и Андрей притихли на своём крылечке.
Разогнал сосед соседку, табуретку сломал, стол опрокинул. Жена, взяв детей, убежала жить к матери, на другой конец посёлка. Только через две недели вернулась, и то потому, что у соседа язва обострилась, и Андрей ездил за ней, вёл переговоры.

Напарник Ромы со своей подругой как-то заезжал ещё к соседям в гости. Но Романа не позвал с собой. Скорее всего, тот сам не поехал.