Работа над ошибками. Глава 34

Страсти накаляются

После завтрака в отряде появилась Семизарова.
Она нарочито громко говорила за стенкой, а дверь в их палату была открыта настежь.
-Я так чудесно отдохнула! - вещала она и мне было слышно каждое слово.- Мы с мамой ходили в Дом Кино! А вчера ездили есть креветки в рыбный ресторан! Так было круто!
-В ресторан рыбный она ездила, подлюка! - злобным шепотом говорила Вика, которую мама, работающая в школьной столовой, а летом еще и уборщицей в лагере, вряд ли водила в Дом Кино и в рыбный ресторан.
-Почему по палатам сидим после завтрака? - в дверном проеме возник Леша. - Вам всем где быть надо?
-Да знаем мы!  На площадке волейбольной!
-Ну так и строимся! Брысь из корпуса!
-Леш, - раздался голос Семизаровой. - Можно я не пойду на площадку? Мне вещи разложить надо! И то, что не нужно, родителям отдать - они еще тут!
Третья палата вереницей потянулась на выход.
В дверях мы столкнулись с Семизаровой, победно на нас на всех посмотревшей.
-Здороваться надо! - сказала с вызовом Ксюха.
Наверно, этого не стоило говорить.
-С кем здороваться? - спросила Семизарова томно. - Я с убожеством не здороваюсь!
Мы с Мартой остановились, готовые вмешаться.
-Это кто тут убожество?- возмутилась Ксюха, останавливаясь лицом к лицу с Семизаровой. - А ну, повтори!
Рядом с Семизаровой выросла Маркина. Сзади в дверях палаты маячили остальные девчонки с испуганными лицами, с которыми в отсутствии Семизаровой все было тихо - мирно.
Не  было Семизаровой - не было поводов к ссорам.
Виолета - плохая примета.
-Ксюш, идем! - позвала я.
-Не связывайся! - подала голос и Марта.
Леша к этому моменту  успел уйти на улицу.
-Как хорошо было, пока ты не вернулась!- сказала Кира, вырастая за спиной у Ксюхи.
-Тебя не спросили, дылда, возвращаться мне или нет! - дерзко отвечала Семизарова, уверенная в поддержке своей палаты.
Ксюха не вынесла коллективного оскорбления и толкнула Семизарову в палату: - Это тебе за дылду! И за убожество заодно!
Семизарова налетела на стоящую сзади Маркину и они обе рухнули на ближайшую кровать.
Поднимаясь, Семизарова кричала: -Тебе не место в лагере, тебе место в тюрьме! Уродина! Тварь!
-Кто уродина? Получай за уродину!
Кира, - откуда только прыть взялась!- влетела во вторую палату и стала разнимать Ксюху и Семизарову.
Маркина вывернулась из-под дерущихся и кинулась к открытому окну: -Леша, Люда! Скорей сюда! Тут драка! Родионова драку затеяла!
Я стремглав кинулась в коридор мальчиков. Срочно нужен был Серебров. Но в  палате возился один Гуткин.
-Илья!- крикнула я. - Где Серебров? Его нет?  Тогда ты! Там драка! Помоги разнять девчонок! Киру и Виолету! Бегом! Скорей!
Гуткин, как дядя Степа, в два прыжка оказался в коридоре девчонок, одновременно с Лешей, который, грохая по ступеням, бежал разнимать дерущихся.
Ксюху легко отшвырнули; она отлетела, как перышко.
А вот Киру, оказалось, оторвать от Семизаровой не так-то просто. Она вцепилась Семизаровой в волосы, как бультерьер.
Лицо у нее было красное, ноздри раздувались. Такой злой я ее еще не видела никогда.
Семизарова с растрепанной косой и красными полосами царапин на лице разревелась: -Да я их... Да моя мама их...всех...под суд!
В коридоре образовалась толпа.
Услышав крик Маркиной, смайлики набились в коридор и идти на волейбольную площадку никто не желал.
Появились Люда и Слава.
Слава быстро разогнал всех по палатам, втолкнул нас с Мартой во вторую палату и закрыл дверь: -Ну, что? Доигрались? Девочки, называется! Не стыдно? Быстро сели, вторая палата! А вы, третья, постойте, не развалитесь!
Дверь в палату открылась, из-за нее выглянула Вика: -Слав, отпусти третью палату! Пжалста, пжалста! Девчонки не виноваты! Без Семизаровой все тихо было, никто не ссорился!
-Вон выйди! Строимся и ждем у корпуса!
-Ну, Славочка, ну, пожалуйста!
Я решила, что и стоя мы не уроним своего достоинства.
Мы не принимали участия в этой возне, но и своих не бросим. Марта взяла меня под руку.
Слава и Люда сели на одну кровать, на другую кивнули девчонкам из второй палаты. На третьей сидела возмущенная вопиющим безобразием Семизарова.
Вся третья палата, кроме выгнанной вон Вики, стояла.
 Ксюха с Кирой вместе. И мы с Мартой вдвоем.
-Кто начал ссору? - металлическим голосом спросил Слава.
Люда молчала и пристально разглядывала то Семизарову, то Киру с Ксюхой.
-Я только сказала, чтоб Семизарова поздоровалась! - выпалила Ксюха.
-Ну, дальше что?
-А она назвала меня убожеством! "Я не буду здороваться с убожеством!" Это как? А чем я хуже ее? Вот, чем?
-Успокойся, Ксения! Для нас вы все одинаковы!- заверила Люда.
-Да я не хочу, чтоб меня сравнивали с этой... С Родионовой!- закричала Семизарова.- Где она и где я!?
-Вы - один отряд!- терпеливо внушал Слава. - Давайте зароем топор войны! Так странно, что девочки между собой договориться не могут! Первый раз такое вижу!
Тут дверь в палату открылась после громкого стука. И на пороге появился хромой Серебров.
-Слав, войти можно?- спросил он, помедлив на пороге. За ним маячила Вика, видимо, она за ним успела сбегать и притащить его сюда.
Увидев Сереброва, Семизарова опустила голову, видимо, не хотела. чтоб он увидел ее заплаканной и стала спешно приводить в порядок косу.
-Ну, что ж, заходи, командир отряда!- разрешил Слава. - Может, свет прольешь на это дело?
Серебров прошел на середину палаты и встал, потом сел на край кровати, где сидела Семизарова. Видно, болело колено и стоять ему было трудно.
Семизарова восприняла это, как бонус и пересела к нему поближе.
-Виолета, ты мне ногу прижала, - сказал он. - Отодвинься, пожалуйста! Болит нога!
-Ну, расскажи, Рома, отчего девочки могли подраться?
-Слав, я откуда знаю? Это надо девочек спрашивать!
-Ну, я так понимаю, что отряд тебя выбрал командиром и ты обязан отвечать за поступки отряда! Ну, или хотя бы знать причины этой неприязни.
-Пацану трудно понять причины неприязни девочек!
Мы с Мартой стояли потупив глаза. Было очень неприятно находиться в этой палате за закрытой от прочих дверью и не понимать, за что тут нас распинают.
Кира и Ксюха, напротив, смотрели вызывающе и никакой вины не ощущали.
А действительно  - ну зацепились девчонки языками, что, так не бывает, что ли? Да сплошь и рядом!
И в школе такое бывало, и здесь тоже. Народу в отряде много, все разные. Чего ж по каждому пустяку устраивать разбирательства?
Вожатые, очевидно, думали по - другому.
-Девочки, совсем недавно вас вызывали к директору лагеря и, как раз, по поводу ваших напряженных отношений, - сказал Слава, всех нас по очереди оглядывая, - вам мало? Почему наш отряд должен быть все время на слуху?
-А зачем вообще об этом говорить?- возмущенно сказала Кира. - Это такие пустяки!
-Какие это пустяки? - возмутилась Люда.- Выбросить чемодан с полки - это пустяки?
-Не выбросить, а переставить!- поправила Кира.- Значит, это преступление - чемодан переставить, а назвать человека убожеством- это можно, да? Это ничего, да?!
Семизарова сидела с видом оскорбленной невинности и во все глаза смотрела на вожатых: она во всем пострадавшая, а тут еще время теряют, разбираются, в то время, как надо все силы бросить на ее защиту. И, раз и навсегда, всех поставить на место!
-Виолета, зачем ты так некрасиво обозвала Ксению?
-А чего она ко мне прицепилась? Только того и ждала, что я вернусь и опять она будет меня задевать?
-Не строй из себя бедную овечку!- неожиданно сказала  Марта.- Ты на нее совсем не похожа! Ты поссорилась с Викой и высыпала на пол мусор! А Викина мать убирает наш корпус! Зачем взрослого человека подставлять? Никому другому это в голову не пришло, ну, поссорились - помирились, а зачем взрослых впутывать?
-Девочки, не переходите на личности! Вы, что, не понимаете, что сейчас раз и навсегда надо положить этому конец? Давайте пожмем друг другу руки и дадим слово не задевать друг друга! У нас еще полсмены впереди!
-Я не буду пожимать никому рук! - Семизарова взялась за телефон и стала набирать номер. - Пусть сперва извинятся!
-Ты сама извинись перед уборщицей!- требовала Кира.
-Да чего мне извиняться? Я ничего ей не делала!
-А мусором кто все засыпал!?
-Да это Хасановы сделали! Заступились за меня! Я-то причем?
- Ого! Ничего себе, заступники!- подал голос Серебров.- Вот, удумали!
- Да, - покачал головой Слава. - Еще и такие новости, оказывается... А мы-то думаем, что у нас в отряде порядок полный! Ну, дела!
-А давайте Семизарову домой отправим!- сказала вдруг Кира. - Так было хорошо без нее! Не успела она вернуться, начались неприятности!
В это время Семизарова разговаривала по телефону: -Мам, вы где? В трактире? Я, пожалуй, с вами уеду! Не хочу здесь оставаться! В отряде нездоровая обстановка! Да! Слышишь плохо? Говорю - черт те что в отряде творится! Кто виноват? Вот и разберись, кто виноват! У тебя все возможности есть! Комиссию можно прислать, пусть тут всех проверят! Нет, не передумаю! Все равно отдыхать уезжаем! Нет, ни дня не останусь! Нет-нет! Собираю вещи! Да вот, изменилось, как видишь!
Вся палата притихла. Я растерянно смотрела на Люду и Славу.
 Они ошарашенно слушали разговор Семизаровой с матерью  и думали, что ждет отряд после таких заявлений.
Девчонки второй палаты сбились в кучку на одной кровати вместе, как воробьи на ветке и с тревогой ждали, что же будет.
Ксюха прислонилась лопатками к дверям, словно дверь придавала ей  силы.
Серебров свесил руки между разбитых на стадионе колен и смотрел в пол, двигая желваками.
Марта крепче ухватила меня под руку. Я в ответ склонила голову ей на плечо.
Одна Кира с бронебойным спокойствием таращилась на взволнованную Семизарову.
Люда по - женски попыталась применить дипломатию и погасить новую ссору: -Давайте, все же, попробуем примирить враждующие стороны! Сейчас Ксения обозвала Виолету, Виолета теперь жалуется матери, та вызовет комиссию и всему отряду будут мотать нервы! Нам всем это зачем?
-Бабка за дедку, дедка за репку...- насмешливо произнес Серебров. - А и правда, уезжай-ка ты, Виолета, пока родители здесь! Не заладилось у тебя...Незачем здесь оставаться!
Семизарову залило краской. В мгновение ока она стала просто багровой. Ее белые волосы на фоне этой багровости смотрелись просто фатой невесты. Невесты без места.
-И это говоришь мне ты?- произнесла она театральным тоном. -Ты-ы? Вот, от кого не ожидала!
-Ой-ой-ой, семейная сцена!- насмешливо произнесла Ксюха.
Серебров встал, пошел к двери, у выхода обернулся: -Если надо, чтобы отряд проголосовал, оставаться Виолете или уезжать, я первый проголосую за ее отъезд!
-Да больно надо с вами оставаться! - крикнула Семизарова вслед. - Оставайтесь в своем сраном лагере сами! А я через неделю уже буду отдыхать на Кипре! В пятизвездном отеле!
И тут она метнула в меня молниеносный взгляд.
Я поняла, что это пожелание лично для меня - оставаться  в "сраном" лагере. Очевидно, подружки из палаты успели написать, что Серебров не сильно страдал от ее отсутствия.
Он успел уйти и закрыть за собой дверь и об эту закрытую дверь разбилось проклятие для всего отряда смайликов, которые, все до единого, в этот миг стали мне почти родными.
Даже девчонки из второй палаты. Ну, пожалуй, все, кроме братьев Хасановых.
Виолета - обостряется вендетта.
Люда и Слава были в растерянности, в палате повисло молчание
И я их понимаю: незначительная ссора , которую ничего не стоило погасить, вдруг раздула такой пожар!
Конечно, вожатых тревожила угроза Семизаровой насчет комиссии, а, зная, что ее мать - какая-то шишка в городской администрации, неприятности не заставят себя ждать!
С другой стороны, если и будут с этим разбираться, что уж особенного наговорили и сделали друг другу девчонки?
В палату заглянул Леша, за ним маячила изнемогающая от любопытства Вика Катаева.
-Слава, на площадке ждут болельщиков! - сказал Леша. - Физрук не может  начать матч! Сколько можно вас ждать?
-Да, идем! - отвечал  со вздохом Слава, поднимаясь с кровати. - Все на площадку!
Он переглянулся с Людой, посмотрел на Семизарову: -Что ж, Виолета... Надумала уезжать, собирайся. Закончишь, придешь за мной на стадион, я провожу тебя к вахте! Девочки, все на площадку! Бегом!
-Ну, а попрощаться мы можем с Виолетой?
-Прощайтесь сейчас и - на площадку! Не надо находиться в корпусе! Отряд должен быть на стадионе!
Маркина уже помогала тащить злосчастный чемодан в палату, его водрузили на кровать и Семизарова стала нервно кидать   в него вещи.
Мы вышли в коридор.
-Все на площадку!- торопила Люда.
-Можно я только телефон на зарядку поставлю?- спросила я.
-Давай, только быстро! И догоняй!
По коридору ходила Викина мама, опустошая мусорные корзины.
В коридор был вытащен пылесос и ожидалось, когда же мы, наконец, покинем корпус, чтобы в нем можно было приняться за уборку.
Растерянные обитательницы второй палаты, не зная, прощаться ли со своей бывшей соседкой или идти на площадку, молча потянулись к выходу.
Марта, Ксюха и Кира тоже пошли вниз.
Я метнулась в палату, дрожащими от волнения руками подсоединила зарядку к телефону и стала пихать устройство в розетку.
В это время телефон зазвонил. Звонок был от отца.
-Пап, не могу говорить! - прокричала я в трубку, не дожидаясь ответных слов.- Созвонимся позже, ладно? Конец связи!
Надо было догонять своих.
Я выбежала из палаты и нос к носу столкнулась с Семизаровой. Похоже, в отряде были только мы вдвоем, остальные смайлики успели уйти из корпуса.
Только в холле маячила фигура тети Гали в ярко-розовых перчатках, которая взялась за пылесос.
Пылесос взвыл и равномерно заурчал, передвигаясь по ковру в холле.
-Ну, что, Джульетта безволосая? Рада? -ядовито спросила меня Семизарова. - Рада, что уезжаю?
Для пущего эффекта Семизарова перебросила на грудь косу и вцепилась в нее сжатыми до  побелевших суставов пальцами.
Как будто держала в руках не девичью косу, а бейсбольную биту, готовая звездануть ею меня по голове.
-Да нет, чему ж тут можно радоваться? - ответила я внешне спокойно, хотя внутри все клокотало от обиды и возмущения. - Печально все это, когда понимаешь, что красивые волосы не прибавляют человеку ни совести, ни чести! А если радоваться, то я рада за тебя, что уезжаешь из компании убогих и  едешь в пятизвездный отель! К морю, к солнцу! На Кипре здорово, я была в прошлом году, папа меня возил! Так что, счастливого пути! Привет Кипру!
И, не дожидаясь ответа, я пробежала мимо тети Гали и устремилась вниз по ступеням.
Девчонки, конечно, не стали ждать. Подгоняемые вожатыми, они  маячили уже в конце аллеи.
Вторая и третья палата шли вместе и, видимо, обсуждали случившееся только что.
Уши у меня пылали, наверное, Семизарова кляла меня за мою дерзость.
Сказать по правде, на Кипре я не была. Но, почему-то решила, что отвечу именно так.
Эх, Виолета - оставшаяся где-то...

Весь этот день подо мною горела земля. Мысленно я возвращала в памяти короткий и единственный состоявшийся между нами разговор, в котором Семизарова дала мне понять, что мы соперницы и, несмотря на ее внешнее превосходство, я уложила ее на обе лопатки.
Я машинально общалась со своими девчонками, с вожатыми, с Серебровым.
Шла, куда велено - в столовую, так в столовую, на стадион, так на стадион, в клуб, так в клуб.
И все думала, думала...
Не мною затевалась вся эта история с конкурсом, не я желала, чтобы Семизарова не смогла в нем участвовать, не я предлагала себя взамен ее, когда случилась эта история с осами.
Все решилось, как будто помимо меня.
Почему же я чувствую себя виноватой?
Да, случилось так, что после конкурса Серебров, которого я вообще до этого не воспринимала, стал мне близок, как никто другой.
Буду честной с самой собой - я не искала этой близости. И ничего не делала, для того, чтобы это случилось.
 Но это случилось.
И теперь я жду каждого нового дня в лагере, в отряде смайликов, чтобы это наваждение близости продолжилось.
Я не хочу его потерять, я очень боюсь его потерять.
Наверное, поэтому я чувствую себя виноватой.
Немного непонятно перед кем - перед Семизаровой, которая явно из-за этого уехала, не дожидаясь конца смены, перед Мартой, перед девчонками нашей палаты, перед вожатыми...
Больше ни я, ни отряд, Семизарову не видели. Она отбыла еще до тихого часа.
                (Продолжение следует)