Метод терапевта Аглаи Ивановны...

Приморский городок Муходранск-на-Море славился тремя вещами: вечно штормящим морем, рыбным запахом, запахом водорослей,  которые не выветривались даже при урагане, и поликлиникой №1. Поликлиника эта была не просто зданием, а таинственным порталом в далёкое  прошлое. Здесь время текло не вперёд, а куда-то в сторону, застревая где-то в районе 1982 года..

Семья Смирновых, Алексей, Катя и их сын-пятиклассник Серёжа,  были прикреплены к этому храму медицины по роковой случайности. Их район обслуживал единственный терапевт Аглая Ивановна Пупкина. Женщина-легенда. Женщина-эпоха. Женщина, которая считала, что электронная очередь, это происки ЦРУ, а одноразовые шприцы вообще буржуазная роскошь!

Аглае Ивановне было семьдесят три года. Из них пятьдесят пять она работала в этой поликлинике. Она помнила времена, когда рентгеновский снимок нужно было проявлять вручную, а диагноз ставили почти по запаху пациента. Она давно должна была уйти на пенсию, но городок был маленький, врачей не хватало, и Аглая Ивановна держала оборону, как последний солдат в окружении.

Её кабинет №13 (зловещий номер, конечно, но Аглая Ивановна считала это простым совпадением) был музеем ушедшей эпохи. На стене висел плакат «Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным», потемневший от времени. На столе лежала стопка картонных карточек, исписанных каллиграфическим почерком. Компьютер, который администрация больницы торжественно вручила ей три года назад, стоял в углу, накрытый марлей, как покойник. Аглая Ивановна называла его «ящик с дьяволом» и использовала исключительно,  как подставку для чашки с чаем.

— Компьютер, — фыркала она, когда кто-то из молодых коллег пытался объяснить ей, как пользоваться системой. — Я всю жизнь ставила диагнозы головой и руками. И ничего, люди выживали. А этот ваш... как его... «Виндоус»... Он мне головную боль жуткую нагоняет! Я лучше по старинке уж...

«По старинке» означало следующее: сначала вы должны были отсидеть очередь под её  кабинетом минимум час. Затем постучать, услышать грозное «Войдите!», зайти и получить порцию очень  ласкового мата вперемешку с медицинскими терминами из прошлого опыта работы...

Семья Смирновых попала к Аглае Ивановне в тот злополучный ноябрь, когда Серёжа принес из школы не только «двойку» по математике, но и какой-то свирепый вирус. Началось всё с обычной простуды...

— Катя, у меня голова так  раскалывается, — простонал Алексей, муж и капитан дальнего плавания (в прошлом, а ныне смотритель портового склада). — И горло сильно дерёт!

— У меня то же самое, — просипела Катя, учительница младших классов. — И Серёжа кашляет!

— Я не кашляю, я совсем умираю, — заявил Серёжа из своей комнаты, шмыгая носом. — И вообще, у меня температура сорок!

Температура была 37.2, но для пятиклассника это уже повод для госпитализации в реанимацию.

Катя вздохнула. Оставалось одно,  идти к Аглае Ивановне. Идти в эту поликлинику №1...

На следующий день вся семья, шмыгая носами и кашляя, стояла у кабинета №13. Очередь состояла из бабушек, которые пришли не лечиться, а, видимо,  пообщаться, и пары мужиков, которые сидели с таким видом, будто их привели на казнь...

— Следующий! — раздался из-за двери голос, похожий на скрип несмазанных петель.

Алексей, как глава семьи, шагнул первым...

Аглая Ивановна сидела за своим столом, водрузив на нос очки в массивной роговой оправе. Перед ней лежала амбарная книга, в которую она записывала жалобы больных. Перо, которым она писала, было чернильным. Настоящим. С металлическим наконечником.

— Так, — сказала она, не поднимая головы. — Кто тут у нас? Алексей Смирнов? 1985 года рождения? Помню, помню! Ты в детстве ветрянкой болел. Вся твоя  жопа была в зелёнке!

Алексей густо покраснел:

— Здравствуйте, Аглая Ивановна. У меня простуда. Горло, голова...

— Знаю я ваши простаты, — отрезала Аглая Ивановна, наконец поднимая на него глаза. — Это не простуда! Это аденовирусная инфекция, осложненная дисбактериозом на фоне хронического стресса. Ты, часом, не нервничаешь?

— Ну, работа...

— Вот! — Аглая Ивановна подняла вверх палец, похожий на толстую сосиску. — Все болезни от нервов. И от рук. Ты руки моешь?

— Мою.

— Плохо моешь. Вот, — она протянула ему бумажку. — Рецепт. Пойдешь в аптеку №3, там тебе всё дадут. Только не в аптеку №5, там заведующая  дура набитая, она мне не нравится!

Алексей взял рецепт. Почерк Аглаи Ивановны был настолько замысловатым, что напоминал шифр времён Второй мировой. Вместо привычных названий типа «Парацетамол» там значилось: «Капли от насморка (те, что в синей бутылочке, которые раньше были, но потом пропали, а потом опять появились, но уже в жёлтой)».

— Э-э-э, — промычал Алексей. — А можно как-то... поточнее?

— Молодой человек, — ледяным тоном произнесла Аглая Ивановна. — Я работаю в медицине с 1968 года. Я лечила всех почти  членов Политбюро. Я знаю, что делаю. Следующий!

Алексей вышел из кабинета с чувством, будто его переехал асфальтовый каток.

— Что там? — спросила Катя.

— Она сказала, что это не простуда, а дисбактериоз. И выписала какие-то капли.

— Какие?

— Синие, которые раньше были, но потом пропали...

— Что?!

В аптеке №3, куда они направились, фармацевт,  молодая девушка с проколотым носом,  долго изучала рецепт.

— Это что, шифр такой? — спросила она.

— Это рецепт от Аглаи Ивановны, — вздохнула Катя.

— А-а-а, — понимающе кивнула фармацевт. — Тогда всё ясно. У нас таких нет. Попробуйте в аптеке №5.

— Но Аглая Ивановна сказала не ходить в №5...

— Конечно, не ходите. Там вообще ничего нет. Берите вот это,  «Гриппферон». И «Кагоцел». И еще вот этот сироп от кашля...

— А это точно то, что она выписала?

— Нет, — честно сказала фармацевт. — Но это хотя бы существует у нас...

Смирновы купили современные лекарства. Но когда они вернулись домой, раздался звонок.

— Катя? — это была Аглая Ивановна. — Я забыла Вам сказать. Капли,  это не в нос, а в уши. И еще: купите в аптеке №2 серу. Обычную. И разведите её с уксусом. Это снимет воспаление!

— Серу? — переспросила Катя. — С уксусом?

— Да. Бабушка моя так делала. И все выживали. Кстати, Ваш сын... Сергей! Он в 5 классе?

— Да.

— Отлично. Ему нужно сделать прививку от коклюша.

— Но мы её уже сделали...

— Значит, сделаете ещё раз. На всякий случай. Вакцинация должна быть многократной. Иначе антитела не закрепятся. Я запишу его на завтра!

И повесила трубку.

Катя посмотрела на телефон, потом на мужа, потом на сына.

— Нам теперь, наверное, точно конец, — сказала она.

Первое «лечение» началось в тот же вечер...

Алексей, следуя инструкции, закапал «капли от насморка» (которые в итоге оказались обычным физраствором, но Аглая Ивановна этого не знала) в уши. Результат был мгновенным и неожиданным. Он начал слышать... шум моря.

— Катя! — закричал он. — Я слышу прибой! Но мы же за десять километров от берега!

— Это отит, — мрачно сказала Катя. — Или ты просто сошёл с ума!

Серёжа тем временем получил свою порцию «вакцины» от коклюша. Вакцина была старой, просроченной, но Аглая Ивановна считала, что «срок годности,  это для слабаков». После укола Серёжа стал странно себя вести. Он начал кукарекать...

— Мама, — говорил он. — Я чувствую себя... петухом. Ко-ко-ко!

— Это побочный эффект, — сказала Катя, листая что-то в интернете. — Или у него кризис пятиклассника?

А Катя сама намазала себе горло смесью серы и уксуса. Запах был такой, что соседи начали стучать по батареям, думая, что у Смирновых взорвалась самопальная  химическая лаборатория.

— Дыши глубже, — сказал Алексей, заходя на кухню и тут же начиная кашлять.

— Я не могу дышать. Я умираю, — просипела Катя. — И от меня пахнет, как от вулкана!

На следующий день они снова пошли к Аглае Ивановне.

— Ну что? — спросила она, победно глядя на них. — Помогло?

— Аглая Ивановна, — начал Алексей. — У меня в ушах шумит море. У жены горло в ожогах. А сын кукарекает.

— Отлично! — воскликнула Аглая Ивановна. — Значит, процесс пошёл! Это кризис! Организм борется. Продолжаем лечение! Вот, — она протянула новый рецепт. — Это вам. «Глюкоза» с аскорбинкой. Внутривенно. И еще  «Корвалол». По три капли на стакан воды. Три раза в день. До еды...

— А это от чего?

— От всего, — загадочно сказала Аглая Ивановна. — Медицина,  она, как религия. Главное  верить!

Они были вынуждены поверить...
Смирновы вышли из поликлиники с новыми рецептами. Алексей посмотрел на бумажку:

— Здесь написано: «Свечи от кашля. Вводить ректально. Курс  10 дней». Слушайте, а какая связь между кашлем и нашей ж...й?

— Я не буду!, — сказал в панике Серёжа.

— Придётся, — вздохнула Катя. — Или ты хочешь, чтобы она выписала тебе клизму с марганцовкой?

Серёжа побледнел и мгновенно замолчал.

Началась новая жизнь семьи Смирновых. Жизнь, полная абсурда, боли и странных запахов. Алексей ходил с шумом моря в ушах и иногда ловил себя на том, что непроизвольно кричит «Полный вперёд!». Катя перестала пользоваться духами, потому что от неё и так густо пахло сероводородом. А Серёжа, который кукарекал, стал звездой школы. Учителя думали, что это такой тик, и отправляли его к психологу. Психолог, выслушав историю про Аглаю Ивановну, просто разводил руками и советовал немного  «потерпеть».

Тем временем Аглая Ивановна решила, что семья Смирновых,  идеальные пациенты для испытания её нового метода. Она назвала его «Комплексная терапия по системе Пупкиной».

— Знаете, — сказала она как-то Кате на приеме. — Современная медицина, это полная ерунда! Вот раньше... Раньше мы лечили всё. И простуду, и рак, и шизофрению. Одним средством. Называется «Тройчатка»!

— Что это за ...?

— Это спирт, мёд и... секретный ингредиент. Но я Вам не скажу. Скажу только, что это помогает от всего. И от простуды, и от импотенции, и от плохого настроения!

— А можно как-то... без этого  секретного ингредиента?

— Нельзя! — отрезала Аглая Ивановна. — Иначе эффекта не будет. Вот, — она протянула Кате трехлитровую банку с мутной жидкостью. — Пейте по полстакана перед сном. Всей семьей...

— А это безопасно?

— Конечно! Я на себе же  проверяла. Правда, потом три дня не могла вспомнить своё имя. Но это мелочи!

Смирновы взяли банку. Дома они долго смотрели на неё.

— Может, вылить? — предложил Алексей.

— Нельзя, — сказала Катя. — Она проверит. Она всегда проверяет!

Они выпили. По полстакана.

Ночь у них  была... очень интересной...

Алексей, который обычно спал,  как убитый, вдруг проснулся и решил, что ему нужно срочно переплыть Байкал. Он надел спасательный жилет и попытался выйти из квартиры, но Катя успела его остановить.

— Лёша, Байкал же в Сибири! — кричала она.

— Я знаю! Я уже купил билет! — отвечал он, пытаясь открыть дверь.

Катя, которая выпила свою порцию, почувствовала небывалый прилив творческой энергии. Она начала писать стихи. К утру была готова поэма «Ода Аглае Ивановне», где рифмовались слова «Пупкина» и «глупкина», «терапевт» и «интернет».

Серёжа, который тоже выпил «тройчатку», заснул в позе лотоса и весь следующий день утверждал, что он  реинкарнация древнего шамана. Он ходил по дому с бубном (сделанным из кастрюли) и изгонял злых духов из холодильника.

Утром Смирновы собрались на кухне. Вид у них был, как после недельного запоя.

— Что это было? — спросил Алексей, держась за голову.

— Это была «тройчатка», — ответила Катя. — Я думаю, что ее  секретный ингредиент,  это был самогон!

— Я больше никогда, совсем... не буду..., — сказал Серёжа. — Я видел Бога. Он сказал, чтобы я не пил эту гадость!

— Аглая Ивановна сказала, что нужно пить курсом, — напомнила Катя. — Минимум неделю.

— Я лучше умру от простуды, — заявил Алексей.

Но Аглая Ивановна была неумолима. Она позвонила им сама.

— Как самочувствие? — бодро спросила она.

— Аглая Ивановна, — взмолилась Катя. — У нас галлюцинации. Муж хочет плыть на Байкал. Сын изгоняет духов. А я написала целую поэму.

— Это же  хорошо! — обрадовалась Аглая Ивановна. — Значит, токсины выходят! Продолжайте. И еще: завтра приходите на приём. Я вам выпишу новое лекарство. От головы!

— А оно... безопасное?

— Абсолютно. Это «Цитрамон». Но не простой, а с добавлением... — она сделала паузу. — ...экстракта корня женьшеня. И еще одного компонента. Я его пока не придумала, но к завтра придумаю!

Смирновы переглянулись. Катя вздохнула.

— Мы придём, — сказала она обречённо.

— Вот и славно. Кстати, ваш сын... Сергей. Он еще кукарекает?

— Нет. Теперь он поёт какие-то мантры!

— Замечательно! Значит, вакцина работает. До завтра!

И повесила трубку.

Алексей посмотрел на жену.

— Катя, — сказал он. — А может, переедем в другой город?

— Нельзя, — ответила Катя. — Мы прикреплены к поликлинике №1. А Аглая Ивановна... она нас везде  найдёт!

— Как она нас найдет? У неё даже компьютера нет!

— У неё есть чутье, — мрачно сказала Катя. — И амбарная книга. Она всех там записывает.

Серёжа, сидевший в углу с бубном, вдруг поднял голову.

— Мама, папа, — сказал он. — А я, кажется, понял. Аглая Ивановна,  это не врач. Это испытание, которое послано нам свыше!

— Что ты имеешь в виду, сынуля?

— Мы должны пройти через это, чтобы стать сильнее. Или чтобы научиться не болеть. Потому что болеть у Аглаи Ивановны,  это хуже, чем просто болеть!

Алексей и Катя переглянулись. В словах пятиклассника была доля истины.

— Ладно, — сказал Алексей. — Завтра идём к ней. Но если она выпишет нам что-то типа «настойки из мухоморов»...

— То мы согласимся, — закончила Катя. — Потому что альтернатива,  это поликлиника №2, где сидит молодой терапевт, который всё делает по компьютеру. А это ещё страшнее!

Так началась их жизнь с Аглаей Ивановной. Жизнь, полная экспериментов, странных рецептов и неожиданных побочных эффектов. Но они выжили. И даже иногда смеялись. Потому что смех,  это лучшее лекарство. Особенно когда твой врач,  Аглая Ивановна Пупкина!

Прошло две недели...

Смирновы выздоровели. Не благодаря, а, видимо,  вопреки лечению Аглаи Ивановны. Их иммунная система, напуганная «тройчаткой» и серой с уксусом, мобилизовалась и уничтожила вирус. Но они не решались признаться в этом Аглае Ивановне. Потому что Аглая Ивановна считала, что именно она их спасла...

— Ну что? — спросила она, когда Катя пришла на плановый осмотр. — Как здоровье?

— Лучше, — осторожно сказала Катя.

— Конечно, лучше! — воскликнула Аглая Ивановна. — Это всё мой метод! Я его скоро  запатентую. Назову «Пупкинотерапия». Буду издавать журнал. И научу всех врачей. А то развелось этих... «доказательных»... Они ничего не понимают!

Катя кивнула. Она уже привыкла не спорить.

— Аглая Ивановна, — сказала она. — А можно вопрос?

— Можно.

— А Вы когда-нибудь... ошибались?

Аглая Ивановна задумалась. На её лице отразилась сложная гамма чувств.

— Однажды, — сказала она. — В 1974 году. Я поставила диагноз «аппендицит», а это была... просто газовая колика. Пациент выжил. Но я до сих пор чувствую свою вину!

— А что Вы сделали?

— Я выписала ему клизму с марганцовкой. На всякий случай...

Катя вздохнула. «На всякий случай» — это был девиз Аглаи Ивановны.

— Ладно, — сказала Аглая Ивановна. — Хватит болтать. У меня для вас новое лекарство. От всего!

— Опять «тройчатка»?

— Нет. Это лучше. Это «Гомеопатический комплекс Пупкиной». Я сама его придумала. Основан на принципе «подобное лечится подобным». Только в гомеопатических дозах!

— А что там?

— Вода. Но не простая. Я её заряжала. Три ночи держала под лунным светом. И читала над ней заклинание из журнала «Здоровье» за 1985 год!

— Заклинание?

— Ну, не заклинание. Молитву что ли...
Но медицинскую:
 
— «Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое...»

И потом добавляла святую воду!

— Аглая Ивановна, Вы же... атеистка.

— А это и не религия. Это наука! Вода запоминает информацию! Это доказано. Японским ученым. Он ещё с рисом экспериментировал. Я, правда, не помню, как его зовут... Масару... Эмото... Но это неважно. Главное результат!

Она протянула Кате бутылку с прозрачной жидкостью:

— Пейте по столовой ложке!
Три раза в день. Перед едой. И ещё: на ночь ставьте под кровать. Чтобы заряжалась от вашей ауры!

— От чего?

— От ауры. Вы что, не знаете? У каждого человека есть аура. У Вас она... синеватая. Это значит, что Вы склонны к меланхолии. Вода должна это исправить!

Катя взяла бутылку. Дома она поставила её на стол и посмотрела на мужа.

— Что это? — спросил Алексей.

— Это... заряженная вода. От всего!

— От всего?

— Да. Она читала над ней заклинание из журнала «Здоровье».

Алексей даже громко застонал:

— Катя, это же бред! Это какое-то шарлатанство!

— Я знаю. Но если мы не будем пить, она обидится. И выпишет нам что-нибудь ещё похуже...

— Что может быть ещё хуже?

— Например, «Касторка с йодом». Она говорила, что это помогает от радикулита!

Алексей непроизвольно вздрогнул.

— Ладно, — сказал он. — Давай выпьем. Но только один раз!

Они выпили. Вода была... водой! Ничего не произошло. Но на следующее утро...

На следующее утро Катя проснулась с чувством, что она должна написать роман. Она села за компьютер и за три часа написала первую главу. Называлась она «Тайна старой поликлиники». Главным героем был врач по имени... Аглая Ивановна...

Алексей, который тоже выпил воду, вдруг обнаружил, что у него пропал полностью страх перед начальством. Он пришёл на работу и сразу потребовал повышения зарплаты. Начальник, опешив, тут же согласился. Алексей получил солидную  прибавку...

Серёжа, который тоже пил воду, стал лучше учиться. Он вдруг понял математику. И физику. И даже английский. Учителя были в полном   шоке...

— Что с вами случилось? — спрашивали они.

— Я пью заряженную воду, — честно отвечал Серёжа.

Через неделю Смирновы поняли, что «гомеопатия по-Пупкиной» работает. Или им так казалось?
Но факты были налицо: Катя писала роман, Алексей получил повышение, Серёжа стал отличником.

— Может, она действительно гений? — спросил Алексей.

— Может, — согласилась Катя. — Или это эффект плацебо?

— Плацебо же не может заставить начальника повысить зарплату?

— Может, это совпадение!

— Три совпадения подряд? Это уже закономерность!

Тем временем Аглая Ивановна решила, что пришло время для нового эксперимента. Она вызвала Смирновых на прием.

— Знаете, — сказала она, когда они вошли. — Я поняла, что медицина,  это не только лекарства. Это еще и... энергия. Я разработала новый метод. Называется «Энергетическая терапия Пупкиной».

— Что это такое? — спросил Алексей.

— Это когда я руками вожу над пациентом. И передаю ему свою энергию!

— Вы... экстрасенс?

— Нет. Я врач. Но у меня есть энергия. Я её много  накопила за 55 лет работы. И теперь могу ею делиться!

Она встала из-за стола и подошла к Алексею.

— Закройте глаза, — сказала она.

Алексей послушно закрыл.

Аглая Ивановна начала водить руками над его головой. Она делала странные пассы. Потом нахмурилась.

— У Вас... такая дыра в ауре!, — сказала она. — Надо заделать!

— Чем?

— Энергией. Сейчас прямо!

Она приложила ладони к его голове. И... ничего не произошло...

— Хм, — сказала Аглая Ивановна. — Странно. Обычно это  работает!

— Может, Ваша энергия закончилась? — предположил Алексей.

— Не может быть. Я её вообще  не тратила. Я её... долго копила...

Она попробовала еще раз. Результат был тем же.

— Ладно, — сказала она. — Это неважно. Главное  вера. Вы верите, что я Вам всё же помогла?

— Верю, конечно верю!, — сказал Алексей, чтобы не обидеть её.

— Вот и хорошо. Следующий!

На приём вошла теперь Катя.

— У Вас... аура какая-то синяя, — сказала Аглая Ивановна. — Это плохо. Надо перекрасить!

— Как?

— Визуализацией. Закройте глаза и представьте, что Ваша аура становится... золотой!

Катя закрыла глаза. И представила себе это...

— Получается? — спросила Аглая Ивановна.

— Не знаю. Я представляю... но не уверена...

— Старайтесь! — строго сказала Аглая Ивановна. — Аура,  это не шутка!
Это Ваше здоровье!

Катя старалась. Она представляла золотую ауру. Но вместо этого у неё в голове всплывали картинки из романа, который она писала. И аура в её воображении становилась...сейчас розовой. С блестками...

— Розовая? — воскликнула Аглая Ивановна, глядя на неё. — Вы что, меня не слушаете?

— Слушаю. Но у меня... розовая!

— Розовая,  это плохо. Это значит, что Вы влюбились!

— Я замужем же...

— Это не имеет значения. Розовая аура,  это признак влюбленности. Или... творческого кризиса. Вы пишете?

— Да. Роман.

— Тогда всё ясно. У Вас творческий кризис. Розовая аура,  это симптом. Вам нужно... — она задумалась. — Вам нужно написать что-то мрачное. Чтобы аура стала синей. Или серой...

— Серой?

— Да. Серая аура,  это норма. Это значит, что Вы здоровы!

Катя тяжко вздохнула. Она поняла, что Аглая Ивановна не остановится. Она будет лечить их до тех пор, пока они не станут идеальными пациентами. Или пока не умрут. Что наступит раньше, она не знала...

Тем временем Серёжа, который тоже пришёл на прием, сидел в углу и играл в телефон. Аглая Ивановна заметила это.

— Молодой человек! — рявкнула она. — Что это у Вас в руках?

— Телефон.

— Это вредно. Излучение. Оно убивает клетки мозга!

— У меня не убивает. Я в него играю!

— Играете? Во что?

— В «Тетрис».

— В «Тетрис»? — Аглая Ивановна заинтересовалась. — Это же старая игра. Я в неё тоже как-то играла. В 1989 году. На «Электронике».

— А у меня на телефоне!

— Это неправильно. «Тетрис» должен быть на «Электронике». С маленьким экраном. И кнопками.

— У меня же сенсорный экран!

— Сенсорный? Это еще что?

— Ну, экран, который реагирует на прикосновения...

Аглая Ивановна нахмурилась.

— Это опасно, — сказала она. — Это излучение. Оно проникает в мозг. У Вас будет... — она поискала слово. — ...лучевая болезнь!

— У меня нет лучевой болезни...

— Пока нет. Но будет. Я Вас предупреждаю!

Она протянула ему бумажку:

— Вот. Рецепт Вам...

Серёжа посмотрел на бумажку:

— Что это?

— «Электроника ИМ-02». Купите в магазине «Игрушки». И играйте в «Тетрис» на ней. А телефон выбросьте!

— Но его же уже не продают...

— Продают. Я видела. В 1989 году.

— Аглая Ивановна, сейчас 2024 год!

— Неважно. Время,  это иллюзия. Главное, здоровье!

Серёжа вздохнул и положил рецепт в карман. Он знал, что никогда его не выполнит. Но спорить с Аглаей Ивановной было сейчас и вообще бесполезно.

На обратном пути Смирновы долго молчали. Они шли по улице, вдыхая морской воздух, и думали о том, что жизнь с Аглаей Ивановной,  это не лечение. Это приключение. Или испытание. Или... что-то даже  среднее...

— Знаете, — сказал вдруг Алексей. — Я тут подумал. Аглая Ивановна,  она ведь не просто врач. Она... философ...

— В каком смысле? — спросила Катя.

— Она верит в то, что делает. Даже если это бред. Она верит в это. И эта вера... она передаётся. Мы пьем заряженную воду, и нам становится лучше. Не потому, что вода заряженная, а потому, что мы верим в это и ей!

— Ты хочешь сказать, что она  гений?

— Нет. Я хочу сказать, что она  человек. Со своими странностями. Но она старается. Она хочет помочь. Просто у неё... свои такие вот методы...

Катя задумалась.

— Может, ты и прав, — сказала она. — Может, нам стоит просто... принять её? Такой, какая она есть?

— И пить заряженную воду?

— И пить заряженную воду! И делать клизмы с марганцовкой. И верить в то, что она нас спасёт!

— А если не спасёт?

— Тогда мы хотя бы посмеёмся!

Они зашли домой. Серёжа сел играть в «Тетрис» на телефоне (тайком от родителей). Алексей открыл бутылку с «заряженной водой» и налил себе стопку. Катя села за свой роман...

И в этот момент раздался звонок...

— Смирновы? — это была Аглая Ивановна. — Я забыла вам сказать. Завтра приходите на прием. Я изобрела новый метод. Называется «Иглоукалывание по-Пупкиной». Я буду вставлять иголки в... определенные точки!

— Какие ещё точки? — спросил Алексей.

— Я пока не знаю. Но я их найду. Интуитивно найду!

Алексей посмотрел на жену. Катя посмотрела на мужа. Серёжа посмотрел на них обоих.

— Мы придём, — сказал Алексей.

— Вот и славно. И еще: принесите мне... — она задумалась. — ...мёд. И гвозди. И святую воду. И... «Электронику ИМ-02», если найдете!

— Аглая Ивановна, а зачем?

— Для эксперимента. Я хочу проверить одну теорию. О том, что «Тетрис» лечит радикулит...

Алексей закрыл глаза. Он представил, как Аглая Ивановна вставляет иголки в его спину, читает заклинания из журнала «Здоровье» и заставляет играть в «Тетрис» на «Электронике». И понял, что это... даже нормально!

— Хорошо, — сказал он. — Мы придём...

— Отлично. До завтра!

И повесила трубку.

Катя посмотрела на мужа:

— Что она хочет?

— Она хочет вставить в нас иголки. И заставить играть в «Тетрис».

— А мёд и гвозди?

— Для эксперимента. Она хочет проверить, лечит ли «Тетрис» радикулит...

Катя вздохнула.

— Знаешь, — сказала она. — Я начинаю думать, что Аглая Ивановна — это не врач. Это... наша такая  карма!

— В каком смысле?

— Мы, наверное, в прошлой жизни сделали что-то плохое. И теперь вот так расплачиваемся!

— Или, — сказал Серёжа, отрываясь от телефона. — Мы просто живём в Муходранске-на-Море. Где всего один терапевт. И этот терапевт  Аглая Ивановна!

Алексей и Катя переглянулись. В словах пятиклассника снова была доля истины.

— Ладно, — сказал Алексей. — Завтра идем к ней. С мёдом, гвоздями и святой водой. И будем играть в «Тетрис».

— А если она нас убьет? — спросила Катя.

— Тогда мы умрём с улыбкой. Потому что это будет смешно!

— Смешно?

— Да. Смешно. Потому что Аглая Ивановна,  это не просто врач. Это... явление. И мы тоже  часть этого явления!

Катя улыбнулась.

— Знаешь, — сказала она. — Я, кажется, начинаю её даже  любить!

— Я тоже, — сказал Алексей. — Она сумасшедшая. Но она наша. Наша сумасшедшая Аглая Ивановна!

Серёжа кивнул.

— Я напишу про неё сочинение, — сказал он. — «Мой любимый врач». И получу пятерку!

— Обязательно, — сказала Катя. — И мы все получим пятерки. Потому что мы  семья Смирновых. И мы выжили. С Аглаей Ивановной!

Они обнялись. И в этот момент где-то вдалеке, в здании поликлиники №1, Аглая Ивановна Пупкина сидела за своим столом, листала журнал «Здоровье» за 1985 год и придумывала новый метод лечения. Метод, который, возможно, изменит мир. Или, по крайней мере, жизнь семьи Смирновых...

Она улыбнулась. И записала в амбарную книгу: «Завтра. Иглоукалывание. Смирновы. Мёд. Гвозди. Тетрис. Эксперимент»...

И добавила: «На всякий случай. Клизма с марганцовкой»...

Потому что Аглая Ивановна знала: медицина,  это не наука. Это искусство!
И она,  художник. Художник, который лечит всех. От всего. И всегда!
Надо просто верить этому...