Они

      Глава 1 Капитан

      Питер лежал в кровати и не хотел подыматься, будильник прозвенел пятнадцать минут назад. Внутренний  голос говорил, что пора, однако тело не хотело слушать. Пришлось шепотом дать ему команду  «Встать!».
Он резко поднялся, откинув одеяло. Снаружи было раннее утро. Внизу  на приоткрытом окне были видны капельки росы. В саду тихо, по-утреннему, шелестела зеленая листва деревьев. Солнце медленно, как будто нехотя и зевая, поднималось, наполняя собой новый день.
      Питер, мужчина пятидесяти лет, высокий, стройный, широкоплечий, с большой копной рыжих седеющих волос, начал резко приседать, подымая вверх большие мускулистые руки. Поотжимавшись от пола, он ушел в ванную комнату, тихо прикрыв за собой дверь. После утренних процедур Питэр вернулся в комнату, убрал быстро, по-военному, постель и начал одеваться. Черные, наглаженные со стрелками брюки, и особенно белая, накрахмаленная рубашка, очень подчеркивали его загорелое лицо.
Одев черный китель с золотыми морскими погонами и четырьмя галунами, расшитыми золотом на рукавах, Питер посмотрел на себя в зеркало, и, чуть прищурясь, улыбнулся. Ему явно нравился тот капитан, который отражался в зеркале.
     Тихонько приоткрыв дверь, капитан зашел в столовую, явно боясь скрипом или шагами кого-то потревожить. Комната была большая, три широких окна хорошо освещали все те предметы, которые находились в ней. В углу стоял небольшой диван из кожи темно-коричневого цвета. На противоположной стороне прислонился увесистый шкаф -буфет из массивного дуба, за стеклом дверок которого виднелось множество разукрашенных гжелью тарелок: больших и маленьких,  плоских и глубоких. Из-за красоты росписи, некоторые были выставлены, как картины. На верхних стеклянных полках стояли бокалы для вина разной причудливой формы. Сбоку в углу были видны стопки под тяжёлые напитки: водку и ром, а внизу вальяжно возвышались большие раздутые пивные кружки, похожие на завсегдатаев пивных пабов с большими и малыми брюшками и округлыми, блестящими от испарины, лицами.
На стенах комнаты висели фотографии людей старой эпохи. Большинство мужчин было в форме, дамы были одеты в длинные нарядные платья. Форма мужчин была черная, времен прошедшей войны, однако явно не сухопутная, так как часто на предметах одежды мелькали якоря. Посередине комнаты стоял огромный деревъяный стол с кривыми большими ногами, покрытый белой скатертью, на которой красовалась ваза со свежими цветами. Вокруг него четко, как по ранжиру, были придвинуты восемь высоких резных стульев.
Увы, я ошибся, их было семь. Вместо восьмого стула возле стола стояла широкая электрическая инвалидная  коляска, на которой сидел худощавого телосложения высокий седовласый старик. Его руки с тонкими длинными пальцами, перебирающими большую газету, указывали на то, что он сидит уже продолжительное время и кого-то ждет, нервно переворачивая  листы свежего номера.
     Войдя в столовую, Питер посмотрел на старика, который сидел к нему спиной. Тот явно слышал, что дверь открылась, но не повернулся.
«Доброе утро, Папа!» - произнес, как будто извиняясь, капитан.
Старик, не откладывая газету и не поворачиваясь к сыну, очень четко, будто произнося команду, ответил: «Ты опоздал на три минуты и тридцать две с половиной секунды!». После этого глубоко выдохнул и продолжил: «Садись завтракать, тебя ждет команда и пароход». А потом тихо, себе в усы, добавил: «Нет на вас, сегодняшних моряков, нашего Гросс-адмирала “Папы Карло”».
     Под салфеткой на столе был завтрак,  который отец приготовил для сына: два варенных яйца, четыре больших куска холодного варенного мяса, глубокая миска свежего овощного салата, заправленного оливковым маслом, и четверть восьмисот граммовой булки белого хлеба. На хлебе лежал ровный, двадцати пяти граммовый кусок масла, а рядом стояла большая кружка остывающего кофе. Питэр сел за стол и начал завтрак, про себя подумав, что старик готовит четко, как того требует устав морской службы.
Не отрываясь от еды, капитан спросил: «Марта приезжала?»
«А ты не видишь?» - глядя в газету, ответил старик, явно намекая на букет свежих цветов, еще влажных от утренней росы, помнящих ладони, которые их собрали.
— «Вам нужно разобраться в отношениях. Я понимаю, что ваши дети, мои внуки,  выросли, и вы, якобы, вольные птицы. Но не забывайте, что старость не за горами. Близкие люди, муж и жена, которые были вместе во всех невзгодах и в радостях, растили детей, должны оставаясь вместе, и если посчастливится, уйти на тот свет тоже вместе. А если уж так случится, что кто-то останется один, то быть преданным до конца своей супруге или супругу, и встретить смерть с достоинством.»
— «Ладно, папа. Я поговорю и помирюсь с Мартой, обещаю тебе. После этого рейса заберу у тебя свои вещи и вернусь домой».
— «Вот и хорошо», - произнес на выдохе старик и оглянулся на фото, висевшее рядом.
Со  стены на него смотрел красивый молодой моряк в форме капитана кригсмарин и фуражке с большой кокардой в белом чехле. Слева от капитана-подводника стояла тоненькая как стебелек девушка в белом длинном платье с рюшами, которое спускалось почти до пола, приоткрывая маленькие блестящие белые туфельки. Рюши охватывали ее предплечья и шли по подолу чуть выше колен. Лицо девушки было красивое, чуть вытянутое, с пухлыми яркими  губами бантиком. Больше всего на нем выделялись  глаза. Крупные и выразительные, обрамленные длинными ресницами, с легким прищуром они смотрели и улыбались. Длинные волосы скрывала широкая шляпа, опоясанная бантом.
«Все будет хорошо, Анна, я тебе обещаю. Приду к тебе, как только закончу все земные дела. А они у меня еще остались!».
Старик повернулся к сыну и спросил: «Где сейчас твое судно? В каком порту ты будешь работать?»
— Мне из управления сообщили, что мое судно « SEGET» будет работать в порту Калининграда, а точнее на подходном канале порта Балтийск.
— Где-где?
Питэр повернулся к отцу. Старик не страдал глухотой. Лицо его выражало удивление.
— Папа, Калининград, а вернее- порт Балтийск, - повторил Питэр.
— Но это же советские порты!
— Папа, Советского союза уже давно нет, а есть Россия.
   Поэтому мы получили заказ и идем туда углублять фарватер в порту Балтийск.
— Балтийск - это бывший порт Пилау?— спросил старик.
— Да, Папа старое название этого порта Пилау. Извини, у меня больше нет времени с тобой разговаривать, нужно ехать. Спасибо за завтрак.-
Он обнял старика, поднялся, взял заранее с вечера приготовленную сумку, стоящую у двери в прихожей, и вышел на улицу.
Мерседес стоял недалеко от крыльца. Он открыл электроключом двери и завел машину. Кинул сумку, сел в кресло водителя, плавно нажал педаль газа и начал выезжать со двора. Ворота стали медленно открываться перед тихо приближающимся авто. Машинально глянув в зеркало заднего вида на удаляющийся дом родителей, капитан заметил, что входная дверь открылась и папа, выехав на крыльцо в коляске, начал махать руками, причем поочередно, сначала одной, потом второй, требуя, чтобы машина остановилась. Он двигался в сторону колясочного спуска. Съехал с крыльца, резко ускорил движение коляски к мерседесу.
Питер остановился, выбрался из машины и пошел в сторону отца.
— Что случилось, Папа?
Задыхаясь, старик произнес: «Будь осторожен, сынок. Думай!!!, прежде чем что-то делать. Тебя ждут большие испытания, я это чувствую. Какие- не знаю. Я бы рад тебе помочь, но, увы, того бравого капитана уже нет, есть немощный старик!» На его лице были страх и отчаяние.
— И это все? - заулыбался Питер. Обнял отца, сильно прижав груди,- Папа, все будет хорошо, я же твой сын и воспитан тобой во всех лучших морских традициях, которые завещал нам, - Питер заулыбался и, шутя, поднял руку с двумя вытянутыми чуть вверх и вперед, пальцами, - Наш дорогой «папа Карло».
— Ах ты негодник! - лицо отца изменилось, на нем появилась улыбка, - Езжай на работу, а то, как всегда,  опоздаешь!
Питер сел в машину и она, клубя пылью, понеслась в неизвестность.
Cтарик еще долго смотрел вслед удаляющемуся авто, потом развернул коляску и стал медленно возвращаться к дому. Мысли и воспоминания начали терзать его голову.

   Глава 2  Бомбардир…….