Глава 36. Три дня и три ночи

Наступившее утро было бесцеремонно и окончательно испорчено. Ещё толком не проснувшись, Тамила сквозь остатки сладкого сна услышала ровный, монотонный гул. Быстро вскочив с постели, она распахнула балконную дверь и замерла.

— О нет! Только не это! — закрыв лицо руками, выдохнула она.

Но серое южное небо уже вовсю изливало на побережье тонны воды. Плотный летний дождь безжалостно тарабанил по туго натянутым камышовым зонтикам и сиротливо замершим пластиковым лежакам. Горизонт стёрся: море слилось с небесами в одно сплошное, унылое грязновато-серое марево. Тамила стояла на балконе, беспомощно глядя на разбушевавшуюся стихию, а крупные тёплые капли хлестали её по лицу, смешиваясь с подступившими слезами.

— Ну почему так? За что?.. — растерянно шептало всё её существо.

Обречённо вздохнув, Тамила побрела обратно в комнату. Зрелище было по-детски жалкое: промокшая до нитки, со слипшимися рыжими кудрями, она походила на брошенного под ливнем котёнка. Девушка стояла посреди сияющего чистотой номера, опустив голову, а стекающие с одежды струйки воды шустро собирались у её босых ног в лужу приличных размеров.

— Ну и пусть! — упрямо бросила она в пустоту, тряхнув головой. — Не будет же он идти вечно.

Но судьба на этот раз распорядилась иначе. Всё обернулось как в старой мрачной сказке: ливень зарядил на долгие три дня и три ночи, лишь изредка давая себе короткие, издевательские передышки. На душе у Тамилы было точно так же пасмурно, тоскливо и сыро.

Остальные постояльцы отеля, погоревав для приличия пару часов, быстро нашли себе новые развлечения в замкнутом пространстве. Самые стойкие оккупировали бары и рестораны, уничтожая запасы местного коньяка; другие с криками резались в нарды и настольные игры в холле, а кто-то читал потрёпанные детективы в креслах у ресепшена. Курортники разбились на группы по интересам, темпераментам и вредным привычкам, изо всех сил стараясь наслаждаться жизнью вопреки погоде.

Одна Тамила, словно белая ворона, не находила себе места. Чтобы окончательно не сойти с ума в четырёх стенах, она изредка выходила из номера и бесцельно мерила шагами бесконечные, гулкие коридоры отеля. Наружу, в улей человеческого общения, её не тянуло — всё и все вокруг вызывали у неё лишь глухое раздражение. Еду ей по распоряжению администрации приносили прямо в номер.

«Девочки» в эти дни проявили удивительную, почти материнскую чуткость. Никто из них не пытался караулить Тамилу у дверей и не лез в душу с участливыми расспросами. Как оказалось, Карелия Робертовна строго-настрого запретила подругам даже попадаться Тамиле на глаза. Пожилые дамы, несмотря на свою навязчивость, успели изучить характер своей любимицы и прекрасно знали: бывают моменты, когда человека лучше не трогать. Тамила принадлежала к той редкой породе людей, которым в моменты жизненных бурь не нужны были ни бурные утешения, ни сладкая жалость. Ей требовалось лишь одно — доползти до своего угла и остаться в абсолютном одиночестве, чтобы перебрать по косточкам собственные мысли.

А мысли были безрадостными. Тамиле казалось, что весь мир ополчился против неё, отобрав даже крошечную утреннюю сказку. В порыве отчаяния она даже подумывала собрать чемодан и уехать. Но внутренний голос, к счастью, вовремя взбунтовался против этого безумия. И в самом деле… куда ей возвращаться? Назад к Ноне? Но Тамила твёрдо и ясно дала понять, что в роли безропотной няньки в тот дом больше не вернётся. К родителям, под крыло вечной жалости? Нет, только не это. В пустую трёхкомнатную квартиру, оставшуюся после болезненного развода? Тоже не вариант — она уходила оттуда с твёрдым ощущением, что закрывает эту дверь навсегда.

Тем не менее, нужно было как-то жить дальше. Нельзя же, словно трусливый страус, всю жизнь прятать голову в прибрежный песок. И в один из этих дождливых вечеров Тамила приняла окончательное решение. Ей осталось догулять на море всего неделю. Вернувшись домой, она первым же делом разменяет свою трёшку на уютную двухкомнатную квартиру с доплатой, но обязательно в другом, совершенно незнакомом районе. И устроится на нормальную работу. Институт она, поддавшись глупой обиде, бросила сразу после расставания с мужем, и никакой специальности, кроме как «хорошая, добрая няня», у неё не было. Что ж, значит, придётся начинать с чистого листа.

Наконец, ближе к обеду третьего дня, затяжной циклон начал сдавать позиции. Плотная серая завеса лопнула, и умытое, ослепительно яркое солнце победоносно воцарилось на небосклоне. Отдыхающие, оголодавшие по теплу, словно муравьи из потревоженного муравейника, моментально заполонили всё пространство между пляжем и отельной территорией, с восторгом подставляя бледные лица щедрым лучам. Намокший песок под ногами пока ещё напоминал разжиженную кашу, но на душе у Тамилы заметно оттаяло. Солнце быстро вступало в свои законные права, и буквально через пару часов от недавней сырости и мерзости поднадоевшего дождя не осталось и следа.

А это значило только одно: завтра же, на самом первом рассвете, она пойдёт на пляж, к Мари.

Настроение Тамилы мгновенно взлетело до небес. Она быстро привела в порядок растрёпанные кудри, натянула любимое платье и вприпрыжку полетела по лестничным пролётам вниз, к ужину.

— Деточка! Ты всё-таки решила сегодня спуститься к нам?! — у Карелии Робертовны от неожиданности чуть вилка из рук не выпала. Она кокетливо поправила прическу и величественно расплылась в улыбке. — Ну точно, недаром сегодня солнце вышло! Мы тебе, Милочка, неслыханно рады… Я ведь правильно говорю, девочки?

«Девочки» в лице Аделины и Вероники лучезарно заулыбались и дружно закивали, подтверждая каждое слово своего бессменного лидера. Вероника при этом понимающе и тепло подмигнула Тамиле поверх чашки с чаем.

— Спасибо. Я тоже очень, очень рада вас видеть, это правда, — Тамила ответила на их улыбки с абсолютной, идущей от самого сердца искренностью.

После сытного ужина, соскучившись по общению, вся их компания уютно устроилась в мягких креслах просторного вестибюля. Дамы с упоением и невероятным азартом просплетничали почти до полуночи, обсуждая новые экстравагантные платья немецких туристок, манеры бармена из вечернего ресторана и, конечно же, внезапно улучшившуюся погоду. Когда все темы были исчерпаны, а на лицах дам поползла сонная нега, первой засуетилась Тамила.

— Ой, девочки, — теперь она совершенно естественно и любяще называла их только так, — простите меня, но мне завтра нужно очень рано встать.

— Да? — Карелия Робертовна театрально вскинула одну бровь, и в её глазах мгновенно загорелся огонёк генеральского любопытства. — А собственно говоря… зачем такая спешка в законном отпуске? Какие такие дела на рассвете?

— Дела… знаете ли, сугубо личные, — загадочно улыбнулась Тамила. — Спасибо вам за этот чудесный вечер… и до завтра!

Махнув на прощание рукой, Тамила поспешила стремительно ретироваться к лестнице, пока Карелия Робертовна не развернула полномасштабный допрос, а Аделина не начала строить свои пугливые предположения. Сердце девушки сладко замирало: впереди её ждало утро, полное разгадок…