Только не я

Я не единственная выжившая — они мне это объяснили, — но я первая, кого они нашли, и я меньше всех пострадала. Они выбрали меня, чтобы я представляла для них человеческую расу. Они стоят вокруг моей кровати, отвечают на вопросы и не сердятся, когда я с ними спорю.
Все вместе они выглядят как нечто среднее между делегацией разных народов и ковчегом: большие и маленькие, толстые и худые, с четырьмя руками или крыльями, всех форм и цветов, покрытые мехом, кожей и перьями.
Я могу представить их в их Вселенской ООН, произносящими речи на разных языках, терпеливо слушающими, не понимая проблем друг друга, скучающими и слишком вежливыми, чтобы зевнуть.
Они такие вежливые, что мне кажется, будто они меня боятся, и я хочу их успокоить.
Но я говорю так, будто злюсь. Я ничего не могу с собой поделать, потому что если бы все сложилось хоть немного иначе... «Почему ты не пришел раньше? Почему ты не попытался остановить это до того, как это случилось, или хотя бы пришел раньше, после...?»
Если бы они раньше пришли туда, где рабочие атомной электростанции в Неваде медленно умирали от голода за свинцовыми стенами, — если бы они раньше искали выживших после пытки, которой народы мира подвергли друг друга, — Джордж Крейг был бы жив. Он умер до их прихода. Он был моим коллегой, и я любил его.
Мы спускались вместе, проходя дверь за дверью мимо автоматических систем безопасности станции, которые должны были защищать людей снаружи от радиоактивной опасности внутри, — но опасность политического провала была гораздо реальнее, чем опасность научного провала в работе реактора, и строители этого не учли. Мы были глубоко под землей, когда из-за первой порции радиоактивного воздуха снаружи все тяжелые, защищенные свинцом автоматические двери между нами и внешним миром закрылись.
Мы были в безопасности. И мы там голодали.
«Почему ты не пришла раньше?» Интересно, знают ли они или догадываются ли о моих чувствах. Мои вопросы — это не вопросы, но я должна их задать. Он мертв. Я не хочу их упрекать — они выглядят благонамеренными и добрыми, — но мне кажется, что если бы я знала, почему это произошло, то смогла бы это остановить, повернуть время вспять и сделать так, чтобы все сложилось иначе. Если бы я могла подать им знак, они бы пришли чуть раньше.
Они смотрят друг на друга, неловко поворачивая свои забавные головы, переминаясь с ноги на ногу, но никто не отвечает.
Мир мертв... Джордж мертв, то худое, жалкое существо с просвечивающими сквозь кожу костями, каким он был, когда мы сидели неподвижно, соприкасаясь руками, думая, что снаружи есть люди, которые нас забыли, и надеясь, что они вспомнят. Мы и не догадывались, что мир мертв и снаружи его окутывает светящаяся пыль. Его убила политика.
Эти существа вокруг меня наблюдали за тем, что происходило с нашим миром, слушали наши радиоприемники из своих небольших поселений на других планетах Солнечной системы. Они видели, что надвигается война. Они представляли звездные цивилизации, обладавшие огромной мощью и технологиями, а их население по сравнению с нашим было бы похоже на жителей маленькой деревни. Они были сильнее нас, но ничего не предприняли.
*******
 AM not the only survivor—they have explained that—but I am the first they found, and the least damaged, the one they have chosen to represent the human race to them. They stand around my bed and answer questions, and are nice to me when I argue with them.
All in a group they look half-way between a delegation of nations and an ark, one of each, big and small, thick and thin, four arms or wings, all shapes and colors in fur and skin and feathers.
I can picture them in their UN of the Universe, making speeches in their different languages, listening patiently without understanding each other's different problems, boring each other and being too polite to yawn.
They are polite, so polite I almost feel they are afraid of me, and I want to reassure them.
But I talk as if I were angry. I can't help it, because if things had only been a little different ... "Why couldn't you have come sooner? Why couldn't you have tried to stop it before it happened, or at least come sooner, afterward...?"
If they had come sooner to where the workers of the Nevada power pile starved slowly behind their protecting walls of lead—if they had looked sooner for survivors of the dust with which the nations of the world had slain each other—George Craig would be alive. He died before they came. He was my co-worker, and I loved him.
We had gone down together, passing door by door the automatic safeguards of the plant, which were supposed to protect the people on the outside from the radioactive danger from the inside—but the danger of a failure of politics was far more real than the danger of failure in the science of the power pile, and that had not been calculated by the builders. We were far underground when the first radioactivity in the air outside had shut all the heavy, lead-shielded automatic doors between us and the outside.
We were safe. And we starved there.
"Why didn't you come sooner?" I wonder if they know or guess how I feel. My questions are not questions, but I have to ask them. He is dead. I don't mean to reproach them—they look well meaning and kindly—but I feel as if, somehow, knowing why it happened could make it stop, could let me turn the clock back and make it happen differently. If I could have signaled them, so they would have come just a little sooner.
They look at one another, turning their funny-face heads uneasily, moving back and forth, but no one will answer.
The world is dead.... George is dead, that thin, pathetic creature with the bones showing through his skin that he was when we sat still at the last with our hands touching, thinking there were people outside who had forgotten us, hoping they would remember. We didn't guess that the world was dead, blanketed in radiating dust outside. Politics had killed it.
These beings around me, they had been watching, seeing what was going to happen to our world, listening to our radios from their small settlements on the other planets of the Solar System. They had seen the doom of war coming. They represented stellar civilizations of great power and technology, and with populations that would have made ours seem a small village; they were stronger than we were, and yet they had done nothing.