Глава 28. Дорога без названия

Мы пошли по дороге без названия.

Слева осталась дорога:

ПРИЗНАНИЕ.

Справа:

ИЗВЕСТНОСТЬ.

Мальчишка всё оглядывался.

— А почему мы не туда?

Петрович ответил:

— Потому что если на дороге заранее написано, куда она ведёт, я начинаю подозревать рекламу.

Критик поморщился.

— Логика сомнительная.

— Зато дорога свободная.

Я посмотрел назад.

На дороге Признания уже стояла очередь.

На дороге Известности — ещё длиннее.

На нашей не было никого.

Петрович удовлетворённо кивнул.

— Видите? Уже преимущество.

***

Через полчаса мы встретили человека.

Он сидел на камне и читал книгу.

— Куда идёте? — спросил он.

— Пока не знаем.

— Тогда правильно.

Критик остановился.

— Почему?

— Потому что я тоже когда-то знал.

— Куда шли?

— К признанию.

— Дошли?

— Да.

— И что?

Человек закрыл книгу.

— Меня признали.

Петрович:

— Кто?

— Те, от кого я хотел признания.

— И?

— Пришлось придумать, чего хотеть дальше.

***

Мальчишка сел рядом.

— А что там происходит?

— Где?

— На дороге признания.

— Сначала тебе кажется, что где-то существует место, в котором сидят люди и решают, настоящий ты автор или нет.

Критик:

— Иногда такие люди действительно существуют.

— Конечно. Только проблема не в них.

— А в чём?

— Ты надеешься, что после их решения внутри тебя что-то окончательно встанет на место.

— И не встаёт?

— Иногда встаёт.

— А потом?

— Потом снова хочется писать.

Петрович:

— Ужасная система. Никакой окончательности.

***

— А известность? — спросил я.

Человек показал на правую дорогу.

— Там интереснее.

— Чем?

— Сначала тебя знают десять человек.

Потом сто.

Потом тысяча.

Потом десять тысяч.

— И?

— Потом встречаешь человека, который прекрасно знает твоё имя и не читал ни одной твоей строчки.

Петрович:

— Мы это уже проходили.

Критик:

— Рынок пересказов.

— Именно.

***

Мальчишка спросил:

— А что лучше?

Человек пожал плечами.

— Смотря зачем вышел из дома.

— А если хочется писать?

— Пиши.

— Если хочется читателей?

— Ищи читателей.

— Если известности?

— Иди направо.

— Если признания?

— Налево.

Мальчишка показал вперёд.

— А сюда?

Человек посмотрел на нашу дорогу.

— Сюда идут те, кто ещё не согласился поменять путешествие на табличку с названием результата.

Петрович:

— Слишком красиво.

Человек рассмеялся.

— Хорошо. Тогда проще: сюда идут те, кто сам не знает, куда прётся.

— Вот теперь верю.

***

Мы пошли дальше.

Дорога стала шире.

На земле появились следы.

Одни вели вперёд.

Другие назад.

Некоторые пересекали дорогу и уходили в поле.

Несколько следов просто обрывались.

Мальчишка остановился.

— А куда человек делся?

Робот присел.

— Недостаточно данных.

Петрович:

— Наше любимое слово.

***

За холмом стояла сцена.

Перед ней — сотни пустых стульев.

На сцене мужчина говорил в микрофон:

— Моё произведение великое!

Эхо ответило:

— Великое…

— Современники меня не понимают!

— Не понимают…

— Через сто лет меня будут читать!

— Сто лет…

Петрович посмотрел на пустые стулья.

— А сейчас?

Мужчина не услышал.

Или не захотел.

***

Мы подошли.

Он оживился.

— Читатели!

— Пока путешественники.

— Всё равно садитесь.

Мы сели.

Мужчина поднял рукопись.

— Я написал книгу, которая изменит литературу!

Критик сразу спросил:

— Сколько человек её прочитали?

— Это неважно.

— Примерно?

— Семь.

— Понравилось?

— Один понял.

Петрович:

— Кто?

Мужчина выпрямился.

— Я.

Петрович:

— Сильная статистика.

***

Мальчишка спросил:

— А почему Вы решили, что книга великая?

— Я чувствую.

— А если другие не чувствуют?

— Значит, ещё не готовы.

— А если никогда не будут?

Мужчина поднял палец.

— Будущее рассудит.

Петрович наклонился ко мне.

— Очень удобный суд.

— Почему?

— Решение можно получить, когда уже некому спорить.

***

Критик сказал:

— Возможно, произведение действительно опережает время.

Мужчина просиял.

— Вот!

— А возможно, оно просто плохое.

— Вы кто?

— Критик.

— Уходите.

Петрович поднялся.

— Быстрое развитие сюжета.

***

Через пару километров появился огромный шатёр.

Над входом:

ИЗМЕРЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНОГО УСПЕХА.

Критик оживился.

— Вот здесь полезно.

Петрович:

— Сейчас настроение испортят цифрами.

***

Внутри были экраны.

Счётчики.

Диаграммы.

Таблицы.

ПРОСМОТРЫ.

РЕЦЕНЗИИ.

ПОДПИСЧИКИ.

УПОМИНАНИЯ.

РЕКОМЕНДАЦИИ.

ПОЗИЦИЯ В СПИСКЕ.

К нам подбежал мужчина с калькулятором.

— Автор?

— Да.

— Сколько произведений?

— Много.

— Сколько точно?

— Не знаю.

Он насторожился.

— Просмотров?

— Не считал.

— Рецензий?

— Тоже.

— Подписчиков?

— Не знаю.

Мужчина отступил.

— А как Вы вообще понимаете, успешны Вы или нет?

Я подумал.

— Пишу следующую главу.

Он посмотрел на меня почти с жалостью.

— Это не показатель.

— Для меня показатель.

— Система его не учитывает.

Петрович:

— Значит, система неполная.

***

Критик неожиданно поддержал:

— Вы измеряете только то, что умеете измерять.

Мужчина обиделся.

— У нас объективные показатели.

— Они объективно показывают количество просмотров.

— Да.

— Но количество просмотров — это ещё не качество текста.

— У нас есть рецензии.

— Количество рецензий — тоже не качество.

— Есть рекомендации.

— Рекомендация тоже требует критерия.

— Есть рейтинг.

Петрович:

— Пошли. Сейчас дойдём до цены килограмма литературы.

***

На большом экране вдруг появилась новая строка:

НЕУЧТЁННЫЙ ПОКАЗАТЕЛЬ.

Мужчина забеспокоился.

— Что это?

Мальчишка сказал:

— Следующая глава.

— Что?

— Он сказал, что пишет следующую главу. Давайте считать.

— Как?

— Одна глава — одна глава.

Мужчина начал печатать.

— А качество?

— Потом.

— Читатели?

— Потом.

— Рецензии?

— Потом.

— А если глава плохая?

Петрович:

— Тогда напишет другую.

Мужчина смотрел на нас так, будто мы предлагали разрушить всю статистику.

***

Мы вышли.

Критик задержался.

Через несколько минут догнал.

— Ну? — спросил Петрович.

— Интересно.

— Что выяснил?

— Можно иметь много просмотров и мало дочитываний.

Можно получать множество отзывов и почти не иметь разговора.

Можно стоять высоко в рейтинге и писать посредственно.

Можно написать сильный текст и оставаться практически незамеченным.

Петрович:

— И зачем тогда всё это?

— Чтобы знать цифры.

— Наконец разумный ответ.

***

Дорога поднялась на холм.

Оттуда были видны три города.

Слева сиял город Признания.

Справа гремел город Известности.

Прямо перед нами стоял маленький город.

Без вывески.

Мальчишка показал.

— Туда?

— Похоже.

***

Нас никто не встречал.

Не было ворот.

Пропусков.

Комиссий.

Первый дом оказался мастерской.

Пожилой мужчина сидел у окна и переписывал рассказ.

Критик заглянул.

— Давно пишете?

— Лет двадцать.

— Один рассказ?

— Этот — да.

— Он ещё не закончен?

— Закончен.

— Тогда зачем меняете?

Мужчина пожал плечами.

— Я изменился.

— А рассказ?

— Иногда приходится немного догонять.

***

Во втором доме женщина писала стихи.

Мальчишка спросил:

— Опубликуете?

— Наверное.

— А хотите, чтобы рекомендовали?

Она улыбнулась.

— Было бы приятно.

— А если не рекомендуют?

— Напишу другое.

Петрович толкнул меня локтем.

— Смотри, родственница.

***

На площади сидели читатели.

Человек двадцать.

Они обсуждали книгу.

Один говорил:

— Финал понравился.

Другой:

— А мне нет.

Третий:

— Я вообще середину люблю больше.

Автор сидел рядом.

Слушал.

Иногда отвечал.

Иногда записывал.

Один читатель предложил:

— А я бы эту сцену убрал.

Автор сказал:

— Нет.

— Почему?

— Нужна.

— Мне показалась лишней.

— Хорошо.

И разговор продолжился.

Никто никого не исключил из литературы.

***

Мальчишка спросил женщину на лавке:

— Как называется этот город?

— Работа.

— В смысле?

— В прямом.

— Здесь признают?

— Иногда.

— Делают известными?

— Бывает.

— Рекомендуют?

— Иногда.

— А что здесь главное?

Женщина показала на дома.

— Здесь делают следующую вещь.

— Какую?

— Следующую.

Петрович улыбнулся.

— Мне нравится.

Критик:

— Слишком просто.

— Поэтому тебе и не нравится.

***

Кафе Петрович нашёл первым.

Разумеется.

Мы сели.

Хозяин принёс чай.

— Авторы?

— Частично, — сказал Петрович.

— Как это?

— Долго объяснять.

— Тогда не надо.

Он ушёл.

Петрович посмотрел вслед.

— Идеальный собеседник.

***

За соседним столом спорили.

— Главное талант.

— Работа.

— Читатель.

— Время.

Мальчишка вмешался:

— А случай?

Они задумались.

— И случай.

Робот добавил:

— Язык.

— И язык.

Я вспомнил Безымянного.

— А предыдущие тексты?

— И они.

Петрович махнул рукой.

— Сейчас опять получится тридцать седьмая глава из Стихи.ру.

Мы замерли.

***

Мальчишка медленно повернулся.

— Откуда Вы знаете номер?

Петрович тоже замер.

— Какой номер?

— Тридцать семь.

— Я сказал?

— Да.

Робот:

— Вы не читали книгу Стихи.ру.

— Нет.

— На «Глаголе» не находились.

— Нет.

— Информацию о нумерации глав Вам не сообщали.

Петрович нахмурился.

— Тогда откуда я знаю?

Робот:

— Не установлено.

Петрович:

— Не нравится мне этот кроссовер.

***

На столе появилась бумажка.

Сама.

ПЕРЕНОС ИНФОРМАЦИИ МЕЖДУ КНИГАМИ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Критик прочитал.

— Значит, миры не разъединились.

Мальчишка просиял.

— Значит, я всё ещё связан с «Глаголом»!

Робот:

— Возможно.

— А Безымянный связан с нами?

— Возможно.

Петрович:

— А я теперь буду случайно помнить чужие главы?

Робот:

— Возможно.

— От тебя сегодня никакой поддержки.

***

Дверь кафе открылась.

Вошёл мужчина в строгом костюме.

Осмотрел зал.

Подошёл ко мне.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

— Вас ищут.

Петрович:

— Кто?

Мужчина достал папку.

— Отдел наблюдения за неучтёнными литературными явлениями.

Критик:

— Уже создали?

— После Вашего посещения Центра возникла необходимость.

Я спросил:

— Какая?

— Вас попытались классифицировать.

— И?

— Не получилось.

Петрович гордо сказал:

— Мы старались.

***

Мужчина открыл папку.

— Автор.

— Да.

— Персонаж собственного произведения.

— Бывает.

— Путешественник.

— Да.

— Участник произведений других авторов.

— Случалось.

— Объект читательских версий.

— Было.

— Двойник.

— Есть.

— Межкнижный переносчик персонажей.

Мальчишка:

— Это красиво.

— И теперь добавился ещё один статус.

— Какой?

Мужчина посмотрел на меня.

— Источник нарушения литературных границ.

Петрович:

— Это должность?

— Нет.

— Жалко.

***

— Что Вы хотите?

— Вас приглашают обратно в Центр.

— Кто?

— Редакция.

Мальчишка сразу спросил:

— Рекомендуемых авторов?

Мужчина помолчал.

— Вопрос рекомендуемых авторов тоже может быть рассмотрен.

Петрович посмотрел на меня.

— Ну всё. Дошли.

***

Я посмотрел на дорогу за городом.

Она продолжалась.

— А если я не пойду?

Мужчина удивился.

— Вас приглашает редакция.

— Я понял.

— И?

— Что будет, если пойду?

— Не знаю.

— Если не пойду?

— Не знаю.

Петрович хлопнул ладонью по столу.

— Вот! Теперь человек говорит понятно.

***

Мужчина положил два билета.

На одном:

РЕДАКЦИЯ.

На втором:

ДАЛЬШЕ.

— Выбирайте.

Мальчишка:

— А оба?

— Нельзя.

Петрович взял оба.

— Уже можно.

— Верните!

— Поздно.

***

Билеты мигнули.

На первом появилось:

ВЫБРАНО: РЕДАКЦИЯ.

На втором:

ВЫБРАНО: ДАЛЬШЕ.

Мужчина побледнел.

— Система зафиксировала два взаимоисключающих решения.

Робот:

— Для нашей группы это уже не уникальное событие.

***

За окном одновременно появились два поезда.

Один шёл к официальному Центру.

Другой — вперёд.

Конечной станции у второго не было.

Критик спросил:

— Что делать?

Я посмотрел в окно.

Отражение смотрело на меня.

Не повторяло.

Опять.

— Разделимся.

Петрович:

— Мы уже разделялись.

— Не группа.

Я коснулся стекла.

Отражение шагнуло наружу.

Теперь в кафе стояли два Сергея.

Мужчина из Центра отступил.

— Это невозможно.

Петрович:

— Вы у нас недавно.

***

Один Сергей взял билет:

РЕДАКЦИЯ.

Другой:

ДАЛЬШЕ.

Мальчишка переводил взгляд с одного на другого.

— А какой настоящий?

Мы оба посмотрели на него.

— Опять?

Мальчишка рассмеялся.

— Проверял.

***

— Я с кем? — спросил он.

Мы одновременно ответили:

— Сам решай.

Мальчишка улыбнулся ещё шире.

— Вот теперь точно оба.

***

На вокзале объявили:

— Поезд в Редакцию отправляется с первого пути.

— Поезд без конечной станции — со второго.

Петрович поднял сумку.

— А я уже решил.

— Куда?

— Сначала выясню, где столовая.

Критик закрыл глаза.

— Иногда я Вам завидую.

— Правильно.

***

Мы вышли на платформу.

Два Сергея стояли рядом.

Один должен был вернуться туда, где составляли списки.

Другой — туда, где никаких списков ещё не было.

И каждый был совершенно уверен, что продолжает настоящее путешествие.

На табло появилась новая надпись:

Глава 29.

ОДИН АВТОР ОДНОВРЕМЕННО ПОШЁЛ ДВУМЯ ДОРОГАМИ.

А ниже возникла ещё одна строка:

Обе версии считают вторую ответвлением.