Первый круг Ада. Своими руками

24 августа 1941 года

Минск, рейхскомиссариат Остланд

Не то, чтобы граф фон Шёнинг не доверял Кристиану Вирту (совсем даже наоборот – он и в компетентности его не сомневался, и в том, что тот из кожи вон вылезет, чтобы его не отправили на пенсию… и на дно бутылки со шнапсом).

Просто в таком сложном и грандиозном проекте, как убийство газом четырёх миллионов человек (его оценки были такими же, как у Гиммлера… только он был ни сном, ни духом об Акции Генрих) он не будет чувствовать себя спокойно, пока сам не проделает всё то, что будет в промышленных масштабах повторяться снова и снова, пока не будет достигнута поставленная начальством цель.

Поэтому сразу после того, как высвободился персонал Акции Т4 (Акцию 14f13 вполне можно было реализовать с минимальным числом операторов) и он поставил задачу Кристиану Вирту (внаглую отобрав его у Крипо, в котором тот по-прежнему числился), граф решил на собственном опыте понять, как будут работать все три варианта, которые – он в этом уже не сомневался – будут использованы в Холокосте газом.

Два варианта стационарных газовых камер… даже, наверное, три... а то и четыре. С Циклоном Б (инсектицид на основе цианида водорода; применяется для дезинсекции в рабочих лагерях СС); выхлопными газами двигателя внутреннего сгорания (бензинового и дизельного) …

И аналогично газогенераторного грузовика. Последнее было наиболее многообещающим – ибо газогенераторный газ содержит 21% смертельного моноксида углерода - в разы выше, чем выхлопа у бензинового или газового двигателя. И…  да, наверное, два варианта газвагена – с обычным двигателем внутреннего сгорания и газогенераторный.

В качестве газвагена граф выбрал фургон Опель Блиц – почти полный аналог трёхтонки ЗиС-5, переоборудованной сумрачным гением Исая Берга во вторую советскую душегубку (первые – в Тамбове – почти наверняка были сделаны на основе броневика Остин-Путиловец, в который после этого инфернального Преображения можно было запихнуть полсотни женщин и детей).

Аналог и по размерам (6х2х2 метра), и по грузоподъёмности (трёхтонка) и мощности двигателя – примерно 75 лошадиных сил.

Дело было за малым – где всё это тестирование провести. Понятно, что в гетто… только вот в каком? Немного подумав, граф остановился на минском гетто… не в последнюю очередь потому, что оно было единственным крупным гетто (около 80 тысяч человек), находившимся на оккупированной территории СССР.

И третьим на данный момент – крупнее были только гетто в польских Лодзи (Лицманштадте) – 200 тысяч узников, и в Варшаве (более 400 тысяч).

Оккупированная Польша была вся покрыта еврейскими гетто… однако именно по этой причине она и не подходила графу. Ибо к массовым убийствам (не только евреев) население Страны Советов относилось спокойно – ибо привычное – а вот евреи в Польше могут и взбунтоваться. Ибо очень даже есть кому – еврейская нация знаменита своим горячим молодняком (обоего пола).

Минск подходил графу ещё и потому, что ещё третьего июля - в рамках «акции умиротворения» местного розлива (столь же вредной для оккупантов, как и польские годом-двумя ранее), две тысячи представителей местной интеллигенции (которую остолопы из оккупационной администрации сочли наиболее вероятными участниками Сопротивления), были вывезены в лес и расстреляны.

На самом деле, число жертв было примерно втрое меньше (граф ещё со времён польских акций привык к чудовищным припискам «умиротворителей») … впрочем, это не имело для него принципиального значения. 

Ибо что две тысячи, что семьсот… главное, что все оккупационные власти – от администрации созданного ещё месяц назад Минского гетто до главы округа – уже наблюдали массовые убийства евреев - и потому спокойно отнесутся к экспериментам графа… точнее, к «пробной газификации».