Это не отказ. Это предательство избирателей

Слово «паровоз» в русском языке означает локомотив.

В российском электоральном жаргоне это слово означает другое. Это операция, при которой в начало партийного списка ставят человека, известного на всю страну. Человека, который не может пойти в Думу. Избиратели голосуют за его имя. Он побеждает. Потом говорит: я не пойду.

Пятьдесят семь человек. Сентябрь две тысячи двадцать шестого года. Один список. Одна операция. Одна ложь.

Это не отказ от исполнения обязанностей. Это системный обман. И это не просто безнравственно. В юридической науке это уже квалифицировано как злоупотребление избирательным правом.

Юристы давно написали: это злоупотребление
В российских научных работах по избирательному праву этой операции дана чёткая оценка.

Исследователи указывают, что технология паровозов юридически относится к категории злоупотребления избирательным правом. Что такое злоупотребление? Определение учёных звучит так: умышленное осуществление участником выборов своего субъективного избирательного права вопреки целям этого права, в результате чего нарушаются избирательные права других участников выборов.

Перевод на нормальный язык. Ты голосуешь за имя. Имя побеждает. Потом имя говорит: я не пойду. Твой голос не отменён. Он передан другому человеку. Тому, о ком ты никогда не слышал, не выбирал и даже не видел в бюллетене.

Твоё избирательное право было использовано. Но использовано вопреки цели, ради которой ты его осуществлял.

Исследование также прямо указывает: у технологии паровозов две функции. Первая — привлечь внимание избирателей к определённой партии. Вторая — обойти запрет на агитацию для лиц, замещающих государственные должности.

Иными словами, эти люди не могут открыто агитировать, потому что они чиновники. Поэтому они агитируют своим именем. Имя попало в бюллетень — голоса пришли. Голоса пришли — они ушли.

И закон позволяет всему этому происходить. Действующее законодательство позволяет Центризбиркому передать мандат следующему в списке. Оценка учёных: подобная операция приводит к тому, что избиратели фактически лишаются права на справедливые выборы.

Это не выдумка. Это написано в научных статьях российскими юристами.

Это не выбор отдельных людей. Это технология, работающая двадцать лет
Кто-то скажет: может быть, у этих пятидесяти семи человек были уважительные причины.

Посмотри на историю.

Девяностые годы. Государственная Дума первого, второго, третьего созывов. Отказавшихся от мандата — единицы.

Двухтысячные. Дума четвёртого созыва. Тридцать восемь отказов.

Две тысячи одиннадцатый год. Дума пятого созыва. Сто тридцать два отказа. Из них сто шестнадцать — от Единой России. Результат: сто девяносто семь победивших депутатов, чьи имена никогда не были в бюллетене.

В Московской области, Нижегородской, Новосибирской, Рязанской, Самарской, Челябинской — первые три места в региональных списках Единой России отказались целиком. То есть все, чьи имена были напечатаны в бюллетене, отказались.

В две тысячи двадцать шестом году таких — пятьдесят семь.

Это не техника. Это обычная практика. Это не единичный случай. Это институционализированный обман.

Самый ясный пример: солдат, одна нога, заменённый мандат
Две тысячи двадцать пятый год, Воронежская область. Кандидат по имени Владимир Евсюков — первый номер в региональном списке Единой России.

Кто он? Преподаватель Военного авиационного училища. Участник СВО. Получил там тяжёлое ранение. Ему оторвало ногу.

Избиратели видят его первым номером, голосуют за Единую Россию. Думают, что выбирают солдата, пролившего кровь за страну.

После победы Евсюков отказался от мандата. Причина: он продолжает службу в армии, продолжает готовить будущих офицеров. Он сказал: в период СВО это правильно.

Лично к нему претензий нет. Солдат с оторванной ногой, который решает продолжать службу. Это его право. Это его выбор.

Но вопрос в другом. Единая Россия знала, когда ставила его первым номером, что он не пойдёт в областную Думу?

Евсюков сам сказал прямо: если принять мандат, придётся расторгнуть контракт с Минобороны. Этого я категорически не хочу.

То есть в момент включения в список он знал, что не пойдёт.

Тогда получается: Единая Россия в Воронеже в две тысячи двадцать пятом году поставила человека, который знал, что не пойдёт, на первое место в бюллетене. Избиратели проголосовали за него. Он победил. Он отказался. Его мандат перешёл ко второму номеру — некоему Владиславу Новомлинскому, на тот момент депутату городской Думы.

Избиратели голосовали за солдата. Получили чиновника.

Воронежские СМИ писали сдержанно, но вывод ясен: жители Воронежа, голосовавшие за Единую Россию, отдали голоса участнику СВО, который вёл их к победе. В итоге их представителем в областной Думе стал другой человек.

Что должен защищать закон
Российские правоведы, обсуждая эту проблему, выдвинули ключевую критику.

Закон сейчас рассматривает отказ от мандата как право победителя. Учёные считают, что эта квалификация неполна.

Исследователи выделяют три уровня: право, злоупотребление избирательным правом, правовая процедура.

Именно уровень злоупотребления соответствует тому, что здесь происходит — нравственному предательству.

Исследование также указывает: действующий закон не требует никаких оснований для отказа. Наиболее распространённый случай — отказ вообще без объяснения причин.

Без объяснения причин. Победил. Не пошёл. Мандат передан. Никаких последствий.

Вот юридический корень той безнравственности, которая здесь есть.

Закон дал победителю право. Право без оснований, без ответственности, без отчёта перед избирателем.

А избиратель? Избиратель, когда голосовал, не был уведомлён, что это право будет использовано. Избиратель думал, что выбирает человека. На самом деле он голосовал за пустое место.

Каким должен быть закон
Учёные предлагают конкретные поправки. Например:

В Федеральном законе об основных гарантиях избирательных прав — наряду с закреплением права победителя отказаться от мандата — необходимо чётко указать: отказ является правовой процедурой, требует обоснования и ограничен запретом на злоупотребление.

В действующем законе уважительными причинами для вынужденного отказа считаются: утрата дееспособности, тяжёлая болезнь, смерть. Но учёные отмечают, что границы этих причин размыты. Тяжёлая болезнь не определена. Стойкое расстройство здоровья тоже не определено.

Более фундаментальная проблема: человек, который уже был в бюллетене, уже получил голоса избирателей, уже победил, — его отказ не должен быть произвольным правом. Это должно быть действие, требующее объяснения, надзора и последствий.

Критерий, который здесь уместен, звучит так: закон должен быть ясным, прозрачным и соответствовать нравственным началам.

Сейчас закон даёт паровозам законное прикрытие. Он превращает безнравственное действие — обман избирателей — в законное право.

Последнее
Пятьдесят семь человек победили. Пятьдесят семь человек ушли.

Их мандаты перешли пятидесяти семи людям, чьи имена никогда не были в бюллетене.

Избиратели проголосовали. Имена из бюллетеня исчезли. Представители появились. Представителей выбирал не избиратель.

Закон говорит: это право.

Учёные говорят: это злоупотребление.

Это предательство.