Отзыв на книгу Невыносимая лёгкость бытия

Прочитала «Невыносимую легкость бытия» Милана Кундеры и неожиданно для себя обнаружила, что это совсем не та книга, которую я себе представляла. Да, там есть откровенные любовные сцены и эротика, но это лишь один из слоев. На деле роман оказался гораздо глубже: политический трактат, философское эссе и история о людях, которых перемололи коммунистические жернова СССР в период оккупации чешского народа.

Кундера пишет про Прагу 1968 года и про то, что стало с людьми, когда в страну вошли советские танки и жизнь резко изменилась. Стало страшно просто высказывать своё мнение (ничего не напоминает?), люди боялись, что их подслушают, донесут и уволят. Особенно тяжело пришлось интеллигенции - писателям, учёным, врачам. Их выгоняли с работы только за то, что они думали не так, как требовал режим.

Очень цепляет история главного героя Томаша. Он был талантливым хирургом, лечил людей и спасал жизни. Но когда от него потребовали подписать бумагу в поддержку режима, он отказался. И из-за этого его лишили права оперировать. В итоге человек, который должен был спасать человеческие жизни стал мыть окна. Не потому что хотел, а потому что выбора не было. И Кундера рассказывает об этом без пафоса и без надрыва, словно это обычная история тех лет. Признаюсь, я узнала много нового. Всегда интересно посмотреть под оптикой другого народа чьи жизни уничтожали в течении четверти века.

Ещё мне понравилось, как в книгу вплетены мифы Древней Греции и музыка Бетховена. Например, фраза Бетховена "Так должно быть!" словно лозунг всей книги - помогает автору поразмышлять о фатализме. Правда ли все в жизни заранее предрешено или мы можем выбирать свой путь? Мифы тут тоже не только для красоты. Они помогают понять, как человек снова и снова сталкивается с одними и теми же вопросами о судьбе и свободе.

Тема отношений в книге тоже непростая. Кундера честно говорит про мужскую полигамность и измену длиною в жизнь. Томаш любит свою жену, но при этом не может удержаться от других связей. Бесконечные интрижки и сексуальные похождения это его главная зависимость в жизни. Он не злой и не циничный, просто так устроена его натура, а его либидо явно выше среднего. Его слабой травмированной тяжёлым детством жене от этого очень больно и всю супружескую жизнь ей снятся страшные и глубокие сны. Такие сны были бы находкой для Юнга) Получается странный парадокс: для Томаша все это как будто легко, а для его жены невыносимо тяжело.

Ещё интересные размышления о коллективной ответственности и мифе о Эдипе. Я даже приложу небольшой фрагмент:

"От тех, кто считает коммунистические режимы в Центральной Европе исключительно делом рук преступников, ускользает основная истина: преступные режимы были созданы не преступниками, а энтузиастами, убежденными, что открыли единственную дорогу в рай. И эту дорогу они так доблестно защищали, что обрекли на смерть многих людей. Однако со временем выяснилось, что никакого рая нет и в помине, и так энтузиасты оказались убийцами. Тогда все с криком обрушились на коммунистов: Вы ответственны за беды страны (она оскудела и опустела), за утрату ее самостоятельности (она подпала под власть России), за казни безвинных! А те, обвиняемые, отвечали: Мы не знали! Мы были обмануты! Мы верили! Но в глубине своей души мы неповинны! Итак, спор в конце концов свелся к единственному вопросу: В самом ли деле они не знали или всего лишь прикидываются, что не знали? Томаш вникал в этот спор (как, впрочем, и весь десятимиллионный чешский народ) и приходил к мысли, что, несомненно, были люди не столь уж несведущие (не могли же они не знать об ужасах, что творились и продолжают твориться в послереволюционной России). Однако вполне вероятно и то, что большинство коммунистов действительно были в полном неведении. И он сказал себе: Не суть важно, знали они или не знали; основной вопрос ставится иначе — можно ли считать человека неповинным лишь на том основании, что он не знает? Разве глупец, сидящий на троне, освобожден от всякой ответственности лишь потому, что он глупец? Попробуем допустить, что чешский прокурор, требующий в начале пятидесятых годов смерти для безвинного, был обманут русской секретной службой и правительством своей страны. Но сегодня, когда мы уже знаем, сколь абсурдны были обвинения и сколь невинны казненные, вправе ли тот самый прокурор защищать безгрешность своей души и бить себя в грудь, восклицая: Моя совесть чиста, я не знал! я верил! Разве в его “я не знал! я верил!” не сокрыта непоправимая вина? И тогда Томаш вновь вспомнил историю Эдипа: Эдип не знал, что он сожительствует с собственной матерью, и все-таки, прознав правду, не почувствовал себя безвинным. Он не смог вынести зрелища горя, порожденного его неведением, выколол себе глаза и слепым ушел из Фив. Слыша, как коммунисты во весь голос защищают свою внутреннюю чистоту, Томаш размышлял: Виною вашего неведения эта страна, возможно, на века потеряла свободу, а вы кричите, что не чувствуете за собой вины? Как же вы можете смотреть на дело рук ваших? Как вас не ужасает это? Да есть ли у вас глаза, чтобы видеть? Будь вы зрячими, вам следовало бы ослепить себя и уйти из Фив!"

 В общем, книга про то, как трудно оставаться собой, когда мир вокруг рушится. Про то, что иногда самое правильное решение (вроде "я не буду лгать") оборачивается самой большой бедой. И про то, что свобода - это не всегда радость, иногда она пугает своей неопределённостью и обреченностью.

Если любите книги, где много философских и политических размышлений, а за личной историей стоит целая эпоха, то советую к прочтению).