Сага о Калиостро

## Часть первая
Тихо-тихо. Слышишь? Как сумерки опускаются на этот каменный лабиринт тяжёлым свинцовым покрывалом. Последний глухой стук конских копыт растворяется где-то далеко, за поворотом узкой улицы, угасая в наступающей тишине. И город словно замирает. Замирает перед неизбежным.Чувствуешь, как под ногами влажные холодные камни старой мостовой впитывают в себя века чужих шагов, тайных слёз и несбывшихся надежд.
Вдохни этот густой и тяжёлый воздух. В нём смешалась горечь тлеющего угля и вековая, липкая пыль трущоб.А совсем рядом — стоит лишь протянуть руку, оступиться на полшага в сторону — за высокими зеркальными дверями мир залит золотом свечей. Там звучит музыка. Звенят хрустальные бокалы, и сама жизнь кажется бесконечным праздником для тех, кто никогда не опускал глаза в эту грязь.
На самом дне этого раскола время не останавливается, оно сквозит липкой пылью сквозь густой срез.Тесная, пропахшая сыростью и тлением коморка.
Слышишь этот пронизывающий крик?
Его глаза широко открыты. Он смотрит на неё с такой надеждой. А она, его мать, смотрит на своего новорождённого младенца — холодно, равнодушно, без нежности, без слёз умиления. Её уставшие пустые глаза лишены любви. В них одна лишь глухая усталость и странное суеверное оцепенение. Словно она чувствует: этот ребёнок пришёл не от любви, а из ссадины самого мира.Она прижимает его к груди так, словно отталкивая саму неизбежность. Она не пытается его согреть.Тяжёлые, уставшие шаги ведут её сквозь лабиринт трущоб к другому порогу.
Она едва касается дерева своими дрожащими пальцами.
Дверь приоткрывается лишь на ширину ладони. Ни лишних вопросов, ни упрёков. Только тяжёлый свёрток, переходящий из рук в руки.
И роняемое в звенящий воздух слово:
— Джузеппе.