Глава 22 Поленце

Лес был старый. Древний. Такой, в котором деревья помнят больше, чем люди. В котором тени живут своей жизнью. В котором что-то всегда смотрит из-за стволов.
Геральт шёл первым. Меч — на спине. Жёлтые глаза — по сторонам. Цири — рядом. Пепельные волосы. Шрам на щеке. Меч — в руке. Йеннифэр — замыкала. Фиалковые глаза. Магия — фиолетовая, гудящая — вилась вокруг пальцев. Присцилла — в середине. 
— Долго ещё? — спросила она. Голос был хриплый. Сломанный.
— Не знаю, — сказал Геральт. — Тюрьма... где-то здесь. Под землёй. Инквизиция... они прячутся. Как крысы. Как... — он замолчал. — Как что-то, что боится света.
— Игоша... — прошептала Присцилла. — Ты... ты слышишь меня? Ты... ты знаешь, где он?
Тишина. Долгая. Пустая. А потом — шёпот. Не слова. Но... что-то. Что-то, что было в голове. Что-то, что было... страхом. Что-то, что было... любовью.
— Он... — Присцилла закрыла глаза. — Он говорит... что мы близко. Что... что-то ждёт. Что-то... голодное.
— Голодное? — Цири нахмурилась. — Что...
А потом — они услышали.
Хруст. Тихо. Ритмично. Как будто что-то жевало. Что-то... живое.
Они вышли на поляну. Маленькую. Круглую. Как будто кто-то — или что-то — вырезал её из леса. В центре — пень. Старый. Трухлявый. Но... не совсем. Потому что пень... дышал. Медленно. Тяжело. Как будто... ждал.
— Поленце, — сказала Йеннифэр. Голос был тихий. Но в нём была сталь. — Живое поленце. То, что... — она замолчала. — То, что надо кормить. Всегда. Иначе... — она посмотрела на пень. — Иначе оно... съест тебя.
— Кто... — начала Присцилла.
— Я! — Пень заговорил. Голос был как скрип дерева. Как хруст костей. Как что-то, что было... голодным. — Я! Поленце! Я... я хочу кушать! Кушать! Кушать!
— Что ты ешь? — спросил Геральт. Рука — на мече.
— Всё! — Поленце засмеялось. Смех был как треск ломающихся веток. — Всё! Мясо! Кости! Кровь! Но... — оно замолчало. — Но я... я не ел. Давно. Очень давно. С тех пор... — оно замолчало. — С тех пор, как меня бросили.
— Кто тебя бросил? — спросила Цири.
— Избушка! — Поленце заплакало. Слёзы — смола — потекли по его коре. — Избушка на курьих ножках! Она... она меня снесла! Да! Снесла! Как яйцо! А потом... потом бросила! Потому что... — оно замолчало. — Потому что Баба Яга убежала. За тарелочкой. За... — оно всхлипнуло. — За говорящей тарелочкой. Которая... которая знает. Кто на свете всех волшебнее.
— Говорящая тарелочка? — Йеннифэр нахмурилась. — Ты имеешь в виду... блюдце? То самое? 
— Да! — Поленце закивало. — Да! Блюдце! Оно... оно говорило. Кто на свете всех волшебнее. Кто... кто самый сильный. Кто... — оно замолчало. — Кто самый... вкусный.
— Вкусный? — Геральт посмотрел на него. — Что ты имеешь в виду?
— Баба Яга... — Поленце заговорило тише. — Она... она хотела стать искуснее всех ведьмаков. Самой... самой повелевать нечистью. Вот почему... — оно замолчало. — Вот почему она ела их. Ведьмаков. Любовников. Тех, кто... — оно посмотрело на Геральта. — Тех, кто похож. На тебя. На неё. — Оно кивнуло на Цири. — На... всех вас.
— Она ела ведьмаков? — Цири сжала меч. — Чтобы... стать сильнее?
— Да. — Поленце вздохнуло. — Она... она думала, что если съест достаточно, то станет... самой. Самой лучшей. Самой... — оно замолчало. — Самой волшебной. Но... — оно всхлипнуло. — Но блюдце... блюдце сказало, что она... не самая. Что есть... есть кто-то. Кто-то волшебнее. И она... — оно замолчало. — Она убежала. За блюдцем. Чтобы... чтобы узнать. Кто.
— Где блюдце? — спросил Геральт.
— Украли! — Поленце зарыдало. — Украли! Кто-то... кто-то украл! И она... она побежала. За ним. А меня... меня бросила. Здесь. Голодного. Одного. — Оно посмотрело на них. — Покормите меня. Пожалуйста. Я... я хочу кушать. Кушать. Кушать.

Глава 23: Кормление

Они кормили его. Чем могли. Мясом. Хлебом. Травами. Даже камнями — Поленце ело всё. Жадно. Голодно. Как будто не ело никогда. Как будто... было пустым.
— Оно... — Йеннифэр смотрела. Фиалковые глаза. Широкие. — Оно растёт. Смотрите.
Поленце действительно росло. Медленно. Но верно. Оно становилось больше. Толще. Жирнее. Как будто... наливалось. Как будто... готовилось.
— Ещё! — кричало оно. — Ещё! Ещё! Я... я хочу кушать! Кушать!
— У нас... — Геральт посмотрел в сумку. — У нас больше нет. Ничего.
— Тогда... — Поленце замолчало. Посмотрело на них. Голодно. Жадно. — Тогда... я... я съем вас.
— Попробуй, — сказал Геральт. Меч — в руке. Голос — ровный. — Попробуй.
Поленце смотрело. Долго. А потом — засмеялось. Смех был как треск. Как хруст. Как что-то, что было... смертью.
— Шучу! — сказало оно. — Шучу! Я... я не ем ведьмаков. Они... они невкусные. Как... как смола. Как... — оно замолчало. — Как я. — Оно посмотрело на себя. На свою кору. На свою смолу. — Я... я весь из смолы. Я... я не дерево. Я... — оно замолчало. — Я... смола. Живая. Говорящая. Вечная.
— Смола? — Йеннифэр шагнула вперёд. — Ты... ты можешь... — она замолчала. — Ты можешь склеить? Что-то. Что... разбито.
— Могу, — сказало Поленце. — Могу. Но... — оно улыбнулось. — Но я... я хочу кушать. Ещё. Иначе... — оно замолчало. — Иначе я... не помогу.
— У нас... — начала Присцилла.
— У меня есть, — сказала Цири. Она достала что-то из сумки. Что-то, что было... тёмным. Твёрдым. Как камень. — Это... это сердце упыря. Я... я сохранила. На... на память.
— Сердце! — Поленце закричало. — Сердце! Давай! Давай!
Она бросила. Поленце поймало. Проглотило. И... взорвалось.
Не громко. Не страшно. Но... полностью. Оно лопнуло. Как гнилой плод. Как что-то, что было... пустым. И из него — смола. Чёрная. Густая. Живая. Она потекла. Медленно. Как кровь. Как что-то, что было... жизнью.
— Смола, — сказала Йеннифэр. — Смола. Она... она может склеить. Блюдце. Если... — она замолчала. — Если мы его найдём.

Глава 24: Блюдце

Они нашли его в норе. Под корнями старого дуба. Разбитое. На три части. Но... живое. Потому что блюдце — оно не умирает. Оно... ждёт.
— Кто... — начало блюдце. Голос был как звон. Как хрусталь. Как что-то, что было... красивым. Но... сломанным.
— Мы, — сказала Йеннифэр. — Мы... пришли. Чтобы... — она замолчала. — Чтобы помочь.
— Помочь? — Блюдце засмеялось. Смех был как треск стекла. — Мне? Помочь? Я... я разбито. На три части. На... — оно замолчало. — На три. Как... как судьба. Как... как всё.
— Мы... — Присцилла шагнула вперёд. — Мы можем склеить. Смолой. Поленца. Того... того, что ты знаешь.
— Поленце? — Блюдце замолчало. Долго. А потом — заговорило. Тише. — Оно... оно живо? Ещё?
— Да. — Присцилла кивнула. — Но... оно взорвалось. Чтобы... чтобы дать смолу. Чтобы... склеить тебя.
— Взорвалось? — Блюдце замолчало. — Значит... значит, оно... умерло? Чтобы... чтобы я... жило?
— Да, — сказала Присцилла. — Оно... оно хотело. Чтобы ты... было.
Блюдце молчало. Долго. Очень долго. А потом — заплакало. Слёзы — стекло — потекли. Но... не разбиваясь. Просто... падая.
— Хорошо, — сказало оно. — Хорошо. Склейте меня. И... — оно замолчало. — И я... скажу. Всё. Что знаю.
Они склеили его. Смолой. Чёрной. Густой. Живой. И блюдце — целое. Опять. Как новое. Как... вечное.
— Кто на свете всех волшебнее? — спросила Йеннифэр. Голос был ровный. Но в глазах — что-то. Что-то, что было... надеждой.
Блюдце замерло. Долго. А потом — ответило. Голос был как звон. Как хрусталь. Как что-то, что было... правдой.
— Баба Яга. — Оно замолчало. — Но... — оно посмотрело на них. — Но она... не самая. Потому что... — оно замолчало. — Потому что она... задумала. Варить. Не ведьмака. Она... — оно посмотрело на Присциллу. — Она задумала. Варить. Ту. Что... что была матерью. Игоши. Ту... что... — оно замолчало. — Ту, что... сильнее. Чем все ведьмаки. Вместе.
— Меня? — Присцилла побледнела. — Она... она хочет... меня?
— Да. — Блюдце кивнуло. — Но... — оно замолчало. — Но она... влюбилась. В него. — Оно посмотрело в сторону. В сторону леса. В сторону... тюрьмы. — В твоего. Мужа. Данделиона. Она... она не хочет. Варить. Его. Она... — оно замолчало. — Она хочет. Его. Себе.

Глава 25: Баба Яга

Данделион сидел в клетке. Тёмной. Сырой. Каменной. Где-то капала вода. Где-то скреблись крысы. Где-то — что-то другое.
А перед ним — она.
Молодая. Красивая. С волосами, как вороново крыло. С глазами, как два изумруда. С улыбкой, как трещина в черепе.
— Ты... — сказала она. — Ты не ведьмак.
— Я... — Данделион посмотрел на неё. — Я... знаю.
— Ты... просто похож. И... — она замолчала. — И это... позор. Для меня. Для... — она замолчала. — Для моей коллекции.
— Коллекции?
— Да. — Она кивнула. — Я... я собираю. Ведьмаков. Любовников. Тех... кто похож. На тех, кого я... любила. Когда-то. Давно. — Она посмотрела на него. — Но ты... ты не настоящий. Ты... — она замолчала. — Ты... подделка.
— Тогда... — Данделион посмотрел на неё. — Тогда... отпусти меня. Если... если я не настоящий.
— Нет. — Она улыбнулась. — Нет. Я... я хочу. Тебя. Всё равно. Даже... — она замолчала. — Даже если ты... не настоящий. — Она шагнула ближе. — Но... — она замолчала. — Но я... не могу. Просто. Взять. Тебя. Потому что... — она замолчала. — Потому что это... позор. Для меня. Для... — она замолчала. — Для моей гордости.
— Что... что ты хочешь?
— Сказки, — сказала она. — Расскажи. Мне. Сказки. Страшные. Пока... — она показала на свечу. Ту, что горела на столе. — Пока свеча. Не догорит. Если... — она улыбнулась. — Если я. Усну. До того. Как она. Догорит. То... я. Отпущу. Тебя.
— Сказки? — Данделион посмотрел на неё. — Я... я не знаю. Сказок. Я... я бард. Я... — он замолчал. — Я пою. Романсы. Баллады. Но... — он замолчал. — Но не... сказки.
— Тогда... — Баба Яга улыбнулась. — Тогда... ты. Умрёшь. Медленно. Больно. Как... — она замолчала. — Как все. Кто. Не смог.
А потом — шёпот. В голове. Тихо. Но... ясно. Голос Геральта. Голос Цири. Голос Йеннифэр. Они... они были рядом. Где-то. Невидимые. Но... рядом.

«Данделион. Слушай. Мы... мы здесь. Мы... мы поможем. Просто... рассказывай. Что... что видишь. Что... что чувствуешь. Что... что помнишь.»

Данделион закрыл глаза. И... начал.
— Была... — он замолчал. — Была одна история. О... о девушке. Что... что умерла. И... и стала. Утопленницей. Она... она ходила. По воде. Но... но следов. Не оставляла. Она... она плакала. Но... но слёз. Не видно. Она... она звала. Но... но голоса. Не слышно. И... — он замолчал. — И она... она ждала. Кого-то. Кто... кто придёт. И... и спасёт. Её.

Баба Яга слушала. Глаза — изумруды — смотрели. Внимательно. Жадно. Как... как что-то, что было... голодным.
— Дальше, — сказала она. — Дальше.
— Она... — Данделион замолчал. — Она... нашла. Его. Того... кто пришёл. И... и он... он был. Не тот. Кем. Казался. Он... он был. Ведьмак. Но... но не тот. Который. Убивает. Чудовищ. А... а тот. Который. Их. Создаёт. И... — он замолчал. — И она... она влюбилась. В него. И... и он... он влюбился. В неё. И... и они... они вместе. Ушли. В... в топи. И... и стали. Тенями. Но... — он замолчал. — Но не... злыми. А... а просто. Тенями. Которые. Ждут. Когда... когда их. Кто-то. Поймёт.
Баба Яга смотрела. Долго. Очень долго. А потом — улыбнулась. Слабо. Но... тепло.

— Красиво, — сказала она. — Красиво. Но... — она посмотрела на свечу. — Свеча. Ещё. Горит.

«Данделион. Ещё. Слушай. Ещё. Сказка. О... о поленце. Что... что хотело. Кушать. Всегда. И... и о блюдце. Что... что говорило. Кто... кто на свете. Всех. Волшебнее.»

Данделион заговорил. О Поленце. О Блюдце. О том, что они видели. О том, что они пережили. О том, что... потеряли. Он говорил. Долго. Час. Два. Три. Он говорил. Пока голос не охрип. Пока слёзы не потекли. Пока... свеча. Не догорела.
Баба Яга спала. Тихо. Спокойно. Как... как ребёнок. Как... как что-то, что было... живым.
А потом — дверь. Открылась. Геральт. Цири. Йеннифэр. Присцилла. Они... они пришли. Они... они спасли.
— Быстрее, — сказал Геральт. — Пока... пока она. Не проснулась.

Глава 26: Западня

Они бежали. Через лес. Через тьму. Через... что-то. Но... нечисть. Она... она ждала. Там. За деревьями. В тенях. В... везде.
Упыри. Мавки. Водяные. Лешие. Болотные духи. Все. Все, кого Баба Яга. Собрала. Все, кого она. Создала. Все, кто... кто служил. Ей.
— Их... — Цири посмотрела. — Их... слишком много.
— Ведьмаки! — крикнул Геральт. — Держите! Я... я прикрою!
Он бросился вперёд. Меч — серебряный. Кровь — на клинке. Кровь — на руках. Кровь — везде. Цири — рядом. Пепельные волосы. Шрам на щеке. Меч — в руке. Йеннифэр — за ними. Магия — фиолетовая. Гудящая. Живая. Она... она жгла. Она... она убивала.
А Присцилла... Присцилла смотрела. На Данделиона. На его лицо. На его глаза. На... всё.
— Данделион! — крикнула она. — Блюдце! Оно... оно может. Заточить. Их. В себя!
— Как? — он посмотрел на неё. — Как?
— Цена! — Она достала блюдце. То самое. Склеенное. Живое. — Оно... оно просит. Цену. За... за помощь.
— Какую? — спросил Данделион.
— Пьесу, — сказала Присцилла. — Пьесу. О... о нём. В... в его честь.
— Пьесу? — Данделион засмеялся. Горько. Тихо. Безумно. — Сейчас? Здесь? В... в аду?
— Да. — Присцилла посмотрела на него. — Да. Сейчас. Здесь. В... аду. Потому что... — она замолчала. — Потому что. Иначе. Мы. Умрём.
Данделион смотрел. Долго. А потом — кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Пьеса. О... о блюдце. Волшебном. Которое... которое говорило. Кто... кто на свете. Всех. Волшебнее.

Глава 27: Пьеса

И они играли. Прямо там. В лесу. В аду. Среди нечисти. Среди крови. Среди... смерти.
Данделион — с лютней. Присцилла — с голосом. Геральт — с мечом. Цири — с мечом. Йеннифэр — с магией. Они играли. И... сражались. Одновременно.

«О, Блюдце! Чудо из чудес! — пел Данделион, уворачиваясь от когтей упыря. — Что говорит, кто всех сильней!

Оно — не просто. Стол. Сервиз. — подхватила Присцилла, вонзая кинжал в мавку. — Оно — судьба. Оно — сюрприз!

Оно — хрусталь. Оно — стекло. — Геральт рубил. Рубил. Рубил. — Оно
— как. Всё. Что. Было. И. Прошло!

Оно — как. Мы. Как. Ты. Как. Я. — Цири кружилась. Танцевала. Убивала. — Оно — как. Жизнь. Моя. Твоя!

Оно — как. Свет. В. Глухой. Ночи. — Йеннифэр жгла. Жгла. Жгла. — Оно — как. Пламя. Как. Лучи!

Оно — как. Всё. Что. Мы. Хотим. — Присцилла пела. Пела. Пела. — Оно — как. Мы. Сами. Мы. Сами. Мы. Сами!»

Блюдце слушало. Долго. Очень долго. А потом — засмеялось. Смех был как звон. Как хрусталь. Как что-то, что было... живым.
— Хорошо! — сказало оно. — Хорошо! Я... я доволен! Я... я счастливо! Я... — оно замолчало. — Я... заточу. Их. Всех. В. Себя. Навсегда!
И нечисть — вся. Вся. До единой. — закричала. Завыла. Застонала. И... исчезла. В... блюдце. В... стекле. В... хрустале. Навсегда.
А потом — тишина. Настоящая тишина. Без криков. Без огня. Без смерти.
— Мы... — Данделион посмотрел на неё. На Присциллу. На её глаза. На её улыбку. — Мы... сделали. Это.
— Да, — сказала она. — Да. Мы... сделали. Это. Вместе.
Они обнялись. Долго. Нежно. Горячо. А рядом — Геральт. Цири. Йеннифэр. Они смотрели. И... улыбались. Слабо. Но... тепло.
А блюдце — то самое. Склеенное. Живое. — лежало. На земле. И... молчало. Но... не пусто. А... полно. Потому что... оно... было. Счастливо.
— Кто... — начала Присцилла. — Кто на свете. Всех. Волшебнее?
Блюдце замерло. Долго. А потом — ответило. Голос был как звон. Как хрусталь. Как что-то, что было... правдой.
— Вы, — сказало оно. — Вы. Все. Вместе. Вы — самые волшебные. Потому что... — оно замолчало. — Потому что. Вы. Любите. Друг. Друга. И... это. Сильнее. Чем. Всё. Чем. Вся. Магия. Вместе.
И они стояли. В лесу. В тишине. В чём-то, что было... жизнью. И... улыбались.