4. Нюша. Сокровище

Малышке Аннушке исполнилось пять лет. Ее окружал огромный, яркий и абсолютно безопасный мир. Главным сокровищем дня стал большой синий воздушный шарик. Абсолютно идеальный – гладкий, глянцевый – он отражал лучи полуденного солнца.

Улыбаясь, девочка выбежала во двор их старой кирпичной пятиэтажки. Аннушка прыгала по разбитому асфальту, кружилась, заливаясь смехом, и подбрасывала свой синий шарик высоко-высоко. Ей казалось, что синее чудо взлетает выше тополей. Со стороны все выглядело так, будто в этом шарике собрана вся радость вселенной.

Смех оборвался, когда из-за угла дома вышли двое подростков. Пахнуло дешёвым табаком и злобой, которую им хотелось выплеснуть. Один из них, с гаденькой ухмылкой, затянулся сигаретой. Его перекосило от чужого чистого счастья. Шагнув к Анечке, прежде чем она успела отпрянуть, резко прижал тлеющий уголёк к синему счастью.

Громкий, хлёсткий хлопок разорвал тишину двора. Чудо мгновенно превратилось в жалкий, скрюченный клочок резины, упавший в пыль. Подростки загоготали и пошли дальше, пиная все, что попадалось под ноги.

Аня замерла. Замер мир вокруг. Потом взорвался, будто разваливаясь на куски. Она не плакала. Слезы застряли в горле горьким комком. Из крепко сжатого кулачка свисала черная нитка с синим хвостиком — то, что осталось от Аниного праздника.


Шли годы. Дети часто забывают детские обиды, но Аня не забыла. С каждым новым годом вместе с ней росла какая-то странная темная пустота. Во снах синий цвет смешивался с запахом табачного дыма. Аня помнила лица тех двоих. Она узнала их имена. Двор пятиэтажки не менялся. Менялись люди. Эти двое превратились в заурядных алкашей и бездельников, все так же толкущихся на прежних скамейках.

В день своего пятнадцатого дня рождения Аня проснулась с чётким пониманием: время пришло. Детская обида превратилась в ледяную, расчётливую жажду мести.

Поздним вечером, когда двор погрузился в призрачные чернильные сумерки, а тусклый фонарь едва рассеивал темноту, двое старых приятелей — Денис и Макс — маялись на лавке у детской площадки. Они пили пиво и скупо перебрасывались пустыми фразами.

Вдруг из темноты, со стороны ржавых качелей, послышался странный звук. Тихий, скрипучий, навязчивый.

Из тени медленно вышла повзрослевшая Аня. На ней было простое платье, а в руке она держала длинную тонкую нить. На конце нити раскачивалось нечто огромное, напоминающее идеально круглый синий воздушный шар, словно светящийся изнутри туманным светом.

— О, гляди, Анька, — хмыкнул пьяный Денис, узнав соседку. — Ты чё, с шариком? Детство в одном месте заиграло?

Аня не ответила. Она лишь слабо улыбнулась и отпустила нить. Шар не взлетел вверх. Вопреки законам физики, он медленно, плавно поплыл по воздуху прямо к лицу Дениса.

— Э, хорош, у…бери... — пробормотал Макс, но внезапно осёкся. От синего шара повеяло холодом. Воздух вокруг стал вязким и тяжёлым.

Денис схватился за горло, попытался встать, но его ноги словно приросли к земле. Синий шар завис прямо перед его глазами. В безупречной глянцевой поверхности Денис отшатнулся и задергался, будто увидел не своё отражение, а нечто другое.

Из кармана Аня достала старую зажигалку. Она чиркнула кремнем. Маленький огонёк вспыхнул в её руке.

— Вы сломали мой праздник, — тихо, почти шёпотом произнесла она. — Теперь моя очередь.

Аня поднесла огонь к синей поверхности. Но вместо обычного хлопка раздалось шипение. Шар лопнул, из него во все стороны хлынула невидимая, но сокрушительная взрывная волна.

Макс закричал, зажимая уши. Когда он открыл глаза, всё было кончено.

Денис лежал на асфальте. Широко распахнутые глаза лишились зрачков. Полностью белые. На груди, прямо поверх куртки, впечатался идеально круглый, выжженный дотла след. Пахло палёной плотью и... дешёвым табаком.

Аня стояла рядом, глядя на тело сверху вниз. Её взгляд был абсолютно спокойным. Она повернула голову к дрожащему Максу.

Тот сжался в комок на скамейке, тяжело и хрипло дыша. Его трясло. В глазах больше не осталось спеси — только животный, осознанный страх перед девчонкой, которую они когда-то обидели.

Аня сделала шаг в его сторону. Макс зажмурился, ожидая удара или выстрела, и заговорил быстро, глотая слова:

— Аня... Анечка, прости... Это всё Дэн, это он тогда сигарету... я просто стоял рядом, клянусь! Я помню тот день, мне потом самому паршиво было... Прости, пожалуйста...

Аня остановилась в двух шагах от него. Она внимательно всматривалась в его бледное, перекошенное лицо. В отличие от Дениса, который секунду назад лишь насмехался, Макс действительно всё помнил. И ему действительно было страшно и стыдно. Годы, проведённые в этом сером дворе, не сожрали в нём остатки человека окончательно.

Тёмная, тяжёлая пелена, которая росла в душе Ани все эти годы, вдруг начала спадать. Смерти Дениса было более чем достаточно, чтобы заглушить ту детскую боль. Убивать второго парня, который просто поленился остановить друга, было бы уже не местью, а чистым безумием.

— Живи с этим, — тихо сказала Аня. Её голос прозвучал удивительно мягко, по-человечески, без капли прежней леденящей злобы. — И никогда больше...

Макс открыл глаза, но Ани перед ним уже не было. Она растворилась в темноте двора, оставив его наедине с мёртвым другом и воем приближающейся сирены скорой помощи, которую кто-то вызвал из окна пятиэтажки.

Аня шла по ночной улице. На душе впервые за долгие годы было легко. Она засунула руки в карманы куртки, нащупала там не надутый синий шарик, достала его и просто выбросила в ближайшую урну. Обида наконец-то отпустила её. Она стала свободной.