Любимая и бог, который перестал смеяться

(словарик в конце рассказа)

Толстой не актуален. Счастливые, несчастные семьи счастливы и несчастны одинаково. Ну, есть нюансы. А вот климакс проявляется по-разному.
Ахува Ицхаковна (в миру Любава Исааковна), недавняя вдова, отчитала Толстого неспроста.
Она стала ненавидеть всех на работе. И её возненавидели тоже – за козни. Она гордо ушла на пенсию, продав выгодно свой пакет акций.
Она стала ненавидеть соседей. Соседи отвернулись от неё даже на лавочке.
Она завела кота. Кот обгадил её любимые тапки, и был вышвырнут на помойку вместе с тапкой. Второй тапкой она попала ему в причинное место, но кот даже не мявкнул, что расстроило.
Она увлеклась разведением цветов на загаженном окурками «газоне» под своими окнами. Но все посаженные ею дорогие цветы украли, сорвали, растоптали, даже кот туда наведался и повалялся. Посадила черёмуховое дерево – кот ободрал, соседи нажаловались, и её оштрафовали за самовольное древонасаждение. Окурки снова цветут на муниципальной территории.
Она нашла разноцветные тоненькие новогодние свечи, пошла в церковь и поставила их перед иконами. Оказалось, по мнению знатока со шваброй, что Богу не всё равно, где покупались свечи. Бог у Ахувы остался в душе.
Она стала всё воспринимать грубо и веско.
Это не стервозность у неё была, это борьба с ненужностью.

Однажды Ахува Ицхаковна шла с кефиром, и около неё остановился лысый с улыбкой под бородой. Рыкнул два раза прекрасным чёрным мотоциклом. Похрустел чёрной кожей. И она поняла: это её бог. Но бог не взглянул в её сторону, надел шлем и уехал, обматерив выхлопом.
А у Любавы появилась цель жизни.
Она посмотрела на себя, очень себе не понравилась и сделала лёгкую подтяжку лица, а на плече – тату двигателя в виде сердца с крыльями.
Параллельно нашла в интернете всё о байкерах и их жаргоне, который выучила теоретически.
Сдала на права с первого раза и не торгуясь нашла себе японца – аппарат с хромом. Почти такой же чоппер, как у бога.
Квартиру она привела в порядок: выбросила старую мебель, всё устроила в минималистском стиле и поставила байк в зале. Соседи увидели, что́ она закатывает в многоквартирный дом, и нажаловались.
Любава заплатила штраф и показала соседям фак: у неё был мужнин кооперативный гараж, забывший запах бензина. Выкинула оттуда старье, оставила на верстаке только ключи от давно проданного жигуля. И поставила аппарат в красный угол.
Три месяца училась его облизывать, тошнить и наваливать. Маникюрша удивлялась её виду и не успевала из-под ногтей выскребать грязь. «Солидол», – пугала её Любава.
Купила для жизни чапсы, куртку, джины с цепями, ботинки с заклёпками, майки, горшок и кепку – фул экип. Всё это повесила в зале над местом, где хотела поставить байк. В спальне из всей мебели остался бабкин шкаф, в котором жалко висели как память белое платье с еле заметными розовыми узорами и любимая топовая джинсовая юбка, модная лет сорок назад. Эти вещи не любил её муж, но это память. Она удивлялась сентиментальности, ведь уже не могла себе представить, как она ухитрилась столько лет с ним существовать.
По номеру байка узнала, в каком клубе бог, купила нужную бандану, подстерегла бога, подожгла резину и промчалась мимо.
Он догнал, глянул, со смеху чуть не разложился и поставил на лопату. Она тоже.
Спешились. Он осмотрел её, пожалел, ткнул пальцем в ошибки экипа. «У меня уже есть старушка!» «Старушка не стенка!» Он полчаса угорал в бороду от её имени. Она объяснила. Он зауважал. И начал её испытывать.
Его бывшую она ни разу не видела.
Клуб её принял на юра: такой дивы не было с юрского периода. Но Любава им не соска какая! Она – настоящая и навсегда! И быстро превратилась из проспекта в мать родную. Показала себя на прокатах по городу и его метастазам. И за полсезона плотно въехала в клубную жизнь.
Она хвасталась себе, что стала полной дурой: влюбилась в сорокалетнего мальчишку на байке. В тайне от него сделала его своим наследником.
Сколько можно тянуть? В нужное время привела бога сначала в гараж. Он обсмеял ключи на верстаке и сказал, что нужно для аппарата на самом деле. Это успокоило Любаву, и она повела его домой. Он остался насмешливо-удовлетворённым. Всё было терпимо. Но в спальне он прикололся к красного дерева шкафу и белому платью. Она объяснила. Он зауважал.
И после этого они провели ночь на огромном траходроме.
Она потела не от приливов, а от ощущения сильного тела своего бородатого бога. Болезненность воспринималась острой приправой.
Утром он стал хозяином. Наметил мелкий ремонт, замену кухонной плиты и мокрые дела в ванной. Прикинул, сколько это стоит, нашёл, где взять эти копейки, наметил поездку клубом в «Леруа». Она его кормила блинчиками с вареньем и млела. Ему это нравилось, это было смешно.
Потом – покатушки. Любава была горда: ехала рядом с ним, её богом, белые с лёгкой синевой волосы из-под шлема струились фатой, голова кружилась от собственной устроенности.
Она поймала ветер и не отреагировала на его ладонь вверх-вниз. Всё внезапно: вобблинг, крик бородача и въезд под фуру.
Водиле скорой он дал по морде: долго ехал.
Сам перенёс её изломанное тело на носилки, наплевав на кислую рожу врача. Только шлем не решился снять.

Родственников не нашли, и всё устроил клуб.
Соседки по дому и окрестностям, когда гроб стоял у подъезда, косились на байкеров и обсуждали белое платье, будто наряд невесты. И не понимали, с чего это лысый бородатый серьёзный качок не сводил красных глаз с красивого и счастливого лица их соседки, Ахувы Ицхаковны.

Сентябрь 2026

Аппарат – мотоцикл.
Вобблинг – нарастающие при повышении скорости колебания рулевого колеса.
Горшок – шлем.
Наваливать – разгоняться.
Поджечь резину – резко тронуться с места, чтобы колёса прокрутились.
Поймать ветер – ехать очень быстро.
Покатушки – бесцельное катание в колонне для общения и удовольствия.
Поставить на лопату – резко затормозить передним колесом.
Прокат – организованная групповая поездка с конкретной целью.
Проспект – кандидат в члены клуба.
Разложиться – упасть с мотоцикла.
Старушка – девушка или жена байкера.
Тошнить – ехать медленно.
Чапсы – кожаные штанины, надеваемые в непогоду поверх джинсов.
Чоппер – мотоцикл, с которого убрали всё лишнее, удлинили переднюю часть, сделали высокий руль.
Экип – экипировка.