Золотой мяч и полпачки папирос в день

                Яшин Лев Иванович
                (22.10.1929 – 20.03.1990)

        В истории отечественного спорта нет более громкого имени. Победитель Кубка Европы и олимпийский чемпион, единственный из россиян обладатель «Золотого мяча» – приза лучшему футболисту Европы – и первый и до сих пор единственный в мире вратарь, завоевавший этот трофей. Он заслужил всеобщую любовь и уважение и своими человеческими качествами – исключительной порядочностью, скромностью, беззаветной преданностью родному клубу – московскому «Динамо». Прекрасная координация движений, молниеносная реакция, видение поля и своевременная оценка ситуации – этими качествами обладал лучший футболист Европы Лев Яшин. Он владел уникальной вратарской техникой, выходил победителем из поединка один на один с нападающим, и парировал самые «безнадежные» мячи, когда казалось, что гола просто не избежать. Он провел 207 «сухих» боев, а за всю спортивную карьеру участвовал в 812 играх. Он выходил на поле на протяжении 22-х сезонов, его достижение не удалось превзойти никому. Международные СМИ и различные федерации футбола признали Яшина лучшим голкипером 20-го века, и внесли его в списки выдающихся футболистов в мировой истории футбола. Пеле называл его лучшим голкипером в истории мирового футбола.

        Свою первую медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» Яшин получил в 16 лет, проработав три тяжелых года на оборонном заводе. Позднее у него будет орден Ленина в 1960 году – за победу в Кубке Европы, два ордена Трудового Красного Знамени (1957, 1971), Олимпийский орден МОК (1985), «Золотой орден за заслуги» ФИФА (1988). А незадолго до ухода из жизни в 1990-м он станет Героем Социалистического Труда с вручением еще одного ордена Ленина.

        Лев Иванович Яшин родился 22 октября 1929 года в Москве в обычной рабочей семье. Отец Иван Петрович, слесарь высшей квалификации работал на оборонном заводе. Мать, Анна Митрофановна, трудилась на заводе и умерла еще до поступления Левы в первый класс. Яшины жили одной большой семьей вместе с братьями и сестрами Анны Митрофановны.

        Во дворе дома местные дети, в том числе и Лева, постоянно играли в футбол в любое время года и дотемна. Он в детстве был неплохим нападающим и даже не предполагал, что когда-нибудь займет место в воротах. Зимой во дворе дети сами заливали каток, на котором играли в хоккей с мячом. Помимо футбола и хоккея были популярны лапта и прыжки на лыжах с трамплина, в роли которого выступали сараи. Лев Иванович так вспоминал о своих детских рискованных играх: «Падали, ушибались, набивали огромные синячищи, но зато учились крепко держаться на ногах, не бояться высоты, владеть своим телом».

        Он считал, что в дворовых состязаниях и рискованных прыжках с сараев закладывался фундамент того характера, который позже помогал ему преодолевать высокие спортивные барьеры. Благодаря этому Яшин хорошо подготовился к взрослому спорту, а высокий травматизм других игроков высшей лиги объяснял тем, что «они мало бегали, прыгали, дрались, играли в футбол, катались на коньках, взбирались на деревья в детстве». Ведь каждое падение становилось не просто болезненным уроком, а своеобразным экзаменом на выносливость, что, позже, позволяло ему в решающие моменты соревнований действовать на грани возможного, сохраняя при этом удивительное спокойствие и точность движений.

       В октябре 1941 года завод, на котором работал отец, вместе с семьями рабочих эвакуировали под Ульяновск, в чистое поле.
       Позже Лев Иванович рассказывал о том тяжелом времени: «Ползимы мы таскали по снегу станки и устанавливали их в будущих цехах, прямо под открытым небом. Завод мы достраивали сами. Когда же выдавался свободный день, мы с отцом брали детские саночки и отправлялись в ближайшую деревню, километров за двенадцать. Уходили мы налегке – в санках лежали отобранные матерью вещички из тех, что не слишком нужны или из которых выросли мы с братом. Обратно же волокли тяжелый груз – выменянные на свое барахло картошку, брюкву, овсянку, муку».

       Жили эвакуированные в палатках, установленных в чистом поле, отец Левы, Иван Петрович, пропадал на работе, а Лева, учась в пятом классе, нянчил маленького сводного брата и помогал мачехе по хозяйству. 
       А весной 1943-го года четверо молодых ребят из цеха, в котором работал его отец, ушли на фронт. Заменить их было некем. И отец взял сына на завод учеником слесаря.
       Тринадцатилетний Лева начал трудиться сразу же наравне со взрослыми. Бывало, и в две смены.

        Работая на заводе, Лева начал курить. К этому его приучили взрослые, боясь, что Лева может уснуть, работая в ночную смену, и получить травму на производстве. Эту пагубную привычку он пронес через всю жизнь. Яшин курил даже и перед матчами, и в перерывах.

       В начале 1944 года завод вернули в Москву, вернулась и семья Яшиных.
Страна победила в тяжелейшей войне, а шестнадцатилетний Лев Яшин получил первую в своей жизни и одновременно самую дорогую для него награду – медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

        После войны Яшин продолжил трудиться на родном предприятии, овладев несколькими рабочими специальностями. Вставал Лев в половине шестого утра, а домой возвращался глубокой ночью, так как после работы занимался в вечерней школе рабочей молодежи. В выходные играл в футбол за заводскую команду.

      Как он вспоминал позже: «Моя жизнь складывалась безоблачно, и время летело незаметно. Работа, учение, футбол, хоккей (в него я играл не в воротах, в нападении) – всюду дело клеилось. Одолел семилетку. В свои неполные восемнадцать лет был уже и слесарем, и строгальщиком, и шлифовальщиком, имел приличный рабочий стаж и правительственную награду – медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

      Но в начале 1948 года друзья и родные Льва стали замечать, что с ним что-то неладно. Сам Яшин по этому поводу рассказывал: «Что-то во мне вдруг надломилось. Никогда я не слыл человеком вздорным или с тяжелым характером. А тут все дома и на работе стало раздражать, ходил весь издерганный, вспыхнуть мог по любому пустяку. В конце концов, собрал я свои вещички и ушел из дому. На завод ходить также перестал».

      На оборонном предприятии невыход на работу в то время рассматривался как саботаж и являлся поводом для уголовного преследования. К счастью, товарищи-футболисты посоветовали Яшину попроситься на военную службу еще до достижения призывного возраста. В военкомате Льву пошли навстречу и уже весной 1948 года он был определен в одну из частей войск МВД, дислоцированных в Москве. Там быстро выяснили, что Яшин – футбольный вратарь, и включили его в одну из команд части. Вскоре Лев принял участие в первенстве столичного городского совета «Динамо».
 
      Судьба улыбнулась юноше. В ходе этих поединков на него обратил внимание Аркадий Чернышев – тренер молодежной команды мастеров «Динамо» и предложил Яшину войти в ее состав. Начав работать со Львом, тренер сразу же подметил, что парень гораздо выносливее и добросовестнее своих коллег по команде. Вместе с этим Чернышев открыл в воспитаннике редкостный аналитический дар – Лев сам пытался разъяснить тренеру допущенные им в ходе игры ошибки и допытывался, как их можно было исправить.

      Вспоминая то время, Лев Иванович говорил: «Тренировался я много, не признавая никаких норм. Для меня как-то сразу стало обязательным делать на занятиях все, что делают полевые игроки: вместе с ними мерить круги по стадиону, бегать кроссы, совершать многочисленные рывки, преодолевать барьеры, прыгать, играть в больших и малых «квадратах», бить по воротам, отрабатывать удары головой, пасовать. А сверх того, оставалась в полном объеме вратарская работа, изнуряющая необходимостью овладеть каждым приемом так, чтобы он выполнялся без участия сознания, автоматически.

      Футбол занимал не только почти все мое время, но и целиком все мысли. К каждому игровому эпизоду с моим участием я возвращался мысленным взором снова и снова. Атаку, которая заканчивалась голом в мои ворота, память расчленяла на мельчайшие детали. И если ты докопался однажды до собственной ошибки, то другой раз ее не повторишь».

       Играя за дубль, Яшин мечтал о том, что в один прекрасный день фортуна улыбнется, и он выйдет на матч основного состава. Он часто думал об этом дне и мысленно не раз «проигрывал» его в мельчайших деталях.

      Усердно тренируясь, Яшин успешно отыграл и на чемпионате, и в Кубке Москвы 1949 года, и осенью 1949 года Льва Яшина взяли в основную команду. Алексей Хомич по просьбе тренера взял молодого голкипера под свою опеку. Хомич щедро делился с Яшиным секретами мастерства, удивляясь при этом его серьезности и основательности. По примеру Хомича юный вратарь завел специальную тетрадку, в которой отмечал после увиденных игр действия вратарей и полевых игроков, а также записывал самое важное, что узнавал от партнеров по команде и тренеров.

       Летом 1950 года оба основных динамовских вратаря «сломались» один за другим, и 2 июля на семьдесят пятой минуте матча со столичным «Спартаком» Яшин в первый раз в жизни вышел на поле местного стадиона «Динамо». Его команда к этому моменту вела 1:0, однако из-за нелепой оплошности вратаря, столкнувшегося с собственным защитником на выходе из ворот, итоговый счет стал 1:1. А через четыре дня случился полный конфуз. В выездной игре с тбилисским «Динамо» столичные игроки уверенно начали (4:1), однако затем Яшин за пятнадцать минут пропустил три мяча подряд, причем два из них были явно на его совести. После этого Яшина на долгое время отлучили от большого футбола – три года ему пришлось играть только за дубль.

      Но как говорится: «Нет худа без добра». У дублеров проводился свой чемпионат, и, таким образом, простоя у Яшина не было. Постоянно находясь в игре, он постепенно обретал уверенность в своих силах. Именно здесь Лев Яшин мог спокойно совершенствовать свой уникальный вратарский стиль. Впрочем, это и стилем нельзя было назвать. Это была целая система игры, состоявшая в том, что вратарь не только защищал ворота, но и, по сути, являлся организатором всей командной игры. Его цель была не просто отражать удары по воротам, а прерывать атаки противника еще в самом начале. Для этого он нередко выбегал далеко в поле – за пределы штрафной площадки – и играл ногами и головой. Овладев мячом, Яшин сразу же старался организовать контратаку. Для большей точности он, как правило, отправлял мяч нападающим не ногой, как было в те годы принято, а рукой. И, наконец, Яшин подсказывал игрокам защиты, какие конкретно зоны необходимо прикрыть. Все это приводило к тому, что противнику не давали бить по воротам или же заставляли делать это из невыгодных положений. Позднее свободная и хладнокровная игра Яшина на выходах станет визитной карточкой вратаря.

      Осенью 1950 года, спустя два месяца после неудачного дебюта Яшина в основном составе, Аркадий Иванович Чернышев предложил ему попробовать свои силы в хоккее с шайбой. Усиленные тренировки, огромное желание добиться успеха дали свои плоды: завоевана серебряная медаль союзного чемпионата. А 12 марта 1953 года в финальном матче Кубка СССР с ЦСКА победили динамовцы – 3:2, Яшин был безупречен. Ему предрекали «большое хоккейное будущее», связанное, конечно, с воротами на ледовой площадке. Звание мастера спорта Лев получил сначала как хоккеист, и уже затем как футболист. Учитывая симпатию Чернышева, являвшегося старшим тренером сборной СССР по хоккею, перед ним возникли отличные перспективы в 1954 году оказаться в составе основной хоккейной дружины и поехать в Швецию на чемпионат мира, где наша сборная впервые взяла золотые медали.

      Однако футбол Яшину нравился намного больше, и, получив в 1953 году место в стартовом составе «Динамо», он навсегда оставил хоккей.
      2 мая 1953 года двадцатичетырехлетний Яшин в матче со столичным «Локомотивом» снова появился на поле стадиона «Динамо». С первых же минут Лев заиграл так надежно, что с тех пор его место в основном составе сомнению не подвергалось. Триумфальное возвращение Льва Яшина в большой футбол по времени совпало как с «золотым веком» столичного «Динамо», так и с достижениями сборной Советского Союза. И в этих успехах роль Яшина значительна. В первое десятилетие выступления легендарного вратаря за «Динамо» клуб пять раз становился чемпионом и три раза занимал второе место. Оборона, возглавляемая им, считалась в стране самой надежной. 

       Футбольный сезон 1954 года стал одним из лучших в блистательной карьере Яшина – промахи были, но за весь сезон он не совершил ни одной большой ошибки.
       В 1954 году Лев Яшин был приглашен в сборную СССР и выступал в ней 14 сезонов подряд.
       Первый успех ждал Яшина на Олимпиаде в Австралии в 1956 году. В Мельбурне сборная СССР завоевала золотые медали. На том турнире команда Советского Союза провела пять матчей. В трех из этих пяти игр Яшин сохранил ворота сухими, в двух – пропустил по одному голу.

       В 1960 году сборная СССР с участием Яшина выиграла чемпионат Европы, в полуфинале обыграв Чехословакию 3:0, в финале – Югославию 2:1.
      В 1961 году ведущий футбольный журнал Аргентины охарактеризовал игру Льва Ивановича следующим образом: «Яшин показал нам, каким должен быть голкипер в футболе. Со своими указаниями, со своим командирским голосом, со своими выходами и передачами на край поля он является основой обороны русских, эффективно ликвидируя лучшие комбинации. Он действительно достоин называться лучшим вратарем мира, поскольку стал автором определенной системы футбольной игры».

      В 1958 году на чемпионате мира команда Советского Союза дошла до 1/4 финала. Яшин пропустил по два мяча в обоих матчах с Бразилией и в одной из игр с Англией. Во втором матче с англичанами Лев Яшин показал выдающуюся игру и сохранил ворота в неприкосновенности. В матче с Австрией Яшин отразил один пенальти.

       В 1962 году чемпионат мира в Чили стал испытанием для Яшина. Сборная СССР дошла до четвертьфинала, выйдя в плей-офф с первого места. В матче с Колумбией команда Советского Союза пропустила 4 гола. В четвертьфинале сборная СССР проиграла Чили со счетом 1:2. Главным виновником поражения признали Яшина, который пропустил два мяча. Необъективная и неквалифицированная оценка игры Яшина в СМИ привела к травле голкипера. Уже в аэропорту, по прилете сборной, его ждала группа хулиганов. Льва освистывали на матчах «Динамо», на стеклах его машины писали оскорбления, даже разбивали окна в квартире Яшина.

       Яшин тяжело переживал травлю и думал о завершении карьеры. Чтобы прийти в себя, он уехал в деревню. Восстанавливать душевное равновесие вратарю пришлось долго. Рыбалка вылечила от стресса, и он вернулся с решимостью продолжить играть. Тренеры внимательно отнеслись к Яшину, и первое время ставили его на игру только в выездных матчах, решив, что успокоить столичных болельщиков могут лишь хорошие вести о его игре из других городов.

       А вести шли добрые. К осени Яшин набрал свою спортивную форму, пропустив в одиннадцати последних матчах чемпионата СССР всего четыре мяча. А в чемпионате СССР 1963 года Яшин и вовсе установил рекорд непробиваемости, отстояв «на ноль» в 22 играх. Динамовцы стали чемпионами страны.
       Особенно порадовала осень. Когда сезон шел к концу, пришли два известия. Первое – Яшин признан лучшим футболистом Европы. Второе – Лев Яшин приглашен участвовать, в посвященном столетию английского футбола «матче века», в матче между сборной Англии и «сборной мира», собранной из лучших игроков.

      Лев Яшин защищал ворота сборной мира весь первый тайм, отразив множество опасных ударов, и отстоял так, что его игра стала главным событием матча. После игры в сборной мира международный авторитет Яшина поднялся до заоблачных высот.
      Эти известия заставили журналистов и публику окончательно «реабилитировать» Льва Яшина дома, а трибуны стали встречать его аплодисментами.

      Необходимо отметить, что всю футбольную жизнь Лев Яшин упорно тренировался, не щадя себя. Большей частью он «гремел костями» на не имевших травы тренировочных полях, каменных летом, грязных и мокрых осенью и весной.

        Известный хоккеист Владимир Юрзинов вспоминал, как осенью 1970 года ему довелось смотреть двухчасовую тренировку футболистов «Динамо». Тренировка завершилась, игроки отправились по домам, а на поле остался только 41-летний вратарь и несколько парней из дубля, согласившихся по его просьбе «постучать» по воротам. Когда утомившаяся молодежь покинула поле, Яшин, заметив хоккеистов, уговорил «настоящих мужчин» попинать ему. Владимир Владимирович рассказывал: «И мы били. До пота, до исступления, до темноты. Вот когда была нужна камера, толпа репортеров, вспышки блицев. Вот когда люди увидели бы настоящего Яшина – великого человека и спортсмена».

        Имя Льва Ивановича Яшина навсегда вписано в историю мирового футбола не только благодаря выдающимся спортивным достижениям, но и благодаря человеческим качествам, которые являются примером того, как нужно жить – с достоинством, преданностью и любовью к своему делу.