Девяностые годы. Эро-буфф. Только для взрослых

Виктор Волков

  Девяностые годы.
Эро-буфф 
                только для взрослых
 
 
 








 













      
Август. Утро. Окраина города N. Во дворе пятиэтажки стоят: железные гаражи,  безгаражные машины, Дашка (Дарья Ильинична Штучкина) с беломориной в пухлых губах и неукротимые девяностые годы, которым на самом деле спокойно не стоится, как и фотографу, Ваське Треногову, выносящему из гаража фанерину два на полтора с изображением кабинета большого начальника, который важно восседает за огромным столом, уставленным телефонами. Красивая секретарша учтиво подаёт ему на подносе: пятизвёздочный коньяк, утку по-пекински, свиной холодец с хреном и огромную кубинскую сигару. Начальник правой рукой держит телефонную трубку возле правого же уха – точнее: возле овальной дырки, в которую снимаемый должен всунуть свою башку  вместе с соответствующим ухом, - а левой рукой тискает задницу любезной секретарши.

На распахнутых воротах гаража информативная реклама: «Студия Тренога-люкс фотохудожника Василия Треногова снимет вас достойно на чёрно-белое и цветное фото любого формата: на балах выпускных; на свадьбах и разводах; на памятник и на память - долгую и вечную; и на всякие прижизненные документы; на значительные события выезжаем в пределах области. Оплата договорная: деньги - вперёд!  При студии работает стилист-международник по мужским причёскам (за отдельную плату) Дарья Штучкина; а значит, на фото вы будете гарантированно выглядеть краше, моложе и умнее чем на самом деле в жизни реальной».   
 Парикмахерша Дашка вообще-то обслуживала клиентов на выезде; но  серьёзные и бывалые мужики предпочитали приглашать  молодых и отъявленных стилисток; а кушать-то всем  хочется, и Штучка напросилась к Треногу в помощницы:  кроме выгоды, её влекло к нему …, ну, так уж влекло!...  ну, до того влекло!! что  хитрый Васька принял её при условии, что она будет убирать площадку перед студией утром и вечером.

Удивительно, что в свои сорок шесть Дашка ещё ни разу не была в разводе, в то время как другие бабы ..., в её-то годы.... А, почему? А, потому, что никогда не состояла в законном браке. Васька тоже никогда не браковался через ЗАГС по причине ветрености характера, но кобелиться любил и умел: клиенток истощённой балеринистой внешности и даже вообще плоских, типа камбалы, обхаживал с вежливой наглостью; то есть брал за сиськи и задницу, хватал за коленки и выше под предлогом перемещения  в предпочтительный ракурс, при этом вежливо улыбался и шептал что-то на ушко.   
Иногда жаждущая дама, пользуясь подфартившим моментом, охотно и актив-но соучаствовала; но бывали и осечки, сопровождаемые бурными аплодисментами по нахальной физиономии Тренога.

Дашка, при отсутствии контурного изящества - как объект вожделения - была ему безразлична; но убирать окурки, пивную посуду и бэушные презервативы после ночных забав молодёжи годилась вполне.
Однако, неровное дыхание сексоманки Штучки распространялось в сторону любого самца подходящего возраста, включая Тольку Кандыбина, музыканта со второго этажа и даже мужа Ирки Кандыбиной, вольной художницы пятого разряда и широкого профиля. 
Кстати, это кистями в её тонких пальчиках были расписаны врата фотостудии и создан впечатляющий образ внушительного вельможи за монументальным столом. 
Васька, вопреки своей ветрености, был глубоко и устойчиво влюблён в сорокапятилетнюю стройняшку Ирочку, пытаясь при этом сдерживать внешнее проявление сопутствующих чувств. Но особо утонченная натура Иры чутко улавливала  нежное тепло его деликатной ауры. Ей было приятно получать эфирную любовь от крепкого мужика, который моложе её Толика аж на пятнадцать лет.
Благовоспитанная  Ирочка не могла, как некоторые социально безответственные дамы, открыв второй фронт, приращивать рога непогрешимо благородному мужу и композитору, Анатолию Кандыбину.  Васька, понимая это, стремился сблизиться с ней чрезмерно культурно и осторожно - в своём понятии - дабы не покоробить её особенную психику: вот как влияет большая любовь даже на беспорядочного человека.   

Чудодейственно до безумия он влюбился в её прекрасные ножки, равных которым нет даже в Большом и Мариинке (в Малом – тем более). Идеальная фигура, увидев которую,  Леонардо непременно нарисовал бы Витрувианскую даму, удвоила жеребячий восторг и влечение Василия. А, шея! Она такой красотищи, что только самая дорогая и изысканная ювелирка достойна красоваться на ней. А над шеей, извиняюсь, голова.  А извиняюсь потому, что красота закончилась на верхнем уровне созерцания. Да, ликом Ирочка не вышла и искренне удивлялась иногда: за что же Толька любит её такую. 

Август. Позднее утро.
Дашка опять смолит беломорину; Васька поглядывает на окно Иркиной квартиры.  Клиентов нет. Тоска.
- Вась, я рано утром нашла тут гондон, целенький в упаковке.
- Поздравляю. Но, к чему бы это? К жениху? Или к вспышке на Луне?
- Может, распакуем на двоих?
- А, может, на троих? Лысый ведь приходит стричься по субботам.
- Он вечером придёт: это какое же терпение надо иметь, ожидаючи…
- Даша, ты особь не моего романа.
- В народе говорят, что в сорок пять -  дама ягодка опять.
- Сорок пять ты в прошлом году отмечала, а в сорок шесть -  баба тыковка уже.
- Нет такой поговорки. Ты голословно выражаешься, не оценив меня в натуре.
- Отвали! Анатолия соблазняй.
- Он такой важный! Композитор! К нему не подступишься.
У Васьки моментально возникла свежая мысль: если Штучка охмурит Толика, то будет легче сблизиться с Ирочкой:
- Дашь, когда композитор будет проходить мимо, бери в рот этот гондон и приветливо кивай ему. С первого раза может не получиться, но ты не отступай от благородной цели и, в конце концов, добьешься своего. Верю в тебя! 

Из подъезда выходит Ирочка. Васька зачарованно смотрит на её такие родные  миленькие ножки  в туфельках на шпильках и как всегда даёт волю неудержимому воображению: вот она манит его красивым мизинчиком и он поспешно подползает на четвереньках к её ногам и целует их начиная с туфелек и выше, выше … ещё выше, минует коленочки и уже лезет головой под юбочку. Ирочка берёт его крепко за уши и прижимает ртом к ….
Дашка толкает его в плечо:
- Васёк! Ты чё, очумел? Аж рот разинул…
- Вот, ей действительно сорок пять, а выглядит на тридцать два! 
Ира вдруг останавливается и, возвратившись, подходит к Треногу:
- Вася, я дорисовала твою новую фанерину; к вечеру краска подсохнет, и ты сможешь взять её. 
- Спасибо, Ирочка! Теперь у меня и женщины зашаблонены. После ужина обязательно зайду.  Есть у меня идея насчёт третьего варианта.
Неделю назад Васька заказал Ире фанеру для дам, тоже два на полтора, такого сюжета: фигуристая блондинка с красной лентой через плечо и с надписью «Мисс Вселенная» стоит под пальмой у моря рядом с роскошным авто, а красавец-мультимиллиардер новозеландец (условно – Джексон), припав на одно колено, предлагает ей руку, сердце и огромную корзину со слитками золота.

Август. Немного за полдень. Жара. Клиентов нет.
Дашка опять курит беломорину и игриво демонстрирует всё ещё целенький гондон. Васька, раздевшись до трусов, пьёт холодный квас из вспотевшей бутылки. В открытом окне кандыбинской квартиры появляется проснувшийся наконец Анатолий; осмотревшись вокруг, он сплёвывает вниз и исчезает. Из подъезда выходит с сачком и палкой второкурсник Кулинарного института имени Геннадия, Лёнька Курносов – сын незамужней отроду дворничихи Жанны Курносовой. 
Возвращается домой с покупками художница-чаровница Ирочка. Бывшее на вынужденной паузе воображение Василия, произвольно включается и начинает дальше генерировать прерванный сюжет: 

Итак - продолжение: Госпожа, перед паузой, больно взяв его за уши, прижала ртом к левой ляжке чуть выше колена, не препятствуя при этом продвижению тёплых губ и ласкового языка в сторону трусиков. Везунчик Василий, осмотревшись под юбочкой, - не стой он сейчас на четвереньках - пустился бы в пляс от радости: трусиков-то на Ирочке небыло вовсе! Да здравствует жара!
Такая ситуация открывает новые перспективы изощрённому воображению неизлечимо покорённого Васьки, язык и губы которого продвигаются медленно, но настойчиво вверх по левой ляжке очаровательной Ирочки – прекраснейшей на Свете Госпожи. Вот уж в его рту оказываются первые волосинки, а ляжечки Богини трепещут от возбуждения и предчувствия. Но, тут…

… из окна семейства кандыбиных вырывается фортепьянная  музыка похожая на скрежет ржавой пилорамы.
- Гениально! Браво, Анатолий! – Восторженно вопит Дашка, подбрасывая вверх, всё ещё целёхонький презерватив.
Васькино воображение снова вынужденно встаёт на паузу. Ему, в отличии от Штучки, Толян со своей музыкой невыносим до боли в почках:
- Дашка, не ори – ты не в Большом Театре! А гондон повесь на шею на шнурочке, пока не потеряла свою специфическую охмурительную  драгоценность.

Страдалец Василий был готов публично подползти на животе к ножкам своей Богини и вылизать до блеска её туфельки, обсосать ртом каблучки и отдаться Ирочке в абсолютно бесправное рабство – навсегда и до последнего вздоха. Но такая реальность представлялась ему невероятной.
К счастью, существует другая любовь. Вы все знаете древнего-предревнего, но хитрого-прехитрого грека Платон Платоныча ПЛАТОНОВА (в народе - Платошку), придумавшего бесконтактную любовь на удалёнке, причём без медицинских и юридических последствий.  Суррогат, а что поделать? Васька пользуется пока, но воображение приходится перенапрягать. А на это калории (даже килокалории и джоули) энергии расходуются как на физическое действие, только мышцы живота не участвуют в процессе…, почему-то…

Август. Конец рабочего дня. Жара уже терпимёй.
Сегодня снялись три мужика, члены одной семьи: дед, сын и внук – все за столом начальника. Правда, мордастый внучёк не совсем естественно и не полностью вмонтировал лицо в овальный вырез среднестатистического формата; а отец посетовал, что в шаблоне нет дырки для левой руки и отсутствует вырез на заднице секретарши, куда могла бы поместить свою мякоть натуральная дама. Это заставило Ваську призадуматься крепко. Нет-нет! Ежели вырезать дыру для жопы, то кто согласится подставлять туда свою? Возможно – Штучка? Пожалуй, согласится, но лишь за отдельную плату из его доли, а на хрена ему такое счастье!

Василий убирает в гараж фанерину, треногу и прочие причиндалы. Дашка, с папиросой в пухлых губах и  гондоном на шее, поглядывает в сторону, откуда обычно приходит Лысый на субботнюю стрижку.  А вот и он семенит шустро-шустро! С непустой сумкой!!  Выпучив глаза и онемев, тупо таращится на гондон. Неужели теперь мода такая? Штучка, простившись с Треногом, берёт под руку толстячка маленького, но подвижного как сперматозоид, и уводит в свою квартиру.

Ирка, выставив на стол яичницу с салом и купленный пирожок с капустой, приглашает Анатолия откушать перед отъездом на работу.
- Толя, когда же ты найдёшь нормальную работу? Приезжаешь заполночь, недосыпаешь, меня держишь в тревоге постоянной. Часто вообще ночуешь там.
- Это когда опаздываю на последнюю электричку, а ездить на такси из Чудногорска – неоправданное транжирство; так мы не накопим денег на свою машину. Ирочка, сейчас очень легко потерять любую работу, а найти – почти невозможно.
- Васька как-то выкручивается: фотостудию устроил в гараже.
- Думай, что говоришь. У нас гаража нет, и вообще репетиторский кабинет в такой жестянке – нонсенс! Все разрекламированные репетиторы снимают престижные помещения с роялями и с хорошей акустикой. А какой дурак поведёт своего одарённого отпрыска в консервную банку. Мне повезло хотя бы в Чудногорске получить лишь на вечерние часы приличное помещение. Правда, у меня готовятся в музыкальные вузы лишь дети рабочих и крестьян, реже – трудовой интеллигенции, а что с них получишь? Будем терпеть и копить. Да, терпеть…терпеть…терпеть… и копить…копить…копить…   
- Дорогой, ты с музыкой помягче как-нибудь, все-таки симфонию сочиняешь, а не работу пилорамы изображаешь. 
- Спасибо за подсказку,  дорогая! Пожалуй, назову произведение: «Рабочий день на лесопилке близ Каира»! Жюри наверняка заинтригую, блин! Вот так и предоставлю симфонию на музыкальный конкурс «Осенние аккорды» в Вене. Ирочка, ты бы поменьше красками воняла: из комнаты твоей прёт…, прёт аура такая! 
- Сегодня Васька заберёт заказ. Ну, в добрый путь. И береги себя, мой милый. Толик, а за что ты полюбил меня? Я тощая и, мягко говоря, лицом не очень…
- Ириша, лицом ты – очень, а фигурой – даже супер очень. Существует глупый и смешной миф, что мужикам нравятся сисястые и жопастые бабы. Да, жополюбие имеет место быть, но в такой ничтожной доле, что говорить о нём не стоит. Большинство мужиков любят дам нормальной упитанности или таких как ты - изящных. А жопа в теле человека является самой отвратительной принадлежностью, и чем она больше, тем отвратительней. Удивительно, что некоторые дамы, непонимая этого, уродуют себя искусственной накачкой задниц и сисек. Ну, ладно,… с сиськами ещё  смириться можно, если они не очень вульгарно выпячиваются и не свисают низко, а приятно заполняют мужскую ладонь, но жопы, блин… атас! И прекрати удивляться любви моей к тебе. Ну, пока – уж электричка заждалась, поди…

  Август. Вечер. Два часа спустя.
Ирочка доедает яичницу и купленный пирожок с капустой, запивая ужин грузинским чаем первого сорта. Звонок в дверь. Она впускает Василия:
- Вась, ты чаю грузинского с пирожком хочешь?
- Не, я только поужинал. А колбаса у тебя есть?
- Тебе какая нужна?
- Любая – лишь бы потолще.
- У меня только ливерная: для мужа, когда с работы вернётся.
- Ливерная - после работы – самое то! Вот, Ирочка, получи деньги за шаблон. Значит, берём сейчас фанерину и вместе идём ко мне: я ознакомлю тебя с новым заказом.
- А, тут – нельзя?
- Я наглядно продемонстрирую свой замысел. Ты испугалась?
- Ещё чего! Пойдём!
Взяв шаблон, они переходят в квартиру Василия. Он достаёт из холодильника колбасу:
- Любительская: достаточно толстая, но недостаточно длинная.
- Вась, ты за день у гаража перегрелся. Мне лучше уйти.
- Ира, сейчас ты всё поймешь; я только до трусов разденусь и покажу, как должен выглядеть на шаблоне мужчина женской мечты.
- Ну, ты рассмешил меня. Ладно – остаюсь, но колбаса причём тут?
- Мы потом её съедим с пивом. При тебе раздеться можно?
- Валяй! Дамский идеал! – Смеётся Ирочка – позабавь меня мужским стриптизом. Только не снимай трусы!
- Госпожа, твоё желанье - для меня закон!
- Ну, коль я госпожа, повинуйся мне, холоп, беспрекословно! – развеселилась Ира.
- Клянусь, что будет так, сегодня и всегда. -  Сбросив штаны, падает перед Госпожой на колени – Ирочка, люблю тебя невыносимо, до галлюцинаций изощрённых по ночам.
- Как это соблазнительно и мило. – Садится на стул и кладёт ножки рабу на плечи – Васёк, теперь я мужу изменять должна?
Васька снимает туфельку с ноги Госпожи, прикладывается губами к ступне, целует и ласково лижет пяточку и пальчики.
- Поработай язычком промеж пальчиков. Я тебе вопрос задала! Оглох что ли? – бьёт его ножкой по лицу.
- Спасибо, Госпожа. Никакой измены не будет: я же не любовник твой и не замена мужу: я только дополняю твой сексуальный арсенал. Лизал бы сейчас твои ножки кот или пёс, разве это была бы измена? Раб, аналогично, такая же твоя собственность и обязан без всяких умственных измышлений вылизывать ножки, туфельки и всё, что ты прикажешь наслаждений ради.
- Браво, мой холоп! Ты убедил меня. Кстати, вылижи мне туфельки до блеска, чтобы ни пылинки не осталось, но прежде принеси мне…, кока кола есть?
- Есть мороженое с шоколадом.
- А ну, бегом за ним! На четвереньках. – Весело смеясь, подгоняет раба пинком под зад. – Без моего разрешения с колен вставать не смей! Никогда! 
Раб подползает на коленях к ногам госпожи и подаёт ей мороженое:
- Любимая, теперь я могу вылизать твои туфельки? 
- Можешь, но, не снимая с моих ног. Даю тебе на это десять минут. Буду бить за каждую пылинку. Каблучки обсоси во рту! Я думаю, что ты мечтал об этом! Так ведь, пёсик? Вижу по преданным глазам твоим, холоп, что угадала. Время пошло!! Фас, Васёк! 
Через восемь минут скоростного и усердного лизания туфель Василий радостно рапортует:
- Госпожа, твоя обувь в идеальном виде!
- Сейчас проверю. Ложись мне под ноги! – Приподнимает ножки и опускает на грудь счастливого раба, вытирает их о рубашку, затем – о раскрасневшееся лицо Васьки. – Чисто! Следов не осталось! Молодец, холоп!
- Рад стараться, Любимая Ирочка! Жду других приказов.
- Вась, ты забыл о своём заказе?
- Госпожа, ты разрешаешь мне встать? – целует её коленки.
- Встать! Смирно! – весело смеётся Ирочка – Вольно.
- Ирочка, фон шаблона может быть любой, на твоё усмотрение, а герой – назовём его доном Жуаном – должен выглядеть так:
Встаёт в картинную позу и засовывает толстую колбасину в трусы:
- По толщине она в самый раз – толще только у ишака, а по длине коротковата – не торчит из-под трусов, а надо б ей поубедительней свисать.
Ирочка чуть не валится со стула от смеха:
- Вась, ты скотчем примотай её к ляжке пониже. Надеюсь, что от смеха не помирают.
- Гениально! Ира, я сейчас вернусь. – Уходит и вскоре возвращается с торчащей из трусов колбасиной. Ирину увлекает и несёт новая волна смеха.
- Вася, спасибо тебе за такой чудесный вечер!
- Госпожа, я сейчас сфоткаюсь «поляроидом» и дам тебе карточку вместо натуры. Главное, прошу тебя, любимая, снабдить Жуана мышцами как у качка, и чтобы из трусов торчало ещё ниже, но не до колен, иначе получится карикатура. Прекрасная Ирочка, я хочу отныне и навсегда делиться с тобой всеми своими доходами пополам. Ведь раб должен не только ублажать свою Госпожу изысканными ласками, но и доставлять ей материальные удовольствия.
- Спасибо, холопчик мой хороший! Я согласна! Пусть эти деньги у тебя хранятся, а я их буду брать при необходимости.
- Ирочка, по твоему уверенному поведению, я могу предполагать, что ты уже имела раба в прошлом.
- Не комплексуй, Васёк! Ты первый раб в моей жизни. У меня есть молодая подруга Олеся – стюардесса на международных линиях – госпожа высшего пилотажа. Она за бугром накупила для видика более двухсот кассет и все по-жанру «госпожа – раб». Мы, обычно, вместе просматриваем их: тема увлекла меня настолько, что… что  стало невтерпёж.  Хочу раба! Но, где его искать? И вдруг – ты! Потребовалось минут пятнадцать, и я рабовладелица уже!!! Прям как в Древнем Риме! Меня окружил теперь Океан Счастья и Наслаждений!!! Вась, а ты был уже рабом у Госпожи, или ты просто мазохист?
- Нет, Ирочка, рабом я не был, мазохистом – тоже. Но в сладостное рабство привела меня огромная… гипер огромная любовь к тебе, моя Прекрасная Повелительница.
- Как мне приятно это слышать! Вась, я обещаю, что мы вместе сходим к Олесе: тебе надо кое-чему научиться. Ты же хочешь сделать меня самой счастливой в Мире госпожой?
- Сделаю! Чего бы это мне ни стоило! 
- Спасибо, милый Василёк! Я же сделаю из тебя идеального раба разностороннего назначения! Торжественно обещаю! Ты даже вообразить не сможешь во что я превращу тебя ради своих забав и наслаждений, и для различного практического применения в быту. Ты будешь моим всем: без выходных, без отдыха, без сна! Согласен?
- Любимая, это же чудесно!!! Я день и ночь мечтал, надеялся и верил в такое чудо!
- Браво, раб! Я была уверена в твоём ответе. Приелся Толик правильный и скучный словно чмо, теперь мне принадлежит весь Мир! Я в Небесах от счастья!! И будет лучше с каждым днём!! Лучше!! Лучше!!!... Лучше!!!!...    Вась, а чего ты всё с колбасиной докторской ходишь? 
- С любительской. Ирочка, надо же заснять меня в таком виде, для облегчения твоей работы над образом.
Госпожа опять заливается смехом. Васька уходит и возвращается с поляроидом:
- Ира, ты сможешь щёлкнуть меня? Карточка сама вылезет.
- У меня такой же аппарат. Вставай в позу! – Фотка получилась удачной – теперь вынимай из трусов колбасину.
- Слушаюсь! Сейчас мы съедим её под пивко. 
Иру вновь бросает в тряску от смеха. Васька, поняв несуразность сказанного, поправляется:
- Нет-нет, лучше ты возьми её для Толяна.
Ирочка, заикаясь от смеха:
- Васёк, проводи меня в туалет, пока я тут не…
Раб опускается на четвереньки:
- Садись на меня верхом, Любимая! Домчу с ветерком!
Ирочка садится на раба, больно дёргает его за уши и бьёт каблучками в бока:
- Галопом! В добрый путь!
Разогнавшийся конь тормозит головой о дверь туалета, что снова вызывает у всадницы веселье и смех:
- Коник, надеюсь, что ты добровольно зайдёшь со мной в туалет.
- Я буду всегда без приглашения заходить туда с Любимой Госпожой!
- Молодец! Соображаешь! Заползай на четвереньках первым!
После заползания раба, внутрь входит Госпожа и закрывает дверь. Оттуда слышится её весёлый звонкий смех. Ирочка выходит, пританцовывая, со счастливой улыбкой; следом выползает на четвереньках ещё более довольный холоп, облизывая языком губы.
- Вася, о таком прекрасном вечере я боялась даже мечтать.
- Любимая, я почему-то уверен, что мне повезло ещё больше. Предлагаю считать сегодняшнюю дату нашим с тобой лучшим общим праздником.
- Который мы назовём Днём Слияния. Вася, я наделяю тебя правом без спроса лизать и целовать мои ножки от пальчиков и до самой развилки, а выше – только с моего разрешения. Да, девичья моя фамилия Берёзкина; а тут какая-то Кандыбина! Фу! Не хочу!! Можешь называть меня Берёзкой.
- Спасибо тебе, Милая Берёзонька за сегодняшний изумительный вечер! Фанерину я принесу тебе завтра из гаража. Ирочка, я дам тебе ключ от квартиры: будь здесь хозяйкой.
-  Нет-нет. Вдруг Толик увидит и заподозрит, а он ведь какой? Идейный! Вася, от переполняющего меня счастья, я точно не усну сегодня; а если муж до часу не вернётся, значит, он остался там. И я приду к тебе мой пёсик или коник, или… кто угодно по-контексту.  Ты только дверь не запирай. Пожелай мне доброй ночи и поцелуй меня двадцать раз в любое место не выше талии. Я уже задумала – куда. Ой! до чего же приятно! Я угадала! Разрешаю целовать ещё. Вася, при людях посторонних, мы должны вести себя как прежде, не выдавая наши новые отношения и чувства. Ну, хватит-хватит! Дорвался! Мне идти пора – вдруг приедет верный муж. Спокойной ночи.
- Госпожа, ты колбасину любительскую для мужа не забудь, всё же не ливерная…
Ирочку вновь одолевает смех:
- Прекрати, Васёк! Или снова решил меня сопроводить в туалет? Понравилось?
- Ещё бы! Лепота!
- Всё-всё! Хорошего понемногу! До завтра мой… - взяв колбасу и фотку, уходит.

Август. За полночь, а значит – воскресенье.
Радостно возбуждённая, раздетая догола, Ирочка лежит в постельке, широко раскинув восхитительной красоты ножки. Она сегодня блаженствует; только немного жаль, что сейчас под ногами или между ног нет её новоиспечённого раба – такого милого, понятливого и желанного до немогу. Ире впервые хочется, чтобы опоздавший на электричку муж, остался ночевать в Чудногорске. А ещё больше ей хочется, в таком натуральном виде, немедленно ворваться к Василию, голышом лежащему в постели; грубо наброситься, сесть верхом на его лицо, и схватив за волосы покрепче, притянуть его похотливый рот к….    так я и поступлю, если Толик не приедет в ближайшие пятнадцать минут – решила Ирочка, но послышался звук проворачиваемого в замке ключа, и она мысленно чертыхнулась.
    
Помыв руки, Анатолий прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку водки и любительскую колбасину, проигнорировав ливерную. Выпив обычные сто грамм, умял без хлеба половину колбасы и, посетив туалет, удалился ко сну в свою комнату, там хоть краской не воняло.

Август. Тот же вечер, тот же дом. Первый этаж. Квартира Штучкиной.
Дашка приготовила непонятно что из фарша, состоящего непонятно из чего, и подала блюдо горяченьким на кухонный стол, где уже разместились: бутылка водки, пирожки с капустой и банка с килькой в томате. Всё это благополучие принёс Лысый  – человек, на первый взгляд положительный, на второй и третий – тоже; на четвёртый – а хрен его знает. Теперь он сидит за столом и с нетерпеньем дожидается трапезы и посттрапезных событий грядущей ночи. Сегодня он впервые пришёл сюда с ночёвкой, с тапочками, с полотенцем и запасными трусами:
- Дашь, ты хоть гондон сними с шеи.
- Ещё чего? Теперь – это мой амулет. Лишь только я его надела, ты сразу оказался тут: даже с ночёвкой и трусами запасными. Наливай, Боря.
- Тогда надуй его, чтоб выглядел свежо и привлекательно, а то мотается как бэушный. Ладно, давай за сближение. 
- Зачётно прошла. Борь, может, сам его надуешь, но так, чтоб не лопнул, а смотрелся как огурчик.
- Нет, уж! Коль гондон надую я, он утратит силу амулета. Дуй сама. Что у тебя из фарша получилось?
Откусывает от изделия: - Вроде как котлета. Борь, а этот фарш действительно мясной?
- Абдула продавал его как бараний.
- Ну, ежели Абдула, то… ты ешь пока котлетки не остыли – двигает блюдо ближе к Лысому.
- Дашь, ты занавесь окно: тут ходят всякие, а мы на первом этаже. Я пока налью ещё по-пятьдесят.

Ласковое августовское воскресное утро застало их голенькими во взбудораженной постели, а на кухонном столе остались: недоеденные котлетки, обкусанный пирожок с капустой и окурки беломор-канала в банке из-под кильки в томате.

Август. Раннее Воскресное утро. Ещё не жарко.
Дворничиха Жанна, энергичная дама слегка за сорок, заканчивает уборку придомовой территории; а пригаражную площадь должны содержать в чистоте сами хозяева. Поэтому сообразительная Жанна, пока ещё все спят, втихаря подбрасывает мусор на чужую территорию. Сегодня подбросы в виде яблочного огрызка, двух пивных банок и использованного презерватива (не всё Дашке Масленица), оказались на площадке васькиного гаража. Удовлетворённая содеянным, дворничиха идёт к подъезду, из которого  выкатывается колобкообразный лысый гражданин не местного проживания.
Полчаса спустя, появляется утомлённая недосыпом Штучка. Осмотревшись, зло пинает огрызок и банки на площадку соседнего гаража; гондон же прилипает к туфле и его приходится снимать пальчиками, после чего Дашка уходит в квартиру для смывания вещества с туфли и ладони.

Август. Час спустя. Тут же. 
Васька выносит из квартиры дамский шаблон и открывает гараж. Счастливей чем сегодня он небыл никогда, хоть и не спал всю ночь; после ухода Госпожи, Василий до утра печатал фотки, пил кофе и мечтал о самом главном в жизни: на этот раз подробности опустим, дабы не перевозбудиться, с утра-то…
Пришла Штучка с разумно надутым презервативом, смотревшимся теперь красиво и свежо.
- Привет, Васёк! Какой шаблон шикарный! Я млею! Хочу в нём сняться первой.
- Обожди! Я прикреплю к нему подпорки с тыльной стороны.
- Котлеток хочешь? Там у нас остались.
- За  гаражами бегают собаки: им отнеси! Как в твою башку пришло предлагать мне то, что с Лысым недоели? Он спит ещё?
- Боря пошёл на рынок за едой и за беломором. И он не Лысый, а Кучерявый! Да, Кучерявый Борис Сысоевич. Он сам мне паспорт показал.
- Борька сын Сысоя! Звучит богемно!

Квартира Кандыбиных.
Перевозбуждённая Ирочка, ночью не сомкнувшая глаз, яростно рвёт подушку, крепко зажатую между ляжек, ассоциируя её с головой холопа Василия. Анатолий встаёт и тихо, чтобы не услышала жена, уходит на кухню. Опять же, проигнорировав ливерную колбасу второго сорта, торопливо и без хлеба доедает укороченную, но толстую – любительскую, и довольный возвращается в свою комнату. Лучи утреннего Солнца, уперевшись в рояль, как бы приглашают композитора ударить по клавишам. Но ему не хочется будить Иришку, поскольку он уже позавтракал не хило и теперь может доспать недоспанное.

Ирочка, получив желанное удовольствие, раздвигает широко миленькие ляжечки и выпускает из цепких пальчиков с острыми ноготками истрёпанную подушку, воображаемую голову Василия, отталкивает её ножкой и уходит в ванную.
Анатолия, неожиданно, от поглощённой настоящей калорийной любительской колбасы, потянуло на выполнение супружеского долга. Сон как рукой сняло; а рукой решительной, сняв трусы, он голяком ринулся в комнату супруги.
Но Ирочка в это время, балдея от событий последних суток, блаженно  возлежала в тёплой ванне, разгоняя на форсаже изощрённые фантазии в свободном и неудержимом полёте. 
Раззадоренный Анатолий, уже готовый законтачить с кем попало, кого попало в спальне не обнаружил; зато на столе увидел прелюбопытнейшую фотографию, с которой ворвался в ванную комнату:
- Жена! Как мне понимать такое твоё увлечение!?
- Муж! Не ори, пожалуйста. Василий заказал мне новый шаблон, а фотку сделал в качестве эскиза, чтоб лично не позировать. Сегодня он фанеру принесёт: два на полтора и восемь миллиметров толщиной, и с вырезанной дыркой для лица, и будет это дон Жуан из города далёкого Мадрида.
- Ты у него была в квартире ночью! Я удивлён и возмущён!
- Было бы лучше пригласить его сюда? В таком-то виде! Думай муж, что говоришь. Я зарабатываю деньги, а ты…
- Ну, ладно, извини. Хотя, постой-постой! Колбасина-то, торчащая из жуановых трусов, мне кажется знакомой очень даже. Да, я сегодня съел такую: уж не её ли? Обычно – ливерная второго сорта, а тут…
- Муж, ты объелся груш? Полагаешь, что я ходила к Василию с нашей колбасой для такого негигиенического использования? Он сам такую покупает.
- Такую же точь-в-точь?
- Толик, это столицы заколбасованы, а город наш в хроническом недоколбасье. Здесь, кроме ливерной, есть только эта: вот и получается точь-в-точь.
- Резонно. Ирочка, ты надолго залезла в ванну?
- Тоже хочешь помыться?
- Омовение потом, а сейчас оботрись и пройди в постельку.
- Браво, настоящий муж! А, ну, нагнись для поцелуя!
Анатолий опускается на колени возле ванны. Радостно смеясь, она хватает Толика за уши и опускает головой под воду в промежность между ляжками. Он фыркает под водой и пускает пузыри. Ира поднимает из воды его голову:
- Ты этого хотел в постеле?
- Я не умею так, Ирен.
- Учись, и, заодно, попей моей водички.
Вновь суёт его голову в то же место, только глубже, и, веселясь, удерживает грубо, сверху ляжкой придавив ко дну. Анатолий, наглотавшись досыта тёпленькой водички, выныривает на поверхность:
- Ирочка, я не узнаю тебя. И не осуждаю. Ты вроде бы лицом похорошела. Я вполне доволен!
- А, я довольна не вполне ещё.  Продолжим развлеченье в новом стиле, тут или в постельке? муж мой – кажется, понятливый уже?
- Где пожелаешь, дорогая! Да, как-то неожиданно тебя такою видеть. А образ Госпожи, Иришка, тебе подходит очень!!! Восторгаюсь!!!
- Докажи немедля!
Дальше началось такое: сначала - в ванне, затем - в постели, потом - во всей квартире, не исключая туалет. Подробностей не ждите! Всё сами можете додумать, полагаясь на фантазии, на личный опыт и на познанье из достоверных источников.

Тем временем в районе гаражей: всё ещё август, всё ещё утро, Васька мастерит подпорки для дамского шаблона. Дашка не смолит беломорину привычно, поскольку за ночь выкурила пачку и теперь, в ожидании Лысого, нервно, но периодично вместо папиросы суёт в рот умеренно надутый презерватив. 
Подошли, уже знакомые нам: дед, отец и внук. Осмотрев новый шаблон, отрицательно покачали головами и молча пошли в сторону леса. За грибами – наверное.
Васька услышал сдавленный мат Штучки и вышел из гаража. Дашка, просунувшая голову в шаблон, не могла вытащить её обратно. Трагикомичность ситуации усугублял гондон, свисающий с шеи на лицевой стороне фанеры. Почему он не остался на тыльной стороне? Васька схватил фотоаппарат и защёлкал с разных ракурсов. Штучка взвыла:
- Ты чё творишь Васёк!? Скорее помоги мне выбраться отсюда!
- Я предупреждал тебя! Какого хрена ты туда полезла? И почему презерватив снаружи оказался?
- Я головой залезла для примерки. А, гондон, естественно, во рту держала.
- Да, где ж его ещё держать? МЧС придётся вызывать.
- Ага! – Послышалось из открытого окна – Они фанерину распилят  «Дружбой». Я позвоню сейчас.
- Ещё чего! Распилят! Я за неё деньги заплатил! За разрисовку – тоже!
Из своего высунулись Анатолий и Ирина:
- Не жмись, Васёк! Новую – бесплатно разрисую!
Высовывается из окна Лёнька Курносов:
- В МЧС звонил, велели ждать, сказали что приедут … дня через три, когда пожар лесной потушат в соседней области. Тётю Дашу здесь не оставляйте: понаедут тут желтушные репортёры и телевизионщики, а ей нужна такая слава?
- На хрена она мне! Разумно говоришь, Лёня. Придумай что-нибудь.
Из окон начали выглядывать любопытные лица, готовые без перерыва на завтрак наблюдать бесплатное представление, благо выходной сегодня. Полетели отовсюду дельные советы:
- Ей надо принести ведро сюда заместо унитаза и туалетную бумагу.
- Дашку надо завести в гараж
Дед, отец и внук, тащившие в обратном направлении, как бурлаки на Волге, тракторную гусеницу, наверное – в Чермет, остановились передохнуть.
- Девку заводить в гараж не стоит – вмешался дед - через час там будет жарко. Фанеру можно аккуратно обрезать вокруг шеи на полметра.
- Спасибо, дед. – Отозвалась Дарья – а где же ваши грибы?
- Съели: они ведь сыроежки. В путь, хлопчики! – Гусеница поползла дальше.
- Дашь, ты заплатишь за фанеру, если я соглашусь её обрезать?
- Сейчас нет денег, если только Боря заплатит; он должен уж вернуться.
- Тёть Дашь, ты хочешь, чтобы он увидел тебя такую?
- Не хочу.
- Правильно! Я вызволю тебя за полцены и моментально. Деньги – можно потом.
- Лёня, я согласна! ухи будут целы? Не оторвутся? Это они вперёд хорошо проходят, потому как прижимаются, а в обратном направлении – оттопыриваются.
- Дядь Вась, у тебя в гараже солидол найдётся?
- Всегда под рукой: для смазки петель, чтоб ворота не скрипели. Ты предлагаешь обмазать её голову вкруговую?
Люди, созерцавшие из окон, стали выходить наружу для масштабно -  укрупнённого смакования предстоящего зрелища. Дашка закипела:
- Причёску солидолить запрещаю! Умники нашлись! Мне потом налысо стричься!?
- Ну, и что? С Борисом будешь синхронизирована. – Подколол Васька.
- Ладно, дядь Вась, волосья ей не пачкай; а остальное пожирнее смажь.
- Особенно – ухи! – добавила Штучка.
Вернулся с непустой сумкой Лысый (он же – Кучерявый):
- Даша, это кто ж тебя туда засунул?
- Несчастный случай. Боря зажги мне беломорину: курну напоследок. Васёк, дай докурить, потом уж мажь. Гондон мне снова в рот засунь, чтоб не порвался о края фанеры.
Из подъезда выходит Лёнька с картонной коробкой.
Лысый, завидев его:
- Курносов, ты здесь живёшь?
- Точно так, Борис Сысоич. А, Вы пришли к кому-то в гости?
- Вроде того…

Лысый, – он же Кучерявый, он же Сысоич – доцент кафедры острых приправ преподавал хреноедение и хреноведение студентам первого и второго курсов Кулинарного института имени Геннадия. Кроме того Сысоич подрабатывал в областном обществе «Знание» чтением лекций на предприятиях города о пользе хрена - как такового - для здоровья, долголетия и сексуальной мощи трудящихся в условиях задержки зарплаты на время X.
Его фундаментальный труд «Хрен редьки слаще» встретил понимание в местном научном сообществе. И только Таиска Редькина, глава областной культуры,  выразила протест откровенному глумлению над общепринятым понятием. 
Смышлёный и хваткий Лёнька Курносов был любимчиком Сысоича, а в будущем виделся продолжателем благородного дела внедрения хренофилии в современный стиль полноценной и радостной жизни.

Между тем, Васька продолжал старательно и щедро обмазывать солидолом доверчивое лицо утомлённой Дашки. Кто-то из созерцателей насмешливо заметил:
- А жидким мылом нельзя было намазать?
- Ё-моё! Недопёрли! – Огорчился Василий – Дашь, у меня ветоши много: можно солидол стереть и намылить голову как следует. Ты согласна?
Штучка закатила глаза и скрипнула зубами:
- Боря, ты чего молчишь!? Они меня тут доконают!
- Крепись, Дашуля, я с тобой!  Граждане, здесь вам не цирк! Гуляйте мимо!

Лёнька ловким движением выхватывает из коробки змею и приближает к лицу Дашки. Она орёт благим матом и моментально выскакивает из фанеры под бурные аплодисменты публики. Освободитель убирает змею в коробку:
- Тёть Дашь, я вернул тебе свободу. Деньги можно потом.
- Какие деньги? – забеспокоился Лысый.
- Боря, я обещала ему за освобождение, но сейчас не имею возможности.
- Сколько надо? – грустно спросил Сысоич.
- С Вас, Борис Сысоич, я не возьму ни копейки. Считайте мой поступок волонтёрским.
- Вот, я всегда верил в тебя, Лёня! – повеселел Лысый – Достойная смена растёт на хреновом поприще! Граждане, вы знаете, что в стране есть не только административные столицы, но – и профильные: огуречные, яблочные, арбузные, картофельные, луковые и прочие, а хреновых нет! Упущение получается. Я верю, что с молодым поколением хренолюбов мы превратим наш регион в оплот этого уникального корнеплода! Лёнь, а со змеями так обращаться неразумно; она могла бы тяпнуть за нос Дашу.
- Борис Сысоич, она у меня уже ручная и не кусается; тем более, яд из неё давлю и сдаю в лабораторию. Хотите, угощу Вас супчиком змеиным? У меня в морозилке четыре змеи уже разделанных.
- А, что? Попробуем, Дашуля? Я могу за водочкой сходить.
Дашка, обтирая ветошью солидол с головы:
- Лёнька, ведь, к себе нас приглашает, а там…, там Жанна приголубит тебя быстро.
Вмешивается Васька:
- Накой он ей? К Жанке ходят сантехник Митюшкин и таксист Рулькин. Так ведь, Лёня?
- Митюшкин всего два раза в месяц бывает: с аванса и с получки. А, Рулькин – так себе – трепло.
- Тебе кто больше нравится?
- Митюшкин! У него красный диплом философа-киника пятого разряда и диплом сантехника аж шестого разряда. Ещё он КМС по боксу в полутяже.
- Ты слышал Боря? Не хрена ходить туда и нарываться на КМСа. Замочит! 
- Да, Митюшкин может мочкануть, но лишь по пьянке. Борис Сысоич, я супчик принесу в квартиру тёти Даши.
- Супчик – хорошо, но к нему хрен не пристроишь. Вот, если бы гуляш из змеи с хреном… Когда будешь сдавать экзамен по вторым блюдам, твой рецепт вызовет здоровый ажиотаж. Ты только хрена не жалей. Не зря говорят в народе: пищу хреном не испортишь.

Мимо, в сторону леса, молча прошли с бензопилой дед, отец и внук. Наверное пошли за сыроежками.
- Кто эти интересные люди? – поинтересовался Сысоич.
- Это маньяки Живодёровы. – отозвался Лёнька – они обычно в лесу маньячат.

Дарья уже израсходовала всю Васькину ветошь на уборку своего лица: в семь раз больше чем требуется на очистку машины. Чертыхнувшись, спросила:
- Откуда ты всё знаешь, Лёнька?
- Я с Митрофаном учился вместе; все одноклассники знали, что мужики Живодёровы промышляют в нашей части города.
- Жуть какая! Я думала, что с пилой «дружба» они пошли за сыроежками.
- Никакой жути. Все маньячат как могут: мания Живодёровых в присвоении всего
бесхозно лежащего и стоящего. Может, они столб телеграфный пилят сейчас. А мать Митрофана работает уборщицей на овощной базе и таскает домой подгнившую
выбракованную капусту, из которой готовит пирожки. Бабка, жена деда, торгует этими пирожками на рынке.
Дашка выпучила глаза по-рачьи и тупо уставилась на Лысого. Сысоич протестующим жестом отмахнулся:
- Дашь, чего ты на меня так пучишься!? Не я пёк эти пирожки: блевать поздно – они уже из желудка перешли в кишечник, теперь только через зад выйдут. Сколько ты съела?
- Пять штук. Неужели понос случится? Боря, не оставляй меня одну наедине с поносом. – щупает уши – Ой, они торчком оттопырились и не прилегают к голове.
- Их надо плотно прижать и зафиксировать скотчем или клеем в естественном положении. Не отрезать же. Через месяц-другой уши может быть … вполне возможно … время покажет …, а у меня ветоши ни хрена не осталось и солидолу – тоже. – посетовал Василий.
- Борис Сысоич, я могу принести вам водку; мне всё равно надо идти за презервативами, поскольку ночью потерял тут свой фирмовый. Ну, точь-в-точь как у тёти Даши на шее. Когда вернусь зажарю змеюшек с хреном, а пока их надо разморозить.
Все, кроме Васьки, уходят в подъезд и вскоре из окна Штучкиной на огромной скорости вылетает недоеденный пирожок с капустой и припечатывается к физии Джексона на злополучном шаблоне. В открытом окне второго этажа весело смеются Анатолий и Ирочка.
- Ира, я могу принести сейчас фанеру? – спрашивает Василий.
- Нет! Теперь я по воскресеньям отдыхаю, а завтра у нас с Толей семейный праздник. Приноси послезавтра.
В обратном направлении, с телеграфным столбом на плечах, проходят мужики Живодёровы.
- Где же ваши грибы? – весело кричит из окна Ирочка.
- Съели на месте: они ведь сыроежки! – отвечают хором мужчины и, несбавляя шаг, продолжают шествие.
- Ира, а какой семейный праздник завтра?
- Двадцать лет назад в этот день … ну, продолжай!
- Мы поженились, Любимая!
- А где мы познакомились?
- На танцплощадке Парка культуры. Я играл там на рояле.
- Толя, я предлагаю провести завтрашний день в парке. В понедельник там пустынно, тихо …
- … и мы без суеты насладимся предосенней красотой природы. Ой, Ирочка, мне же вечером надо ехать в Чудноград, а значит, утром буду бродить по парку сонный как тетеря.
- Ещё чего! Ты никуда сегодня не поедешь! Пусть замученные ученики хоть этот вечер отдохнут от тебя!
- Но я обязан …
- Молчать! Тебе дан рот не только для болтовни!
- И для еды.
- Вот, я тебя и накормлю, и напою сейчас. – берёт мужа за уши и опускает на колени.
- Ну, если так, то я с удовольствием остаюсь. С чего начать, моя Госпожа? 
- Как обычно: снизу вверх.
Толик нагибается до самого пола и нежно целует пальчики ног Прекрасной Госпожи Ирочки:
- За мной, пёсик! – Госпожа ложится в постель, а покорный и счастливый пёсик нежно –пренежно  ласкает языком и тёплыми губами пяточки и пальчики её миленьких ножек. Чёрт знает почему он считал лицо Ирочки некрасивым; теперь же он увидел в ней Богиню Венеру, которой непременно надо дарить самые изысканные на свете ласки и неземные наслаждения.
Вот он заканчивает вкуснейшее лизание между пальчиками, а дальше … Дух захватывает! Рот начинает перемещаться ТУДА …!!! Ну, вы не маленькие: понимаете куда. Тут перевозбуждённый Анатолий получает от Прекрасной Госпожи Ирочки удар коленочкой в наглую рожу.
- Псина, марш ополаскивать рот: язык должен быть стерильным.
Толик, с весёлым собачьим лаем под смех госпожи Ирочки, уползает на четвереньках на кухню, где стопочкой водки стерилизует свой рот перед невыносимо желанным и таким ответственным его использованием.
Анатолий впервые в жизни получил такую радость от семейной жизни. А что касается Божественной Ирочки, она уже летала в облаках от предвкушения …, вы знаете чего – не маленькие. Теперь уж точно муж останется дома. А совсем недавно хотелось выпроводить его ради подобного же времяпровождения  с молодым и крепким коником Васькой. Как же прекрасна эта новая жизнь!!! Неужели она стала Венерой!? Или была Богиней всегда, но не догадывалась об этом? Чудеса!!!
Ага, вот и Толик ползёт. Ну, до чего забавно: на пса мало похож, но впереди много времени – так отдрессирую …, заставлю ртом снимать с меня трусики и чулки, туфельки – тоже. Божественной Ирочке так весело, что она не сдерживает смеха. Неужели всё это НАВСЕГДА!?

А пёсик уже тычется мордочкой в ляжки, и тёплые губы, и ласковый язык идут на сближение с …
- Толя, неужели ты считаешь, что Госпожа должна сама, после твоего обслуживания,
обтирать с ляжек всё оставшееся?
- Любимая, я сам слижу всё до капельки и проглочу.
- А ляжки останутся обслюнявленными!? Нет уж! Теперь при тебе всегда должны быть чистые салфетки, чтобы ты сдавал объект таким же чистеньким, каким и принимал! А, ну-ка, галопом марш за салфетками!
- Ирочка, можно я своё полотенце использую? Мне будет очень-очень приятно.
- Приятно должно быть мне! Конечно же используй, Толенька.
- Госпожа, я вот что предлагаю: если процедуры проводить сверху вниз, то после оргазма ты будешь балдеть в сладкой истоме, а я тем временем стану вылизывать твои пяточки и пальчики заботливым и нежным языком неутомимым. Потом ты заснёшь и тебе будут сниться сладкие–пресладкие сны. 
- Молодец, пёсик! Разумно мыслишь, хоть и собака! Живо – за полотенцем!

Хорошо быть автором: пользуясь своим правом, признаюсь в любви Ирочке и невыносимо завидую счастливчику Анатолию. Да, у меня тоже есть мягкие и пушистые полотенца и влажные ароматные салфетки. Имей ввиду, ЛЮБИМАЯ! Извините – заболтался. Счастливый Пёсик на четвереньках и с полотенцем в зубах возвращается к ножкам Прекрасной Госпожи Божественной Ириночки-Венерочки! Да, на его месте быть бы должен я. Ручаюсь, что он не сможет доставить Госпоже изысканно-небесные наслаждения, которыми я могу удивить и порадовать мою Любимую Ириночку. Но я ещё не знаю, каким образом ЕЙ подарить себя в личную собственность НАВСЕГДА!
Пора оставить их наедине. Все мы люди не маленькие и приблизительно – с учётом индивидуальной возбудимости – можем представить сценарий предстоящих событий. Только палку не перегибайте, чтобы мне не было потом стыдно. Хотя, сам я ради наслаждений Божественной Госпожи Ирочки готов на ВСЁ и НАВСЕГДА!

Август. Понедельник. Утро. Парк культуры. Здесь выходной. Аттракционы не работают. Пустынно. Несколько граждан бомжовой внешности собирают меж кустов пустые бутылки. Да, понедельник день тяжелый. Но Ирочка и Анатолий не виноваты, что юбилейное событие пришлось на этот день.
Им очень хорошо идти под руку вместе. И ещё неизвестно кто, раб или Госпожа, получил больше наслаждений от ночных забав повышенной пикантности.
- Ирочка, я под таким впечатлением от минувшей ночи!!! Душа поёт и рвётся ввысь!!!
- Я тоже в облаках летаю!!! Ну, что за жизнь была раньше без раба? Так себе …
- А без Прекрасной и Строгой Госпожи – сплошная серость. Так себе … Любимая, я теперь прекращаю репетиторство и каждую свободную минуту – у твоих ножек, а лучше - мордой между ляжек! Какой же в этом кайф!!!
- Похвально, Пёсик! А кто будет мне деньги зарабатывать?
- Госпожа, я уверен, что моя «Пилорама» на конкурсе получит главный приз. Все деньги – тебе. Может даже на машину хватит.
- Каким ты умненьким стал! Толя, а можно ли как-нибудь удлинить язык?
- Любимая, я ночью не угодил тебе? Прости!
- Не комплексуй! Ты был великолепен! Сколько проглотил оргазмов?
- Я не считал, но много! Волшебный вкус до сих пор во рту.
- Пёсик, я хочу получать супер-супер наслаждения: будь у тебя язык длиннющий как у муравьеда, ты мог бы в самой глубине ласкать каждый миллиметрик и микрончик. А сейчас слабо?
- Иринушка, сигнал получен! Буду упражняться.
- Ну-ка, начни! Вот, к правой туфельке прилипло что-то. Слизни немедленно, но не глотай, а выплюни.
- Облизал и выплюнул, а если б приказала, мог бы съесть.
- Да, перекусить бы не мешало. Тут кафе «Сюрприз» работает без выходных. Идём.

В кафе было пусто, как и в парке. Они заказали коньяк, шампанское, мороженое с шоколадом, люля-кебабы и заливную осетрину. Гулять так, гулять. Сегодня их замечательный юбилей.
После выпитого шампанского, Ирочка приказала Анатолию проводить её в туалет. Оттуда они вернулись ещё более весёлые и счастливые. Попивая коньяк, они с шуточками предлагали самые необычные способы удлинения языка возбуждённого Пёсика. Богиня предложила засунуть в чулок бутылку с пивом, а свободный конец затянуть морским узлом на языке Анатолия. Пусть до ужина – без питья и еды – ходит с нагруженным высунутом языком и если язык растянется на два сантиметра, то можно покормить Пёсика и отлить из бутылки стакан пива, и так – каждый день! Оба заливались радостным смехом.
- Ирочка, это великолепная придумка, но если за неделю язык растянется так, что не поместится во рту, куда я его дену?
- Будем завязывать его узлом, чтобы из пасти не торчал, людей пугая; а перед применением – развязывать.
Веселье било через край. И вдруг …

В кафе ввалились два крепко выпивших субъекта полуинтеллигентной внешности.
- Мишка, посмотри кто здесь!
- Ё моё! Так это же Кандыба! А с ним прелестная балериночка! Сударыня, целую ручки и представляюсь: первая скрипка, а он – Сеня – второй барабан, Кандыба же наш композитор и клавишник. Первый и третий барабаны и вторая скрипка уже в отрубе, на скамеечке отдыхают.
У Анатолия пропал дар речи, он пытался что-то сказать онемевшими губами, но получалось только нечленораздельное мычание.
- А, Толян виновен в том, что мы напились. Вчера он не приехал в ресторан, а какая хрен игра без клавишника! Вот мы и устроили вечер отдыха с продолжением до утра. Присоединяйтесь к нам, красавица, мы тоже не женатые, как и Кандыба. Толян, чего ты так жестикулируешь. Хрен тебя поймёшь.
Погрустневшая Ирочка начала кое-что понимать:
- В каком же ресторане вы играете?
- В «Приюте холостяка» на другом конце города, там такая демократия …
- Ага, демократия там такая … - подхватил Сеня – я, на правах второго барабана … Мишка тут коньяк ещё остался и люля-кебаб. Пожалуй – тяпну! Толян, твоя Райка вчера прямо с работы укатила с турком в аэропорт, а ты ей в трусы столько денег вложил: мог бы машину купить.
- Нет, Сеня! Я, на правах первой скрипки утверждаю, что это был не турок, а Ашот Мурадян. 
- Нет, Миша! Я, на правах … у Мурадяна нос больше.
- А, у этого – маленький? Обрати внимание Сеня на изящную спутницу Кандыбы! Балериночка! Он же всегда утверждал, что главной ценностью в даме является огромная жопа и пудовые сиськи. Двуличие! Коньячок уже кончился? Тогда доем мороженое. Толян, ты чего под стол свалился? Сеня, как можно мордой в заливное? Я, по праву первой скрипки … - опускается очень культурно лицом в мороженое.

Ирочка в слезах выбегает из кафе. Но разве я позволю быть в таком расстройстве моей Прекраснейшей на Свете, Божественной Госпоже Ирочке. Вдруг из кустов выскакивает Василий, падает перед ней на колени, целует её ножки от туфелек до коленочек, решительно ныряет головой под юбочку и госпожа уже смеётся радостно. Любая Богиня должна быть счастливой ВСЕГДА!!! 
Да, я момент прохлопал, а мог бы быть на месте Васьки, но счастье он перехватил. Прости меня Любимая Ирочка, что не проявил сноровку. Обещаю исправиться и стать твоим НАВСЕГДА – до последней молекулы. 



P.S. 
Мужики Живодёровы насобирали сыроежек 203 кило и лисичек - 44. Теперь ихняя бабка бойко торгует маринованными грибочками.