Шаг в бездну. Глава 2

Утро встретило Анну непривычной, звенящей тишиной.
Дождь ушел, оставив после себя блеклое, отмытое дочиста небо и резкий, холодный воздух. Первой мыслью, едва она открыла глаза, была мысль о вечерней встрече. Сердце тут же испуганно сжалось, готовое привычно провалиться в темный колодец тревоги, а разум услужливо включил старую программу: «Надо быть сильной. Надо подготовить аргументы. Надо защититься».

— Стоп, — тихо, вслух сказала Анна самой себе, вспомнив ночные слова Хранителя. — Никакой войны. Никаких доспехов. Защищаться — значит признать себя слабой перед тем, что еще даже не случилось.

Она бережно опустила ноги на пол, ощущая ступнями прохладу деревянных досок. Психика после эмоционального провала была похожа на пересохшую, потрескавшуюся землю, и пытаться сразу заставить её «думать позитивно» было бесполезно. Нужно было начать с самого близкого и честного, что у неё оставалось — с собственного тела.

Анна встала прямо, чуть согнув колени, чтобы почувствовать устойчивость. Первое, что требовалось сделать — вернуть внимание из катастрофических мыслей о будущем обратно в настоящий момент.
Она положила одну ладонь на грудь, в область сердца, а вторую — на низ живота. Глаза прикрылись сами собой. Анна сделала глубокий, медленный вдох, но не грудью, а стараясь направить воздух глубоко вниз, туда, где под ладонью жила её зажатая, испуганная жизненная сила. На выдохе она слегка приоткрыла рот, позволяя звуку — тихому, похожему на стон облегчения «ха-а-а» — выйти наружу вместе с остатками ночного напряжения.

«Я здесь. Я есть», — беззвучно повторила она, делая второй вдох.
С каждым выдохом плечи опускались ниже. Она не пыталась выгнать страх. Напротив,  интуиция подсказала ей другое решение: расширить внутреннее пространство так, чтобы в нем поместился и этот страх, и эта грядущая встреча, и вся неопределенность мира. Она словно раздвигала внутренние стены своего существа.

Затем Анна перешла к телу. После сильного стресса мышцы часто блокируют энергию, удерживая обиду и заставляя человека «сжиматься». Опираясь на интуитивное знание психологии, она начала мягко, но интенсивно простукивать себя подушечками пальцев — от макушки, по лицу, шее, переходя на грудную клетку и руки. Это было похоже на то, как весенний дождь будит замерзшую землю.

— Я возвращаю себе себя, — шептала она в такт ударам. — Мое тело способно выдержать этот день. Моя психика способно вместить эту реальность.
Финальным шагом стала «заземляющая» практика. Анна подошла к окну, расправила плечи и представила, что её стопы пускают глубокие, невидимые корни сквозь пол, сквозь фундамент дома — глубоко в плотную, мудрую толщу земли. Дерево не боится урагана не потому, что его ветви сделаны из стали, а потому, что его корни держатся за то, что неизменно.

Когда Анна открыла глаза, комната выглядела иначе. Мир вокруг не изменился, телефон всё так же лежал на тумбочке с пугающим сообщением внутри, но внутри Анны изменилось главное — появилось свободное место. Из состояния «я сейчас разрушусь» она перешла в точку «я готова наблюдать». Её сосуд больше не был расколот — он стал глубже и плотнее.
Она посмотрела на часы. До встречи оставалось девять часов. Время пошло.