021А Ночной экспресс на Москву

Купе пахло чаем из автомата и чужими вещами. Егор устроился у окна, расстегнул куртку и достал телефон — проверить, не звонили ли с работы. Не звонили. Хорошо. Значит, смена обошлась без эксцессов после его ухода.
Напротив сидел парень лет двадцати трёх, в мятой футболке с логотипом какого-то рэпера, уставился в экран и что-то нервно листал. Рядом с ним — мужчина чуть старше Егора, в деловой рубашке навыпуск, с папкой на коленях и взглядом человека, который знает, как заработать миллион, и готов об этом рассказать. У двери, ближе к проходу, девушка лет двадцати пяти, в ярком пальто и с огромной сумкой, из которой торчал край нотной тетради.
Поезд тронулся. Егор откинулся на спинку и прикрыл глаза. Вчерашний вызов всё ещё был перед глазами — пацан на полу, пена изо рта, отец в дверях с лицом цвета мела. Пульс нащупали, налоксон ввели, повезло. Ещё пять минут — и всё. Отец потом плакал, обнимал, обещал что-то. Егор кивал, собирал аптечку и уходил. Обычный вызов. Обычная ночь.
— Простите, а вы не знаете, там в конце вагона розетка есть? — девушка наклонилась к нему, глаза большие, тревожные.
— Должна быть, — Егор улыбнулся. — В тамбуре точно.
— Спасибо, — она кивнула и снова уткнулась в телефон.
Егор посмотрел на остальных. Парень так и сидел, не поднимая головы. Мужчина в рубашке листал какие-то бумаги, губы шевелились — репетировал речь, что ли.
— Все в Москву? — Егор решил попробовать разговорить попутчиков.
Парень кивнул головой — мол, ага. Мужчина в деловой рубашке оторвался от бумаг, кивнул с улыбкой продавца:
— В Москву, да. На мероприятие.
— Бизнес?
— Можно и так сказать.
Девушка вдруг подняла голову:
— Я тоже в Москву. На конкурс.
— Конкурс? — Егор повернулся к ней. — Какой?
— Вокальный, — она расправила плечи, в голосе появилась гордость. — «Голос столицы». Слышали?
— Нет, — честно признался Егор. — Но звучит серьёзно.
— Ещё бы, — она достала из сумки телефон, провела пальцем по экрану. — Там жюри — продюсеры, композиторы. Кто победит, сразу контракт получает. Я, кстати, Анжелина. Ан-же-ли-на, — она произнесла кокетливо, с нажимом на каждый слог, и тут же добавила с лёгкой усмешкой: — Вообще-то меня зовут Анфиса, но куда с таким именем на эстраду?
Егор приподнял бровь:
— Вы стесняетесь своего имени?
— Имя не выбирают, — она быстро отвела взгляд. — Его дают родители. Нет, я, конечно, люблю своих родителей, но… это сейчас не в тренде.
Егор кивнул, представился сам, потом махнул рукой в сторону полок:
— Это Олег, — мужчина в деловой рубашке поднял руку. — А это…
— Юрок, — буркнул парень, не отрываясь от телефона.
Егор полез в сумку, достал термос:
— Чай будете? Я заварил, пока ждал. Дорога длинная.
Олег покачал головой, полез в свой рюкзак и выудил оттуда банку с ярко-зелёной надписью:
— У меня своё. Изотоник. Заряд на весь день.
Юрок хмыкнул:
— Мне бы сейчас какой-нибудь заряд. На Бэшку мою. Может, тогда до Москвы дотянула бы, а не в сервисе стояла.
Анжелина поморщилась:
— Простите, можно потише? Я репетирую. Мысленно. Нужно держать образ.
Олег осёкся, пожал плечами. Юрок хмыкнул снова, но замолчал. Трое мужчин переглянулись — хотя молодого парня мужчиной назвать было сложно; он скорее выглядел потерянным, будто сам ещё не понял, куда едет и зачем. Все его мысли и мир ограничивались его Бэшкой, точнее её ремонтом.
Егор налил себе чай в крышку термоса, сделал глоток и посмотрел на девушку внимательнее. Руки на коленях чуть подрагивали. Взгляд бегал от окна к телефону и обратно.
— Волнуетесь? — негромко спросил он.
Она вздохнула, кивнула:
— Завтра тест. Прослушивание. Вся жизнь на кону.
Егор не ответил. Вся жизнь на кону — это когда три минуты, иногда две, а бывает и меньше, чтобы запустить остановившееся сердце. А у неё — песня. Но он промолчал, только кивнул с пониманием. Врач привык не обесценивать чужую боль, даже если масштаб казался ему игрушечным.
— У меня есть песня, это просто бомба! Мне её написали гении! Просто гении современности!
Она рассказывала свою душещипательную историю сбивчиво и страстно: о том, как с детства мечтала о сцене, как копила на запись, как влезла в кредит, чтобы оплатить работу «невероятно популярного и очень востребованного поэта-песенника».
— Он работает только со звёздами первой величины! — вещала Анжелина, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Но для меня сделал исключение. Он сказал, что увидел во мне искру! А музыка! Музыку написал композитор, чьи треки на первых строчках всех чартов!
Егор слушал и сочувственно кивал. Он видел таких «звёзд» на вызовах в ночных клубах — с нервными срывами, передозировками и разбитыми мечтами.
— Песня, наверное, очень хорошая, — мягко сказал он.
— Она не хорошая, она гениальная! — поправила Анжелина. — Там всё просчитано. Две минуты сорок секунд — идеальный хронометраж для радио, чтобы слушатель не устал. Простой, запоминающийся мотив и слова, которые поймёт каждый! А припев… припев — это просто космос!
Парень в футболке фыркнул, не поднимая головы. Девушка метнула на него взгляд, но промолчала.
— Может, споёте? — с лёгкой улыбкой предложил Егор. — Если не стесняетесь, конечно.
— Петь я буду на сцене! — гордо вскинула подбородок девушка. — Но… могу дать почитать текст. Чтобы вы поняли уровень.
Она достала из сумочки аккуратно сложенный вчетверо листок и с трепетом протянула его Егору. Он развернул бумагу.
1.
Моя душа проснулась среди ночи,
И никого вокруг, и пустота.
И не глядят, и нет, не смотрят очи,
И пустота, и даже пустота не та.
Припев.
Моя душа пустая без любви,
Только с любовью моя жизнь шла.
Не поют больше соловьи,
Не верю, что любовь совсем прошла.
Ла-ла, ла-ла, ла-ла-ла-ла,
Ла-ла, ла-ла, ла-ла-ла-ла…
2.
Не верю, что любовь могла пройти,
Любовь так просто не проходит.
Не мог ты просто от меня уйти,
От меня вот так вот не уходят.
Егор дочитал до конца. Он честно пытался сохранить серьёзное выражение лица. Он закусил губу, свёл брови, напряг все лицевые мышцы. Но строчка «И пустота, и даже пустота не та» взорвала его оборону. Сначала из груди вырвался сдавленный хрип, потом плечи затряслись, и он, не в силах больше сдерживаться, прыснул смехом. Он пытался прикрыть рот рукой, но было поздно.
Лицо Анжелины мгновенно окаменело. Глаза, только что сиявшие восторгом, наполнились ледяной обидой.
— Что смешного? — процедила она.
— Простите, — Егор, отсмеявшись, вытер выступившие слёзы. — Правда, извините. Просто… немного наивно.
— Извините, — Егор вытер глаза. — Просто… «пустота не та»? Серьёзно?
— Наивно? — в её голосе зазвенел металл. — Вы ничего не понимаете в современном искусстве! — девушка вскочила, листок затрясся в руке. — Это гениальный текст! Его писал…
— Гений, да, вы говорили, — Егор поднял руки. — Извините, не хотел обидеть.
— Это не стихи даже отдалённо, — Егор покачал головой. — Это… ну, это просто набор слов.
— Это глубокая лирика о женском одиночестве!
В этот момент в разговор неожиданно вмешался Олег, он свесился с верхней полки, заглянул через плечо Егора:
— Дайте глянуть.
Он взял листок, прочёл вслух пару строк с издёвкой в голосе:
— «Сердце — пламя, душа — небо…» — Олег фыркнул. — Это не искусство. Даже близко. Дешёвая попса, примитив.
Анжелина вспыхнула, сжала кулаки:
— Вы ничего не понимаете! Это современная лирика!
— Современная, — Олег вернул ей лист. — На радио такое крутят двадцать раз в день. И забывают через день.
Юрок пожал плечами:
— Ну, на радио действительно такое крутят.
Не защита, но и не добивание.
— Вот именно, — Егор кивнул. — Без обид, но…
— Да пошли вы! — девушка схватила сумку, развернулась и выбежала в коридор. Дверь купе хлопнула.
Егор вздохнул, откинулся на спинку.
— Перегнул, наверное, — пробормотал он.
— Да нет, правду сказали. Юрок молчал и даже не пошевелился.
— Так что за мероприятие? — Егор кивнул на папку.
— Сетевой маркетинг, — Олег улыбнулся, и в улыбке было что-то знакомое — Егор видел такие у пациентов, которые врали про таблетки. — Слышали?
— Слышал, — Егор кивнул. — А вы давно этим?
— Три года, — Олег откинулся, скрестил руки на груди. — Раньше учителем работал. В школе. Математика.
— И бросили?
— А смысл? — Олег пожал плечами. — Зарплата копеечная, дети хамят, директор просто дура. Тут мне друг предложил — попробуй, говорит, месяц заработаешь больше, чем за год в школе.
— И заработали?
Олег замялся, улыбка стала немного натянутой:
— Ну, пока не совсем. Но скоро. Главное — система. Ты приводишь людей, они приводят своих, те — своих. Геометрическая прогрессия. Понимаете?
— Понимаю, — Егор кивнул. — А вы сами кого-нибудь привели?
— Пока нет, — Олег отвёл взгляд. — Но на мероприятии нам расскажут, как правильно строить свою структуру.
— Ага, — Егор потёр переносицу. — А сколько это мероприятие стоит?
— 44 999, — Олег быстро добавил: — Но это инвестиция. В себя.
Егор промолчал. За окном мелькали столбы, поля, деревни. Олег снова взялся за бумаги, но чувствовалось — не читает, просто делает вид.
— А вы чем занимаетесь? — наконец спросил он.
— Врач, — Егор пожал плечами. — Скорая помощь.
— О, — Олег поднял брови. — Значит, помогаете людям. Благородно.
— Стараюсь.
— Но, наверное, платят немного, да?
Егор усмехнулся:
— Не разбогатеешь, это точно.
Он окинул Егора оценивающим взглядом, словно пытаясь разглядеть за простой одеждой скрытый потенциал.
— Слушай, а ты не думал… ну, с твоим интеллектом, ты бы мог добиться успеха в том же сетевом маркетинге. Или в продажах. В любом бизнесе, где мозги нужны. Там совсем другие деньги крутятся.
— Вот видите, — Олег наклонился вперёд, в глазах появился азарт. — А у вас же голова на плечах. Интеллект. Вы бы в продажах, в бизнесе — за полгода миллион заработали бы.
— Может быть, — Егор кивнул. — Только я не хочу.
— Почему?
— Потому что мне нравится то, что я делаю, — Егор посмотрел в окно. — Где-то читал: если будешь заниматься тем, что любишь, тебе не придётся работать ни одного дня в жизни. Я хотел быть врачом. Хотел помогать людям. И помогаю. Деньги — да, не на первом месте. Но и не на последнем. Просто они для меня не в десятке главных ценностей.
Олег откинулся, скрестил руки:
— Красиво говорите. Но жизнь — она про деньги. Без них никуда.
— Не спорю, — Егор повернулся к нему. — Только давайте откровенно. Представьте: завтра в Петербурге двести человек, таких же как вы, не выйдут на работу. Что произойдёт?
Олег нахмурился:
— Ну… наверное, ничего. Остальным будет легче зарабатывать.
— Точно, — Егор кивнул. — А теперь представьте: завтра двести врачей скорой помощи, таких же как я, не выйдут на работу. Что произойдёт?
Олег молчал.
— Я вам скажу, — Егор наклонился вперёд. — Прибавится работы сотрудникам морга и кладбищ. Вот и вся разница.
Олег сжал челюсти, взгляд стал жёстким:
— То есть вы хотите сказать, что я — бесполезный?
— Я не это сказал, — Егор покачал головой. — Я сказал, что есть профессии, без которых люди умирают. А есть — без которых просто кому-то не хватит крема для лица или пищевой добавки. Вот и всё.
— Вы ничего не понимаете, — Олег встал, схватил папку. — Ничего.
Он вышел в коридор. Дверь снова хлопнула.
Егор вздохнул. Парень в футболке наконец поднял голову, посмотрел на него испуганно.
— Я, наверное, тоже пойду, — пробормотал он и быстро выскользнул за дверь.
Егор остался один. За окном темнело, поезд набирал скорость. Он достал телефон, написал жене: «Еду. Всё нормально. Люблю». Ответ пришёл сразу: «Малыш пинается. Скучаем».
Егор улыбнулся, убрал телефон. Встал, вышел в коридор. У окна стояли Олег и девушка, оба отвернулись, когда он появился.
— Ребята, — Егор поднял руки, — извините. Я не хотел никого обижать. Просто… устал, наверное. Вы возвращайтесь в купе, я постою тут.
Олег буркнул что-то неразборчивое, девушка молча прошла мимо. Парень в футболке юркнул следом. Дверь закрылась.
Егор остался в коридоре. Смотрел в окно, на летящие мимо огни деревень. Через час Москва. Конференция. Доклады. А потом — домой. К жене. К сыну, который ещё даже не родился.
Он вспомнил вчерашнего пацана. Отца, который плакал. И подумал: хорошо, что они успели.
Два месяца спустя
Конференция прошла. Егор вернулся в Петербург, вышел на смену. Вызовы, ночи, пациенты. Жена родила — мальчик, здоровый, три шестьсот. Егор взял отгул, сидел дома, качал сына и не мог поверить, что это правда.
На третий день после родов в дверь позвонили. Егор открыл — на пороге стоял мужчина лет пятидесяти, в дорогом пальто, с лицом, которое Егор сразу узнал.
— Добрый день, — мужчина протянул руку. — Помните меня?
— Конечно, — Егор пожал руку. — Как ваш сын?
Мужчина опустил глаза:
— Его больше нет. Неделю назад. Снова передозировка. На этот раз не успели.
— Мне очень жаль, — Егор выдохнул.
— Мне тоже, — мужчина кивнул. — Но я не за этим. Я уезжаю. Из России. Тут меня больше ничего не держит. Раньше держал он, понимаете? Думал, может, исправится. Не исправился. Теперь уезжаю. Но перед этим хотел… отблагодарить вас.
— Не нужно, — Егор покачал головой. — Я просто делал свою работу.
— Нужно, — мужчина достал из кармана конверт. — Это документы на квартиру. Трёшка, Петроградская сторона. Оформлена на вас.
Егор замер:
— Что? Я не могу…
— Можете, — мужчина положил конверт на тумбочку у двери. — У вас ребёнок родился, я знаю. Жена. Вам нужнее. А для меня это не последние деньги. Просто примите. Вы продлили жизнь моему сыну. Хоть ненадолго, но продлили. Это дорогого стоит.
Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Егор стоял, смотрел на конверт, не веря.
За его спиной заплакал сын. Жена позвала из комнаты:
— Егор, кто там был?
— Это был наш завтрашний день, — он взял конверт, прижал к груди. — Просто… жизнь.
Анжелина (она же Анфиса, но об этом никто так и не узнал) приехала в Москву, добралась до студии, где должен был проходить конкурс. Дверь была закрыта, на ней висела бумажка: «Мероприятие отменено».
Она простояла у двери час, звонила организаторам — не брали трубку. Потом села на лавочку, достала телефон, включила ту самую песню — демо, которую ей записали за последние деньги. Слушала, и слёзы катились по щекам.
Через неделю она вернулась домой. Устроилась продавцом в торговый центр. По вечерам пела в караоке-баре, за копейки. Мечтала.
Олег приехал на мероприятие. Зал был полон таких же, как он, людей с горящими глазами и пустыми карманами. Спикер на сцене говорил о миллионах, о свободе, о системе. Все аплодировали.
На следующий день сайт компании исчез. Директор пропал. Деньги — тоже.
Олег сидел в гостинице, смотрел в стену. Взнос на мероприятие — сорок четыре девятьсот девяносто девять. Последние деньги.
Потом открыл телефон, нашёл объявления о вакансиях. Учитель математики. Зарплата — сорок восемь тысяч.
Он посчитал в уме: хватило бы на новый взнос. И даже осталось.
Закрыл телефон. Открыл снова. Написал: «Готов выйти на собеседование».
Больше таких взносов он делать не хотел. По крайней мере, пока.
Юрок добрался до Москвы, приехал на стоянку, где бросил свою БМВ. Её уже не было. Эвакуировали. Штраф — пятнадцать тысяч, плюс стоянка. Денег не было.
Он продал машину на запчасти, за копейки. На метро доехал до дома, к родителям. Отец открыл дверь, посмотрел на него молча.
— Можно остаться? — Юрок опустил глаза.
— Заходи, — отец вздохнул. — Только завтра на работу пойдёшь. На завод. К людям.
Юрок кивнул.
 
                    сентябрь 2026 год
 
                        г. Волхов