Не пускай вовнутрь

Виктор Матюк

Не пускай вовнутрь

Не пускай вовнутрь хотя бы на пару минут
Ни тоску, ни грусть, пусть слёзы текут,
Очищая от мути истину и суть,
Пусть учащается пульс,
А грудь замедляет дыхание,
Внутри - полыхание ночного огня,
Вместе с дымом уносится из памяти фигня,
Дожить бы не до женитьбы, а до декабря,
Чтобы на исходе дня принять сотку водки на коня,
Отдалившись от греха на треть задуманного пути,
При свете трепещущейся свечи меняется мотив и смысл молитв,
Впереди нет низких перспектив, что новая явь, будто зловещий удав
Будничную жизнь не сократит, а неустроенный быт будет спрятан в архив!
Уходящая жизнь делает вид, что уже не помнит ни бед, ни обид,
Ей стыд очи не застит, враньё душу знобит, карта бита,
Жизнь разбита вдребезги, впереди не видно ни зги,
За спиной одни долги и боль в левой стороне груди!
Как не суди, как не ряди надо сойти со стези,
На обочине стези есть огромные кусты,
Через них не проехать не пройти,
Не ахти, каковы дороги и пути ожидают нас впереди,
Боль вот-вот возопит изнутри, что душа попала в силки!
Ей не выпутаться одной, тучи сгущаются над огромной толпой,
В день выходной весь мир земной окутан пустотой, тих речной затон,
Рыба не плещется в нём ни ночью, ни днём, только под дождём пенится вода,
Её глубина определяет оставшиеся года для земного бытия! Тропа источает яд,
Нет пути назад, не стоит грехами козырять, можно больше потерять, чем обрести,
Неисповедимы Господние пути! Не выветрится вся дурь, проникшая тайно в грудь,
Очнись, делать выводы не торопись, уходит жизнь,
Уходит всё, что ты пытался втайне сохранить!
Высокие вершины не покорить, момента дождись, к фортуне спиной повернись,
На краткий миг заткнись, не тебе людей судить, когда в чужом горле першит,
Сделай вид, что тебе некуда спешить, легче забыть интриги судьбы,
Прежде чем сойти с тропы при свете ущербной Луны,
Остановись, осмотрись и убедись, что смрадная жизнь
Размеренно бежит по протоптанной людьми стезе,
У них на голове, как и на судьбе, грех-вовне,
Околёсица в стране, расходятся круги по воде,
Душе нет покоя нигде, какой же ты мужчина?
Тебе подходит роль кретина,
Запах псины и кокаина
Исходят от скрипучей осины,
На её коре глубокие морщины,
В ствол упираются комья из земли, песка и глины!
Закончены смотрины прибежища людского,
Мимо него чужая жизнь проносится
Подобно граду и дождю, для народа
Есть стезя такого рода, мимо неё проходят все распри и склоки,
И люд убогий решил сменить жильё и вместе с ним - нижнее бельё!
Уходит осень, больше становится проседь у левого виска, тоска у старика,
Кончина близка, мне бы боль из груди вынуть и тут же втиснуть в открытую ладонь,
Сняты перчатки, с меня взятки гладки,
Хватит играться в прятки с устоями земными,
Они своими клещами хватали денежные знаки в охапку, не боясь развеять на ветру
Чужую долю и судьбу! Мужчина спешно уселся на старенький стул,
Внезапно студёный ветер подул, качнулся стул, однако устоял,
Долу он не упал и не обнажил свой звериный оскал!
Близок финал, жизнь на краю, хотелось бы умереть в раю,
Я же не горю желанием раскрывать душу свою для исповеди,
Не приведи, Господи, не из трусости спешно уйти от желанной любви,
Здесь нет непорочности, на стезе разбросаны грехи без внешней шелухи!
Позади остались все радости земли, от подлости себя не удалось спасти,
Надо бы себя в божеский вид привести, оплатить несоизмеримые долги,
Пусть удосужатся враги, чьи руки до сих пор в крови, что в груди
Грубость и скудость души смывают проливные дожди!
Прямой и взыскательный взгляд пытается гордость унять
Прослезившихся баб, им никуда не сбежать от суеты сует,
Стезю накрыл белый почти серебряный снег, немного погодя
После проливного дождя, я стоял часами у алтаря в божьем храме,
Рассматривал икону в золотой раме, посвящённую божьей маме!
Богоматерь указывает людям безопасный фарватер,
Местный дьякон в том старинном храме на подхвате,
На нём золотом обшитое платье,
Невдалеке паперть, на ней белоснежная скатерть,
Её сюда принёс не поп, а его старый приятель!
Холодный ветер как предатель или завистливый воздыхатель
Находит немало пятен на лесной трясине, она будто на картине
Сидит в роскошном лимузине, рядом не в корзине, а в платье тёмно-синем
Красуется иней, сердце стынет в безлюдной пустыне, на привольной ниве
В холодной замороженной крапиве в духовном порыве застыли те, кто жил в суете,
И покоя не находил себе нигде! Всем надоело жить в узде,
Везде тебя распинают на огромном деревянном кресте,
Ты ищешь покой, следуя за известной местной звездой, в её глубокой борозде,
Въезжаешь туда не на скакуне, а налегке в одном белоснежном колпаке,
Зажав нательный крест в кулаке, себя не узнаёшь во тьме,
Ветер не дует извне, ты там наравне со всеми,
Когда-то ты был здесь главным в теме:
О любви и измене, всему – своё время,
Всему- свой час! На скользкой стезе немало преград,
Трудно въехать в стольный град только с помощью заезженных фраз,
Блажь исчезает, как свет, козырей на руках у неё нет, только грех под рукой
И ветер штормовой медленно следуют за людской молвой под ущербной Луной!
В глубине осеннего сада до земли свисают ветки вблизи старенькой беседки,
На столе жалкие объедки от яблок и груш, сходишь в дощатый душ,
Утихомиришь тоску и грусть на пару минут, вдруг взгляд сам упрётся в циферблат,
Пришло время выбирать, куда идти, куда бежать сквозь пурпурную листву,
Ощутив наяву под ногами в фруктовом саду боль и душевную пустоту,
Чем ближе к утру, тем сильнее листопад, подбирается под кровать
Наугад и впотьмах приторный аромат, ты продолжаешь в догадках плутать,
Как дальше время коротать или куда бы сбежать
И как себе от соблазна удержать?
Золотистого мёда струя по стволам деревьев медленно текла,
Медлительность речи прошла, она только уста обожгла,
Суета спешно в сторону отошла, сказать не захотела,
Почему наши чувства одни коротают ночи и дни в чудовищной тени?
Жизнь проходит, не спеша бог весть куда,
Исчезают веси и города, грохочут поезда,
Тоскует душа от избытка давнишнего греха!
Не сойти бы с ума, коль жизнь дорога, и в меру строга,
Хотя она не стоит ни гроша, как пришла, так и уйдёт
Без дрязг, склок и незатейливых забот, грехи – не в счёт,
Кому твоя жизнь нужна, если ты - мужчина без кошелька?
Под ногами листья шуршат, на плечи наброшен бушлат,
Кореша канули в Лету, от них нет ни ответа, ни привета!
С того света писем нет, едва брезжущий рассвет
Схватился в смертельной схватке с множеством бед,
Он не смог уложить их на обе лопатки, был подан обед,
Стремглав исчез той мысли след, осталась цепь сердечных мук
Из прежних прегрешений, сотканных из лжи и вранья, и грядущих лишений!
Камень преткновения подле стареющего тела, жизнь пролетела, как миг,
Замысел её не был велик, рок развернул жизнь в зловещий тупик,
Никто не поднял крик, никто не смог защитить грешников от интриг!
Быть или не быть? С кем жить и от кого бежать,
Оставив кромешный ад с множеством заплат
На бесноватом челе, нет покоя душе нигде!
Стынь на дворе, усохшая полынь на стезе,
Светлая память скрылась в густом дыму,
Не осталось ни первой любви,
Ни жарких поцелуев до зари,
В душе не токуют глухари!
Зришь в заоблачную даль,
Уходящей жизни жаль!
Отсюда тоска и печаль,
Не вспомню, как возник скандал на ровном месте
На бугристом беспутье после ночной фиесты между женихом и невестой?
Небось из-за потерянной женской чести, о ней напоминал нательный крестик
На золотой цепочке, грехи всплывали поодиночке, будто точки на писчем листке,
Теперь в каждой строчке - жирный прочерк в глянцевой оболочке,
Честь в белой сорочке
Прячется в тёмном уголочке,
Будто загнанный зверь в золотой клетке, сидит на табуретке
И пристально зрит на чужой кадык, будто еретик на божье распятие,
Неблаговидное занятие всяк час лицезреть на чужое обличье,
Там издавна царит двуличье, признание девичье - не самокритично,
Оно выглядит хаотично – совсем не так, как обычно, когда живёшь грешно
Тебе всё равно, с кем делить тепло чужой постели, дрожь разливается по телу,
Поют свирели под грохот полночной дуэли, давно отзвенели ручьи в тихой заводи,
Боль тесниться в груди, от неё не уйти и не скрыться! Можно напиться,
И проститься со всем, чем ты мог до этого гордиться!
Я ночью не однажды и не дважды подходил к окну,
Пристально смотрел на путеводную свою звезду,
Дивные видения не приносили душе облегчения,
Божье творение искало оправдание чужой наготе,
Отблеск яркого света в настежь открытом окне,
Той ночью привиделся мне, якобы во сне!
Пока же я ноги не протяну и в последний раз глубоко не вздохну,
Приговор Всевышнего судьи с благосклонностью приму, надо жить по уму!
Нынче никто не вправе отделять притаившуюся ****ь, улёгшуюся в мою кровать,
От сумасбродной яви, боже святой и правый, избавь от халявы пол слабый,
Он битый час изводит нас у многолюдной переправы, там бес лукавый
Зализывает рваные раны в левой половине болезненной груди,
Впереди не видно ни зги! Хочу наедине жизнь прожить
И об этом осень буду когда-нибудь таинственно просить!
Брожу в паутине утренней росы, ищу в рутине бытия, стеная и вопия,
Следы словесного вранья, попадается на глаза одна и та же галиматья!
От неё мало проку, мы живём в мире жестоком, не моргнув оком
Изойдёшь соком, ненароком встретишься с собственным пороком
За порогом дома своего, грешнику не повезло, грехов полно,
Смотришь на них с ленцой, будто домовой на впавшего в запой
Соседа, его не привлечёшь к ответу за словесный и матерный бред!
Осень будто рыдающая вдова перекручивает наизнанку чужие слова,
Она не желает сжалиться над уставшей душой, сил отдано не мало за уют и покой!
Отправляясь в дальний путь, отвергнув творческий зуд, отложив неотложные дела
На день иль два, сразу исчезают веси и города,
Так же и мы исчезнем среди мирской суеты,
Желаниям своим вопреки, не наговорившись с людьми, они поспешили уйти
С благословенной земли, где погасшие фонари освещают наш творческий путь!
Ветер усиливается под вечер, он дует не в спину, а в хилую грудь,
Былое время назад уже никогда не вернуть,
Промедлишь чуть-чуть и ты согбенный немощами труп!
Сизифов труд был бы рад вернуть всё то,
Что в борениях было взращено, не спугнуть бы суть,
Подмявшую под себя всю словесную муть,
Будто таинственный изумруд!
Разделю я боль свою поровну с теми, кто в своё время
Сжигал в своей печи сухие поленья и даже не пытался
Подняться на две или три ступени
Наверх, там жизнь полна утех, там смех и слёзы,
Неистовство поэзии и прозы, из-за прорех
Трудно удержать грех взаперти, он стремится уйти восвояси
И возобновить прежние связи!
Пребывая в экстазе, сидя на ржавом унитазе, вспоминаешь залётные фразы
На взлётной фазе, ложишься на кушетку, пытаешься жать на гашетку,
Выстрела нет, брезжит рассвет в окне, ты в летаргическом сне
Замедляешь мыслей бег, только бы твой грех
Не заметил пришлый человек,
Он – твой давнишний сосед!
Ему плевать, о чём ты собираешься мечтать,
Он не станет тебе свою душу изливать,
И попросить бога благословить его затрапезный вид,
Этот щит ему забытьём не грозит, он с виду инвалид, грех слегка дымит,
Всё дело в том, что в сумраке ночном даже днём слёзы льются ручьём!
Женщина, презиравшая верность, тайно пробралась в чужую крепость,
Она открывает вход в расщелине своему врагу намеренно,
И пьёт с ним до рассвета терпкое вино,
Что с неё возьмёшь, тело бросает в дрожь,
Что посеешь, то пожнёшь, повсюду враньё и ложь!
Святилище на чужих землях вряд ли ты найдёшь,
Жизнь проста, когда она начинается с чистого листа,
Намертво смыкаются уста искалеченного и израненного раба!
Отступают тлен и суета в затемнённые места, там света нет никогда!
Захмелев от чужого вина, неспроста многогрешная душа в пляс пошла,
Жизненный опыт войнами опален, быт - не идеален, из окон спален
Доносится визг, стон и крик, что грех велик, а ветхий старик
Превратился в старый половик, от его вида баб тошнит, как быть?
Как дальше жить, если руки хватаются за чужие талии,
Им нравятся ночные баталии, случаются аномалии:
Не срабатывают прежние реалии,
Мечты в Лету канули,
Будто рыбачьи поплавки!
Не суди и не судимым будешь,
Чище не станешь, но потеряешь честь!
Грех есть у всех, дни становятся холоднее,
Мысли и думы грустнее и даже спросонья
Ты не можешь принять благовонья трав,
Силы воедино собрав, прежние связи разорвав,
Силы и мощь исчерпав до конца, взираешь на небеса
И ищешь те таинственные места, где прячется твоя путеводная звезда?
Нужда наступает на пятки, в остатке – взятки гладки, тревоги на ладони,
Чуть помедленнее кони, пока ты в порядке, и стронешь в глуши догадки,
Почему нельзя изменить судьбу? Нет дела никому, что небосвод в дыму,
Ангелам побоку, что грозовое облако торопить бестолку,
Пока жизнь в соку, ты отдаляешь боль и тоску!
Наяву отдаёшь предпочтение греху!
С попутчиками мне не по пути!
Журавли отлетают в тёплые места, громко трубя,
Что эта земля не похожа на себя! Жизнь затаилась,
Будто ей что-то грустное намедни приснилось,
Начала скитаться по белому свету,
Нигде справедливости нету,
Живёшь, как в бреду,
Искушаешь судьбу,
А на другом берегу пляски и смех,
Грешен любой человек, он скрывает грех от всех!
Незнание, как перила, которые жизнь сама смастерила,
Но не простила никому чужую и полновесную вину!
Пока ты ждёшь, сеешь, пашешь и ждёшь
Выступления звёзд, в руках чертёж,
На который пролито немало слёз,
Что посеешь, то пожнёшь, выступаешь без репетиции
В сценарии, в котором ты играешь значимую для жизни роль,
Там есть искус, тоска и грусть и боль, прошла любовь, исчезла смоль волос,
Остался нерешённым лишь один вопрос: почему слова и порывы до сих пор живы,
Даже если они лживы? Я же с пеной у рта пытаюсь неспроста
Играть свою роль паяца и шута с чистого листа!
Твой реквизит для всеобщего обозрения сокрыт,
Жизнь нам вынесет вердикт, пока душа болит,
Совесть не спит, она пальцем грозит
Или стучит в зарешеченное окно, что жить грешно нельзя,
Уж лучше жизнь начать с нуля! Кто-то грешит втихаря,
Мне никак нельзя уходить со сцены,
Время и час глядят на нас в упор, бренчание слов
Упирается в высокий каменный забор!
Ничего не изменилось, можно спокойно спать и даже глубоко дышать
Нельзя приводить доступных баб в общую с женой кровать!
Тело всё так же дрожит, ему бы дожить до преклонных лет,
В подворотне звучит чей-то поминальный сонет!
Везде запрет, повсюду бред, дым от сигарет
Стирает память, воспоминания ранят
Душу и плоть, искус не перебороть,
В бурлении вод родятся новые ощущения,
Мы дети Божьего творения и наши намерения
Небесам по нутру, ближе к утру мы вместе встретим зарю!
Жар каминный в краткий миг проник в лад старинный,
Спел песню лебединую не до конца,
На всё воля Творца! Что с душой стряслось
Холодной ночной порой, миг звучаний
Летит мимо усреднённых зданий,
Никто заранее не сможет предсказать,
Чего самому себе желать и что ощущать,
Когда поджилки трясутся и ноги не гнутся,
А бандиты на лысо стригутся,
Неужто былые времена вернутся?
Вальс осенний прорвался в звучание вселенной,
Там дух нетленный, соратник верный в беде и тревоге
Встал посреди тернистой и скользкой дороги невдалеке от таёжной берлоги!
Все привычки свыше нам даны, мы им почти всегда верны, мы с ними рождены
И в этом нет нашей вины! На земле все равны, но есть ровнее всех,
Однако им не гарантирован успех в любви и страсти,
Взбалмошное счастье вносит в душу пробуждение,
И приводит в движение кусочек распрей и склок!
Всё выглядит естественно и на диво просто,
Смерть и кресты посреди заброшенного погоста,
А тлен и суета невдалеке от старого деревянного моста
Плетут свои тончайшие кружева с вечера и до утра,
Чтобы тайную жизнь и ей очаровательный смысл
Не узнала толпа! Проносятся вскачь вёрсты и года,
Ты играешь роль шута, неужто твоя совесть мертва?
Твой день пронизан болью, ты смиряешься с ролью паяца,
Тебе нечего бояться и не от кого скрываться,
Когда же нам жизнь сполна воздаст
За любовь и страсть,
Тогда возжелаем мы
Занять у природы взаймы горы, реки и холмы,
Эта мысль выглядит ужасно, мне же страшно
Наблюдать со стороны, на просторы страны,
Они не обыкновенной ширины, будто модные штаны!
В холодном сентябре счастье долго не держится вовне,
Пора оранжевого цвета сменила жаркое лето на стынь,
Увяла даже рано поседевшая полынь, изменилась синь небес,
Кто-то умер, но ещё не воскрес, он в бескрайней вселенной исчез,
Там тьма и свет во время противостояния планет
Несутся счастью наперерез, там бессмертен только цвет
Огромных небес, они покорно несут свой крест до последнего исхода,
Играют роль громоотвода для грешных душ, там несусветная таёжная глушь,
Но отсутствует гнус, тишина коробит слух, всё уже круг преданных друзей
и подруг, тех, кто тебя не предаст и за отчизну свою жизнь отдаст!
Видимый контраст между небом и землёй
Давит божественной стопой на суть
И хилую грудь, ты пытаешься расстегнуть ворот рубашки,
Над тобой начинают насмехаться молодые монашки!
Перед глазами обрыв и глушь, Бог праведен и сущ.
Его сын Иисус не выделялся из толпы,
Он видел чужие грехи в тени прохлады,
Дневной обман усиливает сизый туман,
Через него не увидишь толпу, подходящую к кресту!
В тёмном лесу нет ни у кого желания подходить к кресту,
И с грязным бельём стоять на промозглом ветру,
Не знаю в котором часу я восвояси уйду,
Кто  решает мою судьбу?
От обсуждений откажусь,
Не вознесусь выше туч,
Боюсь сорваться с высоты,
На просторы вечной мерзлоты!
Память без охоты перелистает годы,
Так жить людям не годиться, ты же не птица,
Чтобы в золотой клетке томиться,
Можно ниже плинтуса опуститься,
Утереть слёзы с лица, крикнуть: «Гойда!»,
Отвернувшись от творца, глухота толпы сильнее доброты,
Открытые рты лишены чистоты, когда мы были молоды,
Ходили без усов и бороды, пытались вникать во все дела,
Молодость прошла, теперь перед глазами тюремная стена!
От яви никуда не денешься, в семье царит безденежье,
Если влюбишься, женишься, потом окажешься за бортом,
Сейчас пора плодоношения, она дарит ощущение,
Что божье знамение усилит половое влечение
И ты в одно мгновение
Пройдёшь через очищение души и тела,
Отзвенела осень, седая проседь
Вселяет опустошение,
Его дыхание везде:
В саду и на виноградной лозе!
Прошлое уходит в подсознание,
Чтобы возникнуть вновь из ничего,
Она блуждает по коридорам судьбы,
Солнце всходит и заходит, судьба выносит вердикт,
Подсознание мертвецким сном спит, слишком долго оно молчит!
Мы уходим бог весть куда, вспомнятся иногда старые веси и города,
Никто не хочет дожидаться своего конца, на всё воля творца,
Разно и розно в толпе раздаются голоса: пока не поздно
Надо бежать, но куда? Везде тлен, повсюду суета,
Суть жития проста: приходишь сюда
На чужие и необжитые берега,
Учишься, мучаешься, намыкавшись, скорбишь,
По твоему лицу никак не определишь: сложилась ли жизнь иль нет?
В бесценный час уединения в душе мечется нудное сомнение:
Нет восторга упоения вовне, быть может на дне души, в тиши
Рождается тайное опустошение, тебя принуждают к смирению,
Нет точного определения бесноватого влечения к сношению тех,
Кто пытается прыгнуть выше всех! Стенание нарушает тишь,
Ты сам дрожишь, как банный лист в окружении елей и пихт,
Что-то себе под нос бубнишь, не благодаришь ни глушь, ни чушь,
Ты ищешь на слух приятные слова, только бы людская молва ушла
И вместе с собой забрала мелкие крошки с барского стола!
Не горит лампада в стенах земного ада, внешняя бравада
Выглядит, будто бред бездонный, когда звучит марш похоронный!
Живёшь наобум, зря поднимаешь гам и шум, солнечный луч
Пробился сквозь лохмотья взъерошенных туч,
Он желает вернуть единение и суть
В глубину людских душ!
Они удавятся за рубль иль два,
Им плевать, что людская молва
Гулять по речным перекатам пошла,
Лишив себя отчего гнезда!
Планы не строишь,
Своим вниманием судьбу не удостоишь лишний раз,
Даже парой засаленных фраз можно подавить страсть!
Как бы с высокого коня не упасть, ощутив вовне экстаз,
Нельзя сокровенную мысль выставлять напоказ!
Это просьба, а не приказ! Удар хлыста в пустоте
Прозвучал, как обнажившийся нерв во тьме,
Жизнь, обёрнутая в безупречную оправу,
Обнажала грехи то слева, то справа,
Страницы менялись стремглав,
Свой путь искромсав словами,
Грешник приподнял вуаль
Над пластами тайн земных, что толку от них,
В этот благословенный миг мужчина сполна постиг: мир велик,
И в себе хранит множество интриг! Будущее в дыму,
Страшно оставаться одному, одни одиночества боялись,
Другие обижались на баб, только божий раб способен правду сказать
Не глядя ****и в глаза, вокруг него одна и та же пустота,
Она не стоит ломанного гроша! Вот-вот грянет гроза,
Одиночество растормошат небеса,
И только пристальный взгляд
Тотчас изменит звукоряд,
Его не простят, скажут: «Свят! Свят! Свят!»
И добавят пару матерных фраз, дабы скандала избежать!
Огрузнеет наше время, мы разнесём по свету собственное семя,
Едва ногами семеня, опосля проклянём себя, допьём водку,
Купим на закусь селёдку, а нам вдогонку проклятья летят,
Будто пара гнедых жеребят! Тот, кто обожает экстрим,
В быту невыносим! Жизнь застыла в поиске баланса,
Грехи не простила, небось, забыла, что же касается тыла:
Что было, прошло, назад нельзя вернуть ничего!
Истрепались ветви деревьев от стыни и мороси,
Рано поседевшие волосы взлохматились,
Руки вцепились в мирскую жизнь,
Мимо проскользнул смысл всего,
Что было в борениях рождено,
Но жизнь тащит назад
Осиротевший взгляд,
Впереди пустота,
Ни куста, ни деревца,
Шепчут уста: чем наполнить наше завтра?
Вчера молчит, ты горем убит, чувства уже не теребят
Ни уставший взгляд, уставившийся на статных баб,
Уста битый час бубнят одно и то: «Ты живёшь грешно,
Смени демисезонное пальто, в огромных дырах оно!»
Волна времени, боли и сомнений накрала суть на краткий срок,
Мир жесток, он легко делает упрёк каждому,
Кто несёт за плечами дырявую суму!
Те, кто живут на творческом юру,
Влачат запои и хандру, стоят на промозглом ветру,
Их не пропускают к белоснежному барскому шатру!
Они пьют микстуру и одеколон, какой им резон
Слушать колокольный перезвон и идти на поклон
К невеждам тем, кто угрожает всем, что тлен и суета
Всем умникам намертво заткнут уста! Вокруг бестолочь одна,
Она создаёт всеобщий фон, чтобы потом с ним в унисон
Слушать звон шагов тюремных вертухаев, их имена не называю,
Думаю, и предупреждаю, наедине вспоминаю всеобщую смуту,
Она может вернуться в любую минуту и холод лютый
Тотчас изменит прежние атрибуты,
Долу свалятся железные путы,
И те, где живёт в нужде,
Перепишут дебюты
Рока и судьбы!
Все мы грешны, в этом есть доля нашей вины,
Толпа не хотела ничего скрывать от стариков и беременных баб,
Всеобщий угар испытал на себе стар и млад, теперь им решать,
Кого брать за загривок и без лишних ухмылок сажать под замок,
Чтоб их язык к кадыкам прирос, и тотчас оброс их огромный торс
Болью и слезами, пусть опосля разводят руками и топают ногами,
В божьем храме воцарится тишь, чистая вода начнёт капать с крыш,
А первобытный инстинкт земную круговерть никогда не победит!

г. Ржищев
29 сентября 2026 г. !8:46