Богом быть трудно, но хорошо

Элмер Дженкинс всегда считал себя неудачником. В свои пятьдесят восемь он жил в трейлере на краю кукурузного поля старого Макферсона, чинил газонокосилки и изредка подрабатывал сторожем. Его единственным другом был старый бигль по кличке Ржавый, который храпел у ног, пока Элмер смотрел телевизор.

Всё изменилось во вторник вечером. Небо вдруг стало цвета выцветших джинсов, а воздух загустел, как сироп. Элмер вышел на крыльцо покурить и увидел старика в комбинезоне механика, сидящего прямо на ступенях трейлера.

— Место не занято? — спросил он, пряча мозолистые руки с пятнами въевшейся смазки в карманы.

— Сиди, коли приспичило, — буркнул Элмер.

Старик улыбнулся.

— Видишь ли, у меня к тебе дело.

— Нет у меня с тобой никаких дел.

— Понимаешь, работёнка есть хорошая. Предыдущий работник... Скажем так, ушел досрочно. Сгорел на работе. А вакансия требует особого склада ума. Терпения. И полного отсутствия амбиций.

— Ну и что это за вакансия?

— Всевышнего, — просто ответил старик. — Творца. Демиурга местной группы галактик. Ты подходишь идеально. У тебя нет эго, которое могло бы всё испортить. Значит, вселенную будешь собирать аккуратно, без спешки. Ты даже свою газонокосилку уже неделю ремонтируешь.

Элмер смачно сплюнул в пыль.

— Вы рехнулись, мистер. В пятьдесят восемь лет к чему мне всё это? К тому же сердце шалит и давление скачет.

— Ну это мы поправим, — кивнул старик. — Пойдём, поднимемся вон на тот холм. — Он указал рукой за трейлер.

На вершине холма трава была густой и прохладной, а звезды висели так низко, что их хотелось потрогать. Старик развёл руки, и Млечный Путь развернулся перед ними, как чертёж на столе инженера.

— Вот твоя мастерская, Элмер. Никаких взрывов сингулярности. Никакой божественной ярости. Просто тихая работа. Для начала нужно немного подтянуть гравитацию в секторе 7-G. Спасти парочку разумных видов. Переселив их подальше от угасающих солнц. Проследить, чтобы эволюция вон на той синей планете, — он указал пальцем куда-то на юго-восток, — шла своим чередом. Они там забавные. Уже придумали налоги и религию, а колесо ещё нет.

Элмер долго молчал, глядя на свой трейлер внизу. Свет в окне горел — Ржавый ждал хозяина.

— Трудно небось? — наконец спросил он.

— Не то слово, сынок. Каждый атом норовит развалиться. Каждое живое существо страдает. Когда ты отвечаешь за миллиарды триллионов судеб, одиночество становится абсолютным. Ты станешь самым одиноким существом в мироздании. Никто не поймёт твоей усталости. Никто не оценит твой труд. Галактики будут гибнуть по твоей вине, потому что ты отвлёкся, чтобы спасти котёнка, застрявшего где-то на дереве. Это очень тяжело.

Старик провёл рукой по волосам.

— Но знаешь что? Оно того стоит. Видеть, как зажигаются звёзды и разбегаются галактики, зарождается и умирает жизнь. Ради этого стоит тащить на себе весь этот груз. Богом быть трудно, Элмер. Но чертовски хорошо.

Он разжал ладонь. На ней лежал гаечный ключ, сотканный из света и пустоты.

Элмер посмотрел на свои руки. Огромные рабочие руки, в мозолях и ссадинах.

— А Ржавого я куда дену? И выходные опять же? — спросил он.

Старик рассмеялся.

— Собаку можешь взять с собой, а воскресенье по расписанию.

Элмер медленно выдохнул, почесал затылок, будто пытался пробудить давно уснувшие мысли.

— Ну надо так надо, — пробормотал он, беря светящийся ключ. Внизу, будто что-то почувствовав, радостно залаял Ржавый. А Дженкинс медленно пошёл по склону, насвистывая мотив старой кантри-песни. Надо было хорошо выспаться, впереди было много работы.