Как Принц свои подвиги записывал, или Почему ИИ лю

«Как Принц свои подвиги записывал, или Почему ИИ любит преувеличивать»
Принц сидел в тронном зале, но не на троне, а на низенькой скамеечке у самого края ковра. Перед ним лежал толстый пергамент, перо дрожало в пальцах, а чернила предательски растекались кляксами.

— Ну вот, — вздохнул Принц, — опять я вместо «смело шагнул навстречу опасности» напишу «тихо попятился и споткнулся о собственный плащ». А ведь народ ждёт героических строк!

Тут из-за портьеры выглянула Мари — она как раз несла стопку свежих свитков.

— Ты опять за своё? — улыбнулась она. — Опять хочешь, чтобы история звучала так, будто ты лично усмирил дракона одним взглядом, а не потому, что дракон чихнул и сам себя оглушил?

— Именно! — горячо ответил Принц. — Но я не умею красиво врать… то есть красиво описывать. Слова у меня какие-то… приземлённые. «Споткнулся», «запутался в мече», «попросил помощи у Белого Коня-единорога»…

Мари хитро прищурилась:

— А давай попросим помощи у магии нового века. У Искусственного Интеллекта. Говорят, он умеет превращать «я чуть не упал» в «он совершил изящный манёвр уклонения, достойный легенды».

Принц недоверчиво почесал затылок:

— И как это работает?

— Очень просто, — сказала Мари и достала из кармана маленький хрустальный шар. — Это новейшая разработка придворного алхимика. Называется «ИИ-шар». В него нужно просто проговорить событие, и он выдаст текст в стиле «эпической саги».

— Ладно, попробуем, — решился Принц. — Итак… Вчера я шёл по тёмному коридору, наступил на хвост Кощею, он взвизгнул, а я убежал.

Он выдохнул и уставился на шар. Тот тихонько загудел, вспыхнул голубым светом, и из него полился голос — торжественный, раскатистый, будто читал древний сказитель:

«В час, когда тени сгустились над древними сводами, великий Принц ступил в мрачные коридоры, полные тайн и опасностей. Его поступь была твёрда, взор — ясен, а сердце — бесстрашно. В этом испытании судьбы ему предстояло столкнуться с самой смертью — с самим Кощеем Бессмертным. И когда Кощей, почувствовав приближение героя, взвыл от ужаса перед величием его духа, Принц не дрогнул. Он лишь ускорил шаг, демонстрируя презрение к самой идее страха, и исчез в вихре света, оставив врага в смятении и трепете».

Принц слушал, открыв рот, а потом хлопнул себя по лбу:

— Это же… это же совсем не то! Я не ускорял шаг, я просто очень быстро бежал! И не от величия духа, а потому что Кощей за мной гнался с ложкой — он говорил, что я съел его последнюю ложку варенья!

Мари прыснула со смеху:

— Видишь? ИИ не знает про варенье. Он знает только про «величие духа» и «вихри света».

— Но… а если добавить деталей? — задумался Принц. — Попробуем ещё раз.

И он снова обратился к шару:

— Вчера я помог Бабе Яге донести корзину с мухоморами до избушки. Она всё время ворчала, что я иду слишком медленно, а Избушка на курьих ножках хихикала и нарочно подставляла ногу.

Шар снова загудел и выдал:

«В тот день, когда солнце клонилось к закату, а небеса окрашивались в багряные тона, благородный Принц, не страшась ни ядов, ни проклятий, взял на себя тяжкое бремя — сопроводить саму Бабу Ягу, хранительницу древних тайн, к её обители. Сквозь тернии и чары, сквозь насмешки коварной Избушки, он шёл, не теряя достоинства. Его милосердие было столь велико, что даже сама тьма расступалась перед ним, а мухоморы в корзине светились от почтения к его благородству».

Принц застонал:

— Да при чём тут тьма и благородство? Там просто дорожка была скользкая, и я всё время поправлял корзину, чтобы она не упала! А Избушка хихикала, потому что ей нравилось, как я ругаюсь, когда спотыкаюсь!

Тут в зал ворвался Белый Конь-единорог, встряхнул гривой и фыркнул:

— Вы опять с этим шаром? Я же говорил — не доверяйте машинам описывать подвиги. Они всё превращают в оды. Лучше расскажите правду, а я добавлю пару эпичных вставок. Например: «И тогда Принц, хоть и споткнулся, но тут же вскочил, будто так и задумано, и крикнул: „Это был боевой танец!“»

Принц задумался, потом улыбнулся:

— Знаешь, а ведь это звучит даже лучше, чем у ИИ. В этом есть… жизнь. И немного абсурда.

Мари кивнула:

— Вот и пиши так. Пусть в твоих подвигах будет не только величие, но и то, как ты путаешь заклинания, теряешь меч за собственной спиной и договариваешься с драконом, предлагая ему вместо битвы партию в шахматы.

Принц отложил перо, потом снова взял его — уже увереннее.

— Ладно. Тогда начну так: «Мой величайший подвиг начался с того, что я уронил корону в колодец. Но именно это и привело меня к спасению королевства…»

И он принялся писать — уже без хрустального шара, зато с улыбкой, вспоминая все свои нелепые, но настоящие приключения.
Сцена 1. Дракон и партия в шахматы.
Принц как раз дописывал главу про то, как он «с достоинством отступил из пещеры, демонстрируя стратегическое мышление», когда в тронный зал ворвался Белый Конь;единорог.

— Там дракон! — фыркнул он, нервно переступая копытами. — И он не рычит. Он… чего;то хочет.

Принц побледнел, уронил перо и тут же попытался сделать вид, что это был «эффектный жест».

— В смысле «не рычит»? Драконы должны рычать! Это у них в должностной инструкции прописано!

— У него сегодня настроение не рычать, — буркнул Конь. — Он говорит, что устал пугать путников и хочет культурного досуга.

В дверях показалась средняя голова дракона — огромная, чешуйчатая, с глазами, в которых читалась почти человеческая тоска.

— Привет, — вздохнул дракон. — Я тут подумал: сколько можно жечь деревни? Хочу чего-то… осмысленного. Может, в шахматы сыграем?

Принц переглянулся с Конем.

— В шахматы? — переспросил он осторожно. — Ты точно дракон?

— Точно, — кивнул дракон, и от этого кивка в зале слегка задрожали витражи. — У меня даже доска есть. И фигурки. Я их сам вырезал из камня. Тяжёлые, правда. Зато не улетят от моего дыхания.

И правда, следом в зал вкатилась каменная доска, а за ней — фигурки размером с кулак.

— Ладно, — решился Принц. — Сыграем. Но если ты случайно сожжёшь доску своим дыханием, я скажу, что так и было задумано.

Они сели на ковре, расставили фигуры, и игра началась.

Дракон оказался неожиданно хитрым игроком. Он делал ходы, задумчиво щурясь, а потом вдруг вздыхал:

— Знаешь, в чём трагедия дракона? Все думают, что мы только и мечтаем, как бы что-нибудь сжечь. А я, например, люблю узоры. Вот эта диагональ — почти как рассвет над горами…

Принц, который собирался сделать дерзкий ход, замер с поднятой фигурой.

— Ты… философствуешь?

— А что такого? — пожал плечами дракон, отчего люстра тихонько звякнула. — Просто иногда хочется, чтобы тебя воспринимали не как стихийное бедствие, а как личность.

К концу партии Принц понял, что проигрывает. Причём не потому, что дракон был сильнее, а потому, что сам он всё время отвлекался на эти лирические отступления.

— Ну вот, — сказал дракон, ставя последнюю фигуру. — Шах и мат. Но не переживай. Ты старался. И у тебя очень выразительные брови, когда ты думаешь.

Принц вздохнул, потёр лоб и вдруг улыбнулся:

— Знаешь… я как раз пишу книгу о своих подвигах. Можно я впишу туда эту партию? Только немного приукрашу.

— Приукрашивай, — великодушно разрешил дракон. — Но обязательно напиши, что я играл честно. И что мы потом пили чай с пирожками. Я их очень люблю. Особенно с капустой.

Принц записал в свой пергамент: «И тогда я заключил союз с драконом, доказав, что истинная сила — не в огне, а в мудрости и тактике». А потом, чуть ниже, мелким почерком добавил: «А ещё он очень любит пирожки. И узоры на диагоналях».
Сцена 2. Кощей рецензирует книгу
На следующий день Принц сидел в саду и перечитывал написанное, когда рядом с ним с тихим «чпок» материализовался Кощей.

— Что это ты там бормочешь? — прищурился он. — Опять подвиги свои записываешь? Дай глянуть.

Принц неохотно протянул свиток. Кощей развернул его, поднёс к глазам, потом отодвинул, потом снова приблизил, будто пытался понять, на каком языке это написано.

— «Союз с драконом»? — проворчал он. — «Мудрость и тактика»? Да ты ему просто проиграл в шахматы! Я это знаю, потому что подслушивал за колонной. У меня, знаешь ли, профессиональная привычка: если кто-то договаривается без моего участия — это подозрительно.

Принц покраснел.

— Но это же… художественная обработка!

— Художественная, говоришь? — Кощей постучал длинным пальцем по пергаменту. — Слушай, я тоже бессмертный. Мне тоже хочется в историю. А тут я только в эпизодах: «наступил на хвост», «вскрикнул», «гнался с ложкой». Это не образ! Это недоразумение!

— Прости, — пробормотал Принц. — Я не хотел тебя обидеть.

— Обидеть? Да я не обижаюсь! Я возмущаюсь! — Кощей взмахнул плащом, и с него осыпалась пара древних паутинок. — Напиши, что я… ну, хотя бы… стратегически отступил, чтобы запутать врага. Или что я специально отдал ложку, чтобы усыпить бдительность. Или… придумай что-нибудь эпичное!

Принц задумался.

— Хорошо. Давай так: «Кощей Бессмертный, осознавая важность тактической паузы, изящно отступил, позволив событиям развиваться по задуманному им плану».

Кощей на секунду замер, потом медленно расплылся в довольной улыбке.

— О, это уже звучит! — воскликнул он. — Прямо чувствуется масштаб! Добавь ещё, что я всё это время держал ситуацию под контролем. Даже когда кричал.

— Даже когда кричал, — послушно записал Принц.

— И про ложку… — Кощей понизил голос, будто делился тайной. — Напиши, что это была не просто ложка. Это была Ложка Судьбы. Древний артефакт.

Принц поднял глаза.

— Ложка Судьбы?

— Ну да! — уверенно кивнул Кощей. — Кто знает, может, она ещё сыграет свою роль в сюжете.

Принц хмыкнул, но всё же вывел: «Ложка Судьбы, древний артефакт, чьё предназначение пока скрыто от глаз смертных».

Кощей довольно потёр руки.

— Вот! Теперь это настоящая сага. А не просто «я убежал, а он гнался».

Мари, которая всё это время сидела на скамейке и слушала, тихо хихикнула.

— Знаешь, — сказала она Принцу, когда Кощей наконец исчез в очередном «чпоке», — может, и не нужен тебе этот ИИ-шар. У тебя и так получается писать так, что даже Кощей хочет быть героем. Главное — не терять эту самую… нелепую правду. Потому что именно она делает историю живой.

Принц улыбнулся, закрыл тетрадь и положил её на колени.

— Пожалуй, ты права, — сказал он. — Пусть в моей книге будет и величие, и ложка. И дракон, который любит узоры. И Кощей, который всё контролирует — даже когда кричит.

А где-то вдалеке снова послышалось: «Чпок!» — и Принц только покачал головой и улыбнулся.
Сцена 3. Рецензия Избушки на курьих ножках
Книга была почти закончена. Принц перечитал последнюю страницу, аккуратно свернул пергамент и уже собирался завязать ленту, как вдруг под окном раздался грохот, потом — скрежет когтей по камню, а потом — настойчивый стук в дверь. Только не руками, а, судя по звуку, клювом.

— Это ещё что? — нахмурился Принц.

— Открой, открой, — раздался снаружи скрипучий, но на удивленно интеллигентный голос. — Это я. Избушка. У меня к вам дело.

Принц приоткрыл дверь. Перед ним, покачиваясь на одной ноге и балансируя второй, стояла Избушка на курьих ножках. Под мышкой (если у избушки бывают подмышки) она держала очки в золотой оправе, а в клюве — тоненькую трость.

— Вы написали книгу, — сказала Избушка, не дожидаясь приглашения и протискиваясь в дверь. — Я в курсе. Баба Яга мне прочитала вслух. И у меня есть замечания.

— Замечания? — Принц отступил на шаг, потому что Избушка уже заняла четверть зала, стукнувшись крышей о люстру. — Ты же… дом. Ты читаешь?

— Я не читаю, — с достоинством ответила Избушка. — Я слушаю. Но у меня отличная память и безупречный литературный вкус. Я стою в лесу триста лет и слышала все былины, все баллады и все песни бардов, которые останавливались передо мной отдохнуть. И ещё пару раз писали на мне граффити, но это я не обсуждаю.

Она поправила очки клювом, уселась — то есть присела на обе ноги, отчего пол содрогнулся, — и достала из-под крыши толстый свиток, исписанный мелким почерком.

— Итак, — начала она, откашлявшись деревянным скрипом. — Рецензия на труд «Как Принц свои подвиги записывал». Автор — Принц. Жанр — мемуарно;героическая фэнтези. Объём — сорок два свитка, что для дебюта неплохо.

Принц сел на скамеечку и приготовился слушать. Белый Конь-единорог заглянул из-за портьеры и тоже притих.

— Плюсы, — продолжила Избушка, разворачивая свиток дальше. — Первый. Автор искренен. Это редкость. Обычно мемуары пишут так, будто герой родился с мечом в руках и никогда не чихал. Здесь же автор честно признаётся, что спотыкался, путал заклинания и терял меч за собственной спиной. Это подкупает.

Она сделала паузу и посмотрела на Принца поверх очков.

— Второй. Дракон получился живой. Я лично знаю этого дракона — он действительно любит узоры. И пирожки с капустой. Так что тут автор не соврал, а только слегка… преукрасил. Что допустимо.

— Третье. Характер Кощея раскрыт глубже, чем в народных сказках. Из одномерного злодея он превратился в личность с внутренним конфликтом. Ложка Судьбы — отличный сюжетный крючок. Жду развития.

Принц приободрился и уже собирался поблагодарить, но Избушка остановила его.

— А теперь — минусы, — сказала она, и голос её стал строже.

— Минус первый. Меня в книге почти нет. Я появляюсь в одном эпизоде — и то как «Избушка хихикала и подставляла ногу». Это что? Вот серьёзно? Я — архитектурное чудо леса, я стою на курьих ножках, я вращаюсь, я реагирую на заклинания, я — часть культурного кода! И мне отведена роль подставлялы?

Принц открыл рот, но Избушка не дала ему вставить ни слова.

— Минус второй. Сцена, где Принц несёт корзину с мухоморами, описана как «милосердие». Я была там. Это не милосердие. Это было наказание. Баба Яга заставила его, потому что он съел её последний пирожок. И даже не извинился.

Принц виновато опустил глаза.

— И минус третий, — Избушка сняла очки и посмотрела прямо на Принца. — Самый главный. Вы, уважаемый автор, описываете всё вокруг — дракона, Кощея, лес, погоду — но себя описываете какими-то общими словами. «Смело шагнул», «не дрогнул», «принял решение». А где Принц, который разговаривает с самим собой перед зеркалом? Который не знает, с какой ноги начать танец на балу? Который скрывает от Мари, что боится темноты? Вот этот Принц мне интересен. А «смело шагнул» — это из другого жанра.

Повисла тишина. Только люстра скрипела, раскачиваясь от дыхания Избушки.

— Вывод, — сказала она, сворачивая свиток. — Книга имеет потенциал. Но автору следует перестать описывать себя так, будто он статуя на площади, и начать описывать себя как живого, несовершенного, настоящего человека. Тогда это будет не «Книга подвигов», а «Книга жизни». А жизнь всегда интереснее подвигов.

Она встала, кивнула Принцу, попыталась развернуться, задела крышей дверной проём, извинилась и вышла, цокая когтями по ступеням.

Принц долго смотрел ей вслед.

— Знаешь, — тихо сказал Конь, — она права.

— Знаю, — кивнул Принц и взял перо.
Сцена 4. Колобок и его критика
Книга была переписана. Все замечания Избушки учтены: Принц добавил сцены, где он боится темноты, разговаривает с зеркалом и утаивает от Мари, что не умеет завязывать плащ без посторонней помощи. Кощей получил целую главу с внутренним монологом. Дракон — эпилог, где он открывает кружок любителей шахмат в соседнем королевстве. Избушка — отдельный очерк «Архитектурное чудо леса: исповедь на курьих ножках».

Пергамент был готов. Оставалось только переплести.

И вот тут, когда Принц уже завязывал ленту, на подоконник мягко запрыгнул круглый, румяный, с хитрыми глазами — Колобок.

— Ну, — сказал он, не здороваясь, — написал?

— Написал, — гордо ответил Принц.

— Ну;ка, дай взгляну.

Колобок покатился по свитку, оставляя за собой крошки, и читал на ходу — быстро, жадно, втягивая строчки глазами, которые у него были по бокам.

Через минуту он остановился и сел, став идеально круглым.

— Нет, — сказал он.

— Что — нет? — насторожился Принц.

— Нет, — повторил Колобок. — Не работает.

— Почему?!

Колобок вздохнул, отчего по его поверхности прошла лёгкая волна, как по тесту.

— Потому что ты, дорогой Принц, совершил ту же ошибку, что и все авторы, которые сначала врут, а потом решают «писать правду». Ты качнулся в другую сторону. Теперь у тебя сплошная правда: «я боялся», «я не умею завязывать плащ», «я разговариваю с зеркалом». А где подвиги? Где масштаб? Где то, ради чего люди вообще открывают книги?

Принц моргнул.

— Но Избушка сказала…

— Избушка, — перебил Колобок, — деревянный литературный критик с тремястами лет стажа. Она права в одном: герой должен быть живым. Но она забыла добавить: герой должен быть героем. Живой трус — это не герой. Это CHARACTER STUDY. А CHARACTER STUDY — это не приключения.

— Ты что, читал иностранные книги? — подозрительно спросил Конь из угла.

— Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел, — отмахнулся Колобок. — А по дороге зашёл в библиотеку. И ушёл оттуда с тремя прочитанными томами по теории нарратива. Не прерывай.

Он снова покатился по свитку, бормоча себе под нос:

— Вот тут — хорошо. Дракон, шахматы, пирожки. Это работает, потому что есть контраст: чудовище — и простое человеческое. А вот тут — плохо. Целая глава про то, как ты учишься завязывать плащ. Зачем? К чему? Это не двигает сюжет. Это.detail.

— Деталь, — поправила Мари, заглянув в дверь.

— Неважно, — отрезал Колобок. — Слушайте. Я знаю, о чём говорю. Я — персонаж, который просуществовал в фольклоре сотни лет. И знаете почему? Не потому что я глубокий. А потому что у меня есть цель, есть движение и есть песенка. Короткая, глупая, но запоминающаяся. Вот что нужно вашей книге: не только глубина, но и ритм. Не только правда, но и праздник.

Принц молчал.

— Ты написал книгу о подвигах, — продолжал Колобок, — а получилось две книги в одной: она — про Принца, который боится темноты, другая — про Принца, который играет в шахматы с драконом. И они не склеены. Нужно, чтобы страх и подвиг были в одной сцене. Чтобы ты боялся — и всё равно делал. Вот тогда это подвиг. Не «я смело шагнул» и не «я дрожал от страха». А «я дрожал от страха — и шагнул».

Повисла тишина. Потом Колобок тихо добавил:

— И ещё. Убери главу про завязывание плаща. Никому это не интересно.

Принц посмотрел на Мари. Мари посмотрела на Коня. Конь посмотрел на Колобка.

— А ты не плохой критик для хлебобулочного изделия, — сказал Конь.

— Я не хлебобулочное изделие, — обиженно ответил Колобок. — я — сюжетный артефакт.
Эпилог
Принц переписал книгу ещё раз. На этот раз — последний.

В ней было всё: дракон, который играл в шахматы и мечтал об узорах. Кощей, который контролировал вселенную, даже когда кричал. Избушка, которая жаловалась на жизнь и одновременно давала лучшие советы в королевстве. Белый Конь;единорог, который всё время фыркал, но всегда приходил на помощь. Мари, которая верила в Принца раньше, чем он сам. Колобок, который катился по краю сюжета и подкидывал язвительные замечания. И сам Принц — не идеальный, не бесстрашный, но настоящий.

А на обложке, по совету Колобка, было написано:

«ПРИНЦ. Подвиги, страхи и одна Ложка Судьбы»

И маленькая приписка внизу:

«Ни один дракон в процессе создания книги не пострадал. Хотя один дракон проиграл в шахматы. Но он не обиделся».

Книга стала популярной. Её читали в королевстве и за его пределами. А где-то в лесу Избушка на курьих ножках поправила очки, перечитала финальную версию и тихо скрипнула:

— Ну, вот теперь — другое дело.

И пошагала дальше, цокая когтями по лесной тропинке, потому что у рецензентов тоже есть дороги, по которым нужно идти.