Два моста

Деревня, где жил Назар, раскинулась по двум берегам быстрой, капризной речки.

На левом берегу селились с самого основания. И только потом, когда дома упёрлись в непроходимую чащу, на правом началось активное строительство. А так как туда перебиралась, в основном, молодежь, там и клуб, и детский сад, и магазины, больше похожие на те, что в городе. 

Между берегами много лет лежал старый деревянный мост.

Марья, что сызмальства жила на левом, казалось, знала на нем каждый сучок, каждую трещинку и ходила по нему легко, даже не глядя под ноги. Это была самая короткая дорога.

Но однажды случилась беда. Когда она шла по мосту, под её ногой с треском проломилась доска – давно прохудилась. Но то ли Марья не замечала этого раньше, то ли размечталась о чём своём и забыла…

Она с криком полетела вниз и лишь чудом удержалась, ухватившись за скользкую поперечину. Под ней шумела ледяная вода (дело было ранней весной), сердце колотилось где-то в горле от ужаса и боли предательства — ведь мост, который, как ей казалось, она знала, как себя, чуть не погубил её.

Хорошо, что соседи подоспели. Вытащили. А уже к вечеру, Степан – муж Марьин – с мужиками собрались, забили крепкие костыли и положили новые доски.

Мост снова стал целым. Но Марья ходить по нему больше не могла – боялась.

Соседи тоже подливали масла в огонь.
Нинка кричала через забор: «Раз одна доска сгнила — значит, и весь мост труха! Ходи в обход, ниже по течению новый, капитальный мост, бетонный. Да, далеко, да, ноги собьешь, пока дойдешь, зато там точно не провалишься! Бросай ты этот старый настил!»

Хотя кое-кто, взять ту же набожную Дарью говорил и другое: «Степан же починил всё, вон как старался, ладони в кровь сбил. Ну, случилась гниль, бывает. Что ж теперь, круголя-то давать».

Марья слушала всех, и голова её раскалывалась. Она приходила к реке, смотрела на починенный деревянный мост и замирала. Ноги просто отказывались делать шаг.

В один из таких дней у моста её и встретил Назар. Остановился, долго смотрел на бурлящую воду, а потом перевел взгляд на Марью.
— Всё стоишь? — негромко спросил он.
— Стою, — тихо ответила она, утирая слезу. — Идти надо, а я не могу. Все говорят — иди в обход, по бетонному. А мне от дома до туда полдня пешком пыль глотать. А на этот смотрю — и сердце заходится. Кажется, шагну, и снова полечу в воду. Как правильно-то, Назар? Скажи ты, ты человек умный.

Назар хмыкнул, поправил шапку и присел на поваленное бревно.
— А никак неправильно, Марья. И никто в деревне этого не знает, хоть и орут на каждом углу. Тут только тебе решать.

Он указал на новые доски:
— Здесь твоя самая короткая дорога к дому. Степан доску заменил, она крепкая, свежая. Но только знай: легкого шага больше не будет. Каждый раз, ступая сюда, ты будешь опускать глаза и искать взглядом то самое место. Ты будешь помнить свой страх. Сможешь ли ты с этим жить и снова привыкнуть к этой дороге — никто за тебя не угадает.

Назар повернулся в сторону нижней луки реки:
— А тот мост…  Там, конечно, кажется надёжней. Камень, бетон, перила железные. Хоть танцуй на нем — не провалишься. Только дорога эта длинная, чужая. Кто знает: одолеешь ли, привыкнешь ли? 

Поднявшись, отряхнув ладони и закинув на плечо мешок, с которым шёл неизвестно куда, он продолжил:
— На старой дороге доска новая, но память горькая. На новой дороге бетон крепкий, да путь далекий. Твои ноги, Марья. Твой и мост. Ты по нему десять лет ходила. Тебе и решать, сможешь ли снова.

Назар ещё раз посмотрев на Марью, побрел своей дорогой вдоль опушки, ни разу не оглянувшись.
Та осталась одна.

Она долго стояла у кромки воды, глядя то на свежую, светлую доску деревянного моста, то вдаль — туда, где уходила дорога к бетонному обходу.

Ветер трепал её платок, а река шумела, смывая чужие голоса и советы.

Назар так и не узнал, какую дорогу она выбрала.

Когда он скрылся за поворотом, Марья всё еще стояла на берегу и думала. Но теперь её взгляд был прикован не к мостам, а к чему-то внутри собственной души.